Глава 38 — Глава 38. Да у Шэнь Вэньциня же начинается помрачение рассудка!

Ян Жунжун почувствовала, что её рука вот-вот сломается. Она зашипела от боли и хотела было выругаться, но, заметив кровавый отблеск в глазах Шэнь Вэньциня, застыла. Прятавшийся в её одежде жёлтый цыплёнок тоже увидел, как выглядит Шэнь Вэньцинь. Он издал птичий крик. Для других это было обычное чириканье, но в ушах Ян Жунжун оно превратилось в голос системы: – Матерь божья, да у Шэнь Вэньциня же начинается помрачение рассудка! Люлан учуял хаотичную духовную энергию, исходящую от Шэнь Вэньциня. Культиваторы, поглощённые желаниями, с разросшимися внутренними демонами, потерявшие рассудок и впавшие в безумие, были его любимым лакомством. Тем более что этот мечник обладал высоким уровнем развития – редчайший деликатес. Съев его, он наверняка сильно повысит свой уровень. Думая об этом, Люлан невольно оскалил клыки, а слюнки предательски потекли из уголка рта. Толпа зевак уже остолбенела. Невероятный красавец на улице пристаёт к восьмидесятилетней старухе – это ещё полбеды. Но у старухи уже ребёнок, который может соевым соусом торговать, и она прямо говорит, что замужем, а красавец всё не унимается, продолжая донимать её. Что за безумная, бредовая история?! Даже в самых старых и нелепых любовных романах такого не напишут! Люлан так проголодался, что больше не мог терпеть. Он встал на цыпочки и, широко раскрыв рот, попытался укусить Шэнь Вэньциня за правую руку. Шэнь Вэньцинь отреагировал мгновенно. Он увернулся от укуса и, схватив Люлана за воротник, поднял его в воздух. Он и раньше чувствовал, что с этим ребёнком что-то не так, а теперь, увидев его полный острых зубов рот, окончательно убедился в своих догадках: этот ребёнок – не человек. Меч Ци вокруг Шэнь Вэньциня вспыхнул, его глаза стали ещё краснее, и в них зародилась жажда убийства. – Что ты такое? Люлан отчаянно забился, размахивая руками и ногами, но не мог вырваться из хватки Шэнь Вэньциня. Он разрыдался и, плача, начал звать маму. В глазах зевак эта сцена выглядела так, будто красавец, потерпев неудачу в любви, вымещает свой гнев на невинном ребёнке. Одна сердобольная тётушка не выдержала и вмешалась: – Молодой господин, вы такой видный мужчина, наверняка воспитанный. Как можно обижать маленького ребёнка? Её слова тут же поддержали многие. – Да, как взрослый может обижать ребёнка? Это же ни в какие ворота не лезет. – В любви нельзя заставить. Если вы ей не нравитесь, то силой ничего не добьёшься. – Насильно мил не будешь. Я считаю, господин, вам стоит отступить и не приставать больше к этой старушке. У меня как раз есть племянница на выданье, такая красавица, вам бы в самый раз подошла. Заходите к нам в гости, я вам гарантирую, как только её увидите, сразу забудете эту старушку. … Ян Жунжун была поражена наглостью этих зевак. Неужели они не видели, что этот достопочтенный мечник уже покраснел от гнева и в любой момент мог сорваться и начать убивать, а они продолжали с упоением наслаждаться зрелищем. И ладно бы просто смотрели, так ещё и пытались выступить в роли свахи, на месте сватая ему невесту. Вот это смелость! К счастью, Шэнь Вэньцинь ещё сохранял остатки разума. Он не желал и не считал нужным связываться с кучкой смертных. Он одной рукой держал Люлана, другой обхватил Ян Жунжун за талию и, вскочив на свой летающий меч, устремился в небо. В мгновение ока они исчезли из виду. Только тогда толпа зевак опомнилась и поняла, что этот невероятный красавец был бессмертным. Неудивительно, что