—•—
— Все действительно великое и воодушевляющее нас было создано тем, кто может работать свободно
(С) Альберт Эйнштейн
—•—
Я вхожу в офис, выглядящий немного потрепанным. Но не из-за небрежности или свинарности владельцев, ибо здесь все вымыто до блеска, и некоторые вещи, например лампы, стулья и столы — смотрелись еще и новыми.
Виновато лишь общее состояние здания.
**(Примерный вид)**
Ожидаемо, если учитывать ради кого я сюда пришел: Фогги Нельсон и Мэтью Мёрдок. «Фогги» тоже прозвище? Как и «Мэтт»? Я не способен сейчас вспомнить его настоящее имя, но мгновение спустя замечаю этих двоих. Первый — наиболее примечателен, стройный и подтянутый, с каштановыми волосами и в солнцезащитных очках в помещении. Сорвиголова, Человек без страха, но думаю по данному имени его мало кто узнает. Мужчину чаще называют Человеком в маске или Дьяволом Адской кухни.
«Получается его «подработка» началась недавно», — думаю я про себя.
Второй — ниже ростом и толще, со светлыми волосами зачесанными назад. Кажется дружелюбным и выглядит веселым парнем, он первым приветствует меня как только я захожу.
(Однако несомненно, Мердок заметил мое появление гораздо раньше).
— О… добро пожаловать в «Нельсон и Мёрдок», лучшую адвокатскую контору в городе. Чем мы можем услужить вам? — говорит Фогги, вставая с целью пожать мне руку.
— Добрый вечер, я назначал встречу. Меня зовут Гектор Карвальо, рад знакомству, — сжимаю я протянутую руку, а затем целенаправленно делаю подлог и обращаюсь к Мэтту, все еще остававшемуся в кресле.
— Мэтт, рука на 12 часов, пожми ее, — шутит Нельсон, — Извините, стоило предупредить сразу — он слепой, но не менее хорош в своем деле, — заверяет он.
— Я Франклин Нельсон, а этот не самый привлекательный мужчина — мой коллега Мэтью Мердок, — продолжает он, когда Мэтт встал и протянул мне руку. Я заметил… он «чувствовал» мою руку, но решил подождать пока пухлячок не пояснит его слепоту и только после уже протянул свою.
— Прошу прощения, не подумал, — извиняюсь я.
— Нет проблем, по правде говоря, наоборот, я польщен, что вы не заметили, — добродушно говорит он.
Подведя меня к стулу, Фогги садится напротив и начинает говорить:
— Вы позвонили ранее, спросив, способны ли мы заниматься опекунством, открытием наследственного процесса и прочим. По правде говоря, мы ни на чем из этого не специализируемся, так почему бы вам не поделиться своими проблемами дабы мы смогли проконсультировать вас с учетом наших возможностей? — говорит Фогги гораздо более профессионально.
— Почему вы решили словно у меня имеются проблемы? — спрашиваю я, для разряжения обстановки перед тяжелым разговором.
— Люди ищут адвоката только в подобных случаях…
*Вздох*
— … Из-за этого люди нас так ненавидят, — говорит он немного драматично, понимая как я затеваю светскую беседу.
Я немного хихикаю, прежде чем начать более торжественно:
— Ну, мои родители погибли вчера… в автокатастрофе…
— О… я догадывался о подобном после разговора по телефону, примите мои соболезнования, — сочувственно говорит Фогги.
— Ни один ребенок не должен проходить через подобное, — добавляет Мэтт, и Фогги смотрит с напряженным выражением лица. Он тоже рано потерял своих родителей.
— Ситуация такова, мои родители — успешные врачи, и этот несчастный случай слишком внезапен, ладно, послушайте меня. Я знаю что каждый несчастный случай происходит так, ни с того ни с сего, но мне в самом деле кажется, будто обстоятельства подозрительны, — говорю, пытаясь передать свою озабоченность и причину прихода сюда.
Фогги на мгновение показывает удивленное лицо и говорит:
— Подождите, Карвальо, та пара врачей, о них еще писали в газете сегодня утром, свалились на машине в реку, − вспоминая заявляет Фогги
— Значит, вы считаете кто-то приложил руку? — спрашивает Мэтт, наклоняясь немного вперед, возможно желая услышать биение моего сердца. Хм… теперь лучше фильтровать речь.
— Да, понимаю, мое поведение может показаться отчаянным, но я знаю своих родителей. Отец водит машину аккуратнее любого, я всегда шутил, что он рулит как дедуля. Он всегда заботится об идеальном состоянии машины, − говорю я, начиная спор.
— Они ехали с целью отпраздновать мой день рождения, черт возьми…
Оба слегка вздрагивают из-за трагичности и сюрреалистичности ситуации.
Я продолжаю:
— Когда я проверил их тела — не виднелось никаких следов попыток выбраться из машины, и ушибов головы тоже не имелось. Мой отец — отличный пловец, мускулистый и ростом выше 6 футов. Невозможно, чтобы он без причины вырубился! Да еще и оба родителя одновременно??? Первое что сделал бы мой отец в случае неизбежного несчастного случая — это попытался бы защитить мать… и даже у нее не нашлось никаких признаков попыток убежать или борьбы за свою жизнь. Возможно, я слишком много думаю, ибо доказательств нету… но не могу избавиться от ощущения, словно здесь происходит что-то странное, — заключаю я, — И прежде чем вы поймете меня неправильно, я не прошу вашего расследование или чего-то в этом роде, − говорю, скрестив руки в универсальный знак «стоп» для них обоих.
— Я хочу перепроверить все свое наследство и лишь эмансипироваться, — заканчиваю я, произнося истинную причину прихода в этот офис.
(Эмансипа́ция (от лат. emancipatio) — отказ от социальных зависимостей, например детей от родителей, женщин от мужчин, мужчин от женщин, прекращение действия ограничений на время.)
Я хочу получить полный контроль над своими деньгами и своей жизнью, а не оказаться во власти неизвестно кого в течение следующих двух лет.
Если виновник смерти родителей совершил злодеяние ради денег, мое освобождение выведет его из зоны комфорта, и убийце придется действовать более радикально, выйти из тени, и когда он это сделает, я смогу показать, где раки зимуют.
—•——•——•——•——•——•——•——•——•—
Обновлено: 11.02.2026