Глава 48 — глава 48

глава 48 *** Чемпионом Битвы Драконов предсказуемо стал Эрик Лэншер, “в девичестве” Макс Эйзенхарт ака Магнетто, он же ранее Магнит-43. Получил он свой титул, свой сундук золота, которое ему и даром бы не нужно было, подзатыльник и поцелуй от жены, одобрительный хлопок по спине от меня, восхищение от трибун. Суо открыла для них портал до особняка Ксавьера, я же отошел подальше в джунгли, в сторону от поселка и “прыгнул” в наш с Суо дом в Нью-Йорке. Поднялся в спальню, переоделся из ифу в повседневную свою одежду, снял со стены адамантиевую катану, закинул на плечо куртку, и спустился вниз. Посреди гостиной на первом этаже стоял человек. Высокий, выше двух метров ростом, широкоплечий, массивный, мускулистый в черном осеннем плаще поверх чего-то напоминающего доспехи. Он имел сероватый оттенок кожи на лице, шее и на руках, там, где ее было видно из-под одежды, синие губы, желтые глаза и какие-то синие же полосы на щеках. Волос у него на голове не было. Он, как и я, сверкал шикарной лысиной. Эл Сабах Нур. Собственной, неповторимой, персоной. По мою душу. Приплыли. – Тебя называют Саблезуб, Саблезубый, – заговорил этот источник неприятностей, пока я, не торопясь, заканчивал спускаться по лестнице к нему. – Почему? Я не ответил. Вместо ответа обнажил свои клыки, демонстрируя, что на человеческие они мало похожи. А еще выпустил из кончиков пальцев свои когти. Они не большие по размеру, но когда выпущены вот так, на демонстративно скрюченных пальцах, то выглядят достаточно внушительно. – Ты силён, – не спрашивал, утверждал он. – Сильнее очень многих. Но можешь стать и еще сильнее, – я закончил спускаться по лестнице и встал напротив “гостя”, не доходя до него два шага, на расстоянии готовности. – Иди со мной. И я построю Новый Мир. Мир, где Сильные станут Богами для слабых. Где не придется прятать свою суть за маской “человека”, – последнее слово он произнес будто выругался. – У “человеков” есть оружие. Мощное оружие, – нарушил свое молчанье я. – Ты же сам - воин. Ты знаешь, что не меч силен, а рука, которая его держит. – Нажать кнопку может и трусливый слабак. – Он нажмет кнопку, – изобразил на лице загадочную улыбку старик Нур. – Обязательно нажмет. И не станет у “человеков” оружия. – Совсем? – уточнил я. – Совсем, – ответил серокожий верзила. Мне сразу вспомнился виденный еще в “той” жизни фильм про него и Людей Хэ. Сцена, где по всему миру одновременно взлетают в небо ядерные ракеты. – Я хочу это увидеть, – раньше, чем подумал, сказал я. И мне правда хотелось этого. Но вот говорить об этом вслух, было наверное опрометчиво. – Иди за мной, – кивнул Эл Сабах Нур, принявший мой ответ за согласие присоединиться, и положил свою руку мне на плечо. В следующий миг произошел перенос. Он выглядел и ощущался иначе, не так, как у меня. Но это все равно работало. *** Место, в котором мы оказались, было странным: длинный коридор с каменными стенами и полом, изукрашенными странными, ломанными линиями, складывающимися в узор на подобие тех узоров, что получаются на печатных платах микросхем. Да и сами плиты были отполированы так, как современные технологии отполировать не в состоянии. Разве что в будущем, когда человеку покорится космос, подобное качество сможет быть достигнуто. А ведь я и забыл, что по Марвелу, кроме того, что сам Старик Нур чудовищно сильный мутант, Экстернал, так он еще владеет высокотехнологичным комплексом некой продвинутой цивилизации, с которой самой неизвестно что стало. – Пойдем, – бросил он мне и двинулся вперед. Я за ним. Коридор выходил в помещение, которое представляло собой круглый зал с четырехгранной пирамидальной крышей. Точнее геометрически это был цилиндр с диаметром основания около тридцати метров, высотой около трех метров, вписанный в правильную четырехгранную пирамиду соответствующих размеров. В центре помещения находились два каменных ложа-стола, стоящие параллельно друг другу, с контурами человеческого