— Ха! — фыркнул Лян, склонив голову набок. — Ты слышал, Тянь? Этот мусор ещё и геройствует.
Только сейчас Мидория заметил, что за спиной Ляна был ещё один человек.
— Наверное, наслушался сказок про древних бессмертных, — лениво отозвался тот, которого назвали Тянем. Он был повыше ростом, с острым носом и узкими глазами. — Пожалей его, брат. Иначе старейшина потом опять скажет, что ты "злоупотребляешь властью".
— А я и пожалею, — ухмыльнулся Лян, и, прежде чем Мидория успел пошевелиться, пнул его ногой в живот.
Мидория согнулся пополам, но не упал. Слезы подступили к глазам, но он их сдержал.
Тело Юнь Фэня было слабым, почти не тренированным, но боль была знакома — слишком знакома. Ему вспоминались школьные драки, издёвки Бакуго, толчки, падения, грязь под ногтями. Он сжал кулаки.
— Перестань... — прохрипел Изуку.
— Что ты лам лопочешь себе под нос? — Лян ударил ещё раз, но теперь удар пришёлся по лицу и правая щека вспыхнула болью. — Строишь из себя героя... ты думаешь, что твоя "доблесть" что-то значит в этом мире?
Толпа гоготала, а Мидория снова упал на камни. В висках застучало. Он видел краем глаза, как тот парнишка, ради которого он вступился, дрожал где-то позади, не решаясь вмешаться.
"Всё вновь повторяется... — мелькнула мысль. — Но... пусть даже я не смогу победить, я хотя бы встану..."
Он медленно поднял голову. В его глазах блеснуло пламя упрямства.
— Я не отступлю, — выдохнул он сквозь боль.
— Ах ты... — начал распыляться Лян, сжав до белых костяшек ладони в кулаки, но не успел закончить.
В следующее мгновение по двору пронёсся властный голос:
— Довольно!
Воздух словно дрогнул. Все головы в одночасье повернулись. На ступенях стоял мужчина средних лет, в синих одеждах, с узким лицом и короткой седой бородой. На его груди блестел серебряный знак — полупогасшее пламя, эмблема старейшины, ответственного за разнорабочих учеников.
— Старейшина Чжао... — пробормотал кто-то, мгновенно пригибая голову.
Остальные поспешили повторить этот жест. Не осталось никого, кто бы стоял с выпрямленной спиной. Кроме Мидории, который непонимающе уставился на появившегося человека. Где-то на задворках памяти мелькнули воспоминания, посвящённые тому, кого назвали Старейшиной Чжао.
Мужчина медленно спустился по ступеням. Его взгляд скользил по ученикам, холодный, отстранённый, как у хищной птицы.
— Я вижу, вам всем больше нечем заняться, кроме как устраивать бои во дворе? — его голос звучал спокойно, но в нём слышалась угроза.
Лян тут же поклонился, слабо заикаясь:
— С-старейшина, я лишь учил младшего уважению...
— Учить — это долг наставников, а не бездарей, которые даже на Начало пути не ступили. — отрезал Чжао. — Исчезни с глаз. Это касается и других.
Ученики рассеялись мгновенно, как стая воробьёв, спугнутых камнем. Через несколько секунд на площадке остались лишь двое — Изуку и старейшина. Чжао посмотрел на него сверху вниз, он стоял, сложив руки за спиной и напоминал своим видом неприступную стену.
— Юнь Фэн, — произнёс он спустя несколько секунд тишины. — Опять ты. Вечно находишь неприятности.
Изуку хотел ответить, но слова застряли в горле. Старейшина подошёл ближе, осмотрел его порванную одежду, оцарапанное лицо.
— Впрочем, — мужчина чуть прищурился, — В этот раз ты по крайней мере показал свой дух. Кто знает, может у тебя даже будет шанс через год поучаствовать во внутреннем турнире и перейти во внешние ученики.
Он повернулся, сделав несколько шагов, и, не глядя, бросил:
— Поднимайся. Приведи себя в порядок. Завтра утром ты явишься на склад лекарственных трав. Скажи, что я направил.
Мидория моргнул, только сейчас сбросив с себя оцепенение.
— С-старейшина, но... — это обращение, на удивление, легко сорвалось с губ Изуку. Тот даже сам не обратил внимание на это.
— Без но. Ты сделаешь как я сказал.
Старейшина Чжао ушёл, оставив Изуку сидеть на коленях посреди двора.
Но спустя некоторое время он всё же медленно поднялся с каменной площадки, при этом, каждый шаг отдавался болью в мышцах и висках. Мидория двинулся в сторону узкой тропинки, которая извиваясь, вела к самой дальней лачуге секты, скромному пристанищу, которое... прошлый Юнь Фэн называл домом.
Дверь скрипнула, когда он открыл её, и тёплый, но затхлый воздух встретил его. На полу стояла простая циновка, на стенах несколько полок с травами, бутылками и свёртками. Масляная лампа не горела, поэтому в помещение было темно.
На то, чтобы зажечь её, у Изуку ушло несколько минут. А после он опустился на низкий деревянный стул, облокотившись на спинку, и с трудом выдохнул.
Боль всё ещё тянулась по телу, но теперь к ней примешивалось что-то другое. Странная смесь облегчения и внутреннего напряжения. Он провёл рукой по лицу, словно сметая с себя усталость.
"Как я оказался здесь... в этом мире?"
Всё это казалось невозможным, нереальным. Он пытался собрать цепочку событий: нападение неизвестного злодея, тьма, свет, пробуждение среди чужих лиц и потасовка.
Скоро в голове промелькнула мысль, что, возможно, это не случайность. Может быть, какой-то внешний фактор — сила, судьба или просто невероятная случайность перенесла его сюда. Но как? И зачем?
Он вспомнил свои привычки, своё стремление к героизму, к помощи другим, к тому, чтобы защищать тех, кто слабее. Это чувство не исчезло, оно словно встроилось в новое тело, напомнив о себе с новой силой.
Мидория глубоко вдохнул, ощущая, как прохладный воздух наполняет лёгкие. Внутри возникло странное чувство ответственности. Новый мир явно был куда опаснее. Он не давал гарантий безопасности, и никого не будет рядом, чтобы спасти его, в случае опасности, если он не научится защищать себя сам. Наглядным примером служила недавняя драка.
О том, что случилось с ним в родном мире, после нападения злодея... Изуку не хотелось даже начинать думать. Ему попросту было страшно. И о маме...
Опёршись локтями о колени, Мидория склонил голову и прикрыл глаза.
Обновлено: 21.01.2026