он выглядел так неземно. Вот только почему бессмертный влюбился в такую морщинистую старуху? Может, у бессмертных есть какие-то странные пристрастия, о которых посторонним лучше не знать? … Шэнь Вэньцинь одним махом долетел до секты Бессмертного Облака. В секте было двенадцать главных вершин и девяносто девять малых. Одна из двенадцати главных вершин, Яшмовый Зеркальный Пик, была резиденцией Шэнь Вэньциня. Ян Жунжун думала, что Шэнь Вэньцинь бросит её в Зал Правосудия на растерзание, но он, к её удивлению, прилетел прямо на Яшмовый Зеркальный Пик. Пик круглый год был покрыт снегом, и стоило ступить на его землю, как тебя тут же окутывал холод. Поэтому на пике ничего не росло, и он был воплощением запустения. А пещерная обитель Шэнь Вэньциня была ещё более скромной. Он не любил роскоши, был одержим искусством меча и часто уходил в уединение, поэтому его быт был предельно прост. В пустой пещере, кроме кровати, не было ничего. Когда-то Ян Жунжун пыталась обустроить это место. Она прикладывала немало усилий, ища повсюду цветы и духовных зверей, способных выжить в холоде, чтобы придать этому месту хоть немного жизни. К сожалению, Шэнь Вэньцинь не оценил её стараний. По его мнению, всё, что она приносила, было лишь обузой, которая только отвлекала мечника от главного. В мире мечника всё должно быть подчинено мечу. Всё, что не меч, – лишнее. Ян Жунжун, как говорится, получила холодный приём в ответ на своё горячее рвение, и её энтузиазм угас. Раньше она была вынуждена играть роль подлизы, чтобы выполнить задание. Теперь, когда задания не было, она не собиралась больше притворяться. Едва Шэнь Вэньцинь опустил её на землю, как она тут же бросилась к выходу из пещеры. Шэнь Вэньцинь стоял на месте и молча смотрел, как она убегает. Вскоре она вернулась, повесив голову. Не потому, что она вдруг передумала бежать, а потому, что на пещеру было наложено заклятие, и как бы она ни бежала, она не могла выбраться. Эта пещера была как тюрьма, и она была в ней заперта. Люлан быстро подбежал к ней и, обняв её за ногу, пожаловался: – Мама, этот дядя плохой, он меня обидел. Ты должна за меня заступиться! Ян Жунжун и сама бы хотела за него заступиться, но враг был слишком силён, и она не могла его победить. Она посмотрела на стоявшего неподалёку достопочтенного мечника. Тот стоял в той же позе, что и до её побега, и даже выражение его лица не изменилось. Высокий, стройный, в белом, не от мира сего, с глубокими тёмными глазами. Его спокойствие говорило о том, что он заранее знал, что она вернётся. Ян Жунжун была зла и устала. Ей хотелось плюнуть на всё и отдаться на волю судьбы, но в конце концов любовь к жизни взяла верх, и она не смогла так просто сдаться. Она погладила Люлана по голове и серьёзно сказала: – Этот человек не злодей, он мой наставник. По старшинству ты должен звать его прадедушкой-наставником. Люлан надул губы, всем своим видом показывая недовольство. – Будь умницей, слушайся, – ласково уговаривала его Ян Жунжун. – Потом я дам тебе что-нибудь вкусненькое. Услышав о еде, Люлан неохотно произнёс: – Прадедушка-наставник! К сожалению, Шэнь Вэньцинь не горел желанием признавать его своим внучатым учеником. – Наша секта Бессмертного Облака никогда не принимала в ученики свирепых зверей. Люлан тут же оскалился, показывая свою свирепую натуру. Ян Жунжун поспешно прижала его маленькую голову, чтобы он снова не начал буянить. Она подобострастно улыбнулась Шэнь Вэньциню. – Вы ошиблись. Это не свирепый зверь, это мой сын.