тела на верхней гладкой стороне. Все поверхности этого зала были все в тех же ломанных линиях синего и розового цвета, слегка “пульсирующими” и светящимися. Основной же источник освещения расположен был где-то в центре потолка, там, где сходились все четыре грани пирамиды. Что он собой представлял, было непонятно, но в помещении было светло. Эл Сабах Нур подошел к стене, приложил руку к одной из линий, и в стене открылась ниша, габаритами как раз под мой рост и ширину плеч. – Сначала я дам тебе силу. Раскрою истинные твои возможности, заложенные природой, потом ты поможешь мне строить новый мир, – заявил этот фанатик себя самого. – Я уже проходил усовершенствования. Трижды, – ответил я, стоя на месте, при том, что хотелось как минимум сделать шаг назад, а в идеале вовсе развернуться и бежать отсюда без оглядки. – Вот как? – удивился старик Нур. – Посмотрим, – коснулся стены в другом месте он. Часть линий на полу подо мной мягко засветилась. Затем по помещению сверху вниз, а после снизу вверх прощелся некий бесконечно тонкий световой диск, непонятный, розоватый, неоднородный, “просканировав” меня. Я не почувствовал ничего, но желание валить отсюда становилось едва переносимым. Даже Зверь в моем сознании заворочался, хотя после последнего совершенного мной убийства прошло совсем немного времени. – Хорошая работа, – одобрительно кивнул головой Экстернал. – Но потенциал все равно раскрыт еще не до конца. Есть куда расти, – закончил он свое рассуждение и вновь указал мне рукой на нишу в стене. Хорошо хоть в стене, а не на одном из столов в центре. Тогда бы я бежал сразу, не думая о последствиях и не считаясь с потерями. Умирать не хотелось. А вообще ситуация отвратительная. Мне совсем не хочется входить в эту нишу и подвергаться новым “усовершенствованиям”, так как даже близко не представляю полного потенциала своей мутации. Останется ли моя форма человеческой или хотя бы человекоподобной? Нет ответа. А ведь есть еще и огромная: девяносто девять и двадцать девяток после запятой процентная вероятность того, что мне в этой “адской машинке” еще и “мозги промоют”. Я не хочу этого. Но какие есть варианты? Один на один с Апокалипсисом буквально в центре, средоточии его могущества. Напасть на него тут – мысль, которая может родиться только в мозгу идиота. Это не станет даже суицидом – он просто скрутит меня и все равно засунет в свою машину. Сбежать, используя “прыжок”? Догонит. Он не далее минуты назад продемонстрировал, что тоже владеет подобным фокусом. Пусть мой эффективнее и быстрее, но он все равно слишком много обо мне знает, а я наоборот. Предел его сил и могущества мне неизвестен. А значит, выловит. – Почему я? – пытаясь оттянуть еще хоть на минуту неизбежное, спросил его я. – Мутантов со способностями, аналогичными моим хватает. – Потому, что ты из них всех – сильнейший. Ты доказал свою силу не единожды. Первый раз, когда в схватке победил Росомаху сразу после становления его Оружием-Х. Ты сделал это просто. Играючи. Не напрягаясь: избил, скрутил, вырубил и, обезвредив, отдал ЩИТу. Второй раз на Арене: Ромулус проиграл тебе. Это поняли не все, но именно так и было. Все, что он смог, это вяло тяфкать. А потом ты убил его. Ты стал сильнейшим. – Есть еще Ремус, – продолжал я тянуть время. – Ромулус был сильнее. – Но есть другие мутанты. Сильнее Люпинов. – Это говорит мне Двадцатикратный Чемпион Битвы Драконов? – Не все Сильные участвуют в Битве. – Время пришло, – отрезал серокожий. – Войди и стань сильнее! – вновь повторил свой приглашающий жест он. Сгущающееся напряжение начинало чувствоваться почти что физически. Вот и все… Приплыли. Хочешь-нехочешь, а деваться все равно некуда. Я сделал шаг. Потом еще один. И еще. Вот уже и ниша передо мной. С тяжелым вздохом я вошел в нее и расположил тело по контуру, который при ближайшем рассмотрении оказался и там. Ниша закрылась. Я остался в темноте. Но ненадолго. Стены ниши засветились и пошли