Лина уютно устроилась на диване, завернувшись в плед, с чашкой тёплого чая в руках. На улице ещё не успело рассветать, и в комнате царила мягкая полумгла. На первый взгляд, всё было спокойно и безопасно: лёгкая тишина, знакомые вещи вокруг, аромат свежего кофе, что оставался после утра. Она делала глубокие вдохи, пытаясь поймать это чувство лёгкости, будто вчерашняя ночь была просто снежным воспоминанием.
Вдруг раздался звонок в дверь. Сердце Лины сжалось на мгновение, но потом она встала и открыла. На пороге стоял Эдвард, слегка неловкий, с растерянной улыбкой.
— Привет, — сказал он тихо, почти робко. — Можно?
— Заходи, — ответила Лина, стараясь не показывать смятение.
Они устроились на диване, чуть отодвинувшись друг от друга. Наступила короткая пауза, когда оба пытались подобрать слова.
— О… о вчерашнем, — начал Эдвард, слегка отворачиваясь, — я… я беру на себя ответственность за то, что произошло. Всё было моей ошибкой, и… — он замялся, глубоко вздохнул. — Не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой.
Лина опустила взгляд, её пальцы нервно сжимали край пледа. На первый взгляд, слова звучали спокойно, даже заботливо, но внутри неё всё было иначе: сердце сжималось, разум метался между облегчением и странной тревогой.
— Я… я не знаю, что сказать, — прошептала она, слегка улыбаясь, но с глазами, полными противоречивых чувств. — Спасибо… что сказал.
Эдвард кивнул, словно пытаясь найти баланс между заботой и личным пространством. Они сидели так несколько минут, наслаждаясь тихой близостью, без слов, позволяя минутам мягко скользить, как тепло солнечного утра через окно.Лина поднялась с дивана и направилась к кухне. Эдвард последовал за ней, слегка неуклюже, словно боялся разрушить хрупкий баланс между ними.
— Ты голодна? — осторожно спросил он.
— Немного, — улыбнулась Лина. — Кажется, что чай уже не помогает.
Они решили приготовить завтрак вместе. Лина аккуратно расставляла тарелки, нарезала фрукты, а Эдвард пытался помочь — но едва удерживал ложку, и каждый раз что-то падало на пол. Лина тихо смеялась, наблюдая за его борьбой.
— Ммм… Ты отлично справилась, — сказал он, наконец усевшись на свободное место, — а ты ещё говоришь, что просто середнячок.
— Я бы справилась быстрее, если бы кто-то не косячил и не пытался освободить место, — хитро ответила Лина, слегка подтолкнув тарелку ближе.
Разговор постепенно скатывался к воспоминаниям о семье.
— Где ты этому научилась готовить так вкусно? — спросил Эдвард, убирая за собой посуду.
— Сестра была требовательна во вкусе блюд, — тихо ответила Лина. — Она хотела стать поваром, а я просто ходила рядом, пробовала и повторяла. Тогда было так легко и хорошо… — она замялась, но снова улыбнулась.
— Впечатляет, — сказал он. — Хотя теперь мне захотелось попробовать и её рецепты.
Лина покачала головой, словно защищая воспоминания. — Не получится, — быстро проговорила она. — Она всегда шла своим путём.
После завтрака они вышли на прогулку. Улица ещё держала зелень, и утреннее солнце мягко освещало дома и деревья. Лина шла вперёд, уверенно, а Эдвард следовал за ней, слегка подшучивая и играя словами.
— Если я забуду, как правильно готовить, ты будешь рядом, чтобы напомнить? — улыбнулся он, слегка подтрунивая.
— Может быть, — ответила Лина, ловко подхватывая шутку. — Но только если не будешь случайно сыпать соль в кофе вместо сахара.
Они смеялись, шутки текли легко, почти непринуждённо. Но под этой поверхностью лёгкости Лина ощущала тревогу, едва заметную для постороннего глаза.Разговор скатился к Эдварду и его семье. Он рассказал о наследстве, трудностях после смерти родителей, о том, как дядя помог ему защитить компанию и предотвратить попытки захвата акций. Лина слушала, удивляясь, насколько серьёзные вещи скрывались за спокойной внешностью Эдварда.
Вечером они зашли в ресторан, выбрали европейскую кухню. Еда была тихой, почти без слов. Внезапный звонок Эдварда нарушил молчание: он встал и ушёл в коридор, оставив Лину наедине с мыслями. Она смотрела на улицу, на зелёные деревья, и мягкая улыбка медленно сошла с лица.
Обновлено: 08.04.2026