ломанными полосами. Тело задрожало, потом быстро стало неметь, послышался монотонный гул-гудение, который нарастал и нарастал. Свечение усиливалось. Зрение мутилось, слух отказывал. Через минуту я уже вовсе ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Тело не ощущалось. Пошевелиться я не мог. Даже если бы и смог, то все равно не почувствовал бы этого… И тут по мне, по тому, что осталось, пришёлся удар. Мощный настолько, что Зверь мгновенно “вскочил” и “ощетинился”. Разум этот удар выдержал. Но новый удар, сильнее предыдущего не заставил себя ждать. Зверь зарычал и ушел в оборону. Я-Зверь без всяких разделений и внутренней борьбы бросил все силы, всю волю на то, чтобы сохранить свое сознание от вторжения и разрушения. Новый удар, еще один. Еще. В какой-то момент приоткрылась “щелочка” в атакующий нас разум, куда тут же устремился Зверь с намереньем “сожрать”, “растерзать”, уничтожить… Вот только уже следующим ударом он был сметен, изломан и выброшен обратно. Я остался один на один с атакующей силой. Почему-то стало легче. Разум стал холодным и ясным. Чистым, но хрупким. Я отчетливо понял, что следующий удар станет последним, разметав и расколов меня, как хрустальную вазу. Что ж, я прожил длинную жизнь. Не знаю, можно ли назвать ее хорошей, но в ней была радость, была любовь, была дружба, были враги и были учителя. Даже один Учитель. И он в последние минуты жизни молился. Почему бы и мне не поступить так же? Вот только кому молиться? Богу? Будде? Аллаху? Великим Предкам? Я не знал. Ведь, даже будучи монахом, а после и настоятелем дзенбуддийского монастыря, я все равно внутренне не придерживался какой-то религии. У моего бога нет имени. Я не стал молиться. Я стал медитировать, так как не умел первого, зато умел второе. И ушел в медитацию настолько глубоко, насколько никогда раньше не уходил. Получалось легко. Даже очень легко. Ощущения тела не мешали, Зверь не подавал признаков жизни. Мир замкнулся до границ моего сознания, а сознание распахнулось на весь мир. И посреди всего этого, откуда-то “сверху” (в кавычках потому, что в том состоянии все было относительно: и право, и лево, и верх, и низ) шел один единственный канал-луч света. Ему навстречу “снизу” бил другой луч-канал. А в месте их встречи, смешения и был “я”. Новый удар сотряс меня, но к удивлению не разбил. Следующий тоже. И следующий. Они продолжали становиться сильнее. Наносились чаще. В какой-то момент очередной удар оказался настолько силен, что я вывалился из тела, которое я смог отчетливо перед собой увидеть, как тогда с Суо. Это снова вызвало шок, но уже не настолько сильный, как в первый раз. Я потянулся вернуться обратно в свою оболочку, но, только сунувшись, получил удар. “Прыгнул” в тело и тут же был выбит, выброшен обратно. Снова “прыгнул”, снова удар, потом рывок и… я открыл глаза. Надо мной был хорошо знакомый потолок. Я был укрыт одеялом до подбородка. Повернул голову в сторону и принялся разглядывать обстановку. Комната. Все было совершенно так, как сохранилось в памяти. Все на своих местах. Все, как и должно быть. Я откинул одеяло и сел. На глаза упала челка. Я встал с кровати и подошел к письменному столу, взял с него канцелярский нож и повернулся к зеркалу, что было вмонтировано в дверцу платяного шкафа. Из зеркала на меня смотрел двадцати одного года молодой человек, с нечесанными черными волосами, длинной где-то до середины шеи, с челкой падающей на карие глаза, ста семидесяти пяти сантиметров ростом, подтянутый, спортивный, но не накачанный. Эдакий средний во всех отношениях парень, которому не мешало бы побриться. Я выдвинул лезвие канцелярского ножа и осторожно надрезал кожу на левом предплечье. Не глубоко, только чтобы чуть-чуть выступила кровь и появилась маленькая ранка-царапинка. Кровь выступила, а ранка и не думала затягиваться. – Что ж, здравствуй, Вася Кирин, – вздохнул я, откладывая нож обратно на стол. – С возвращением в реальный мир. Тада и ма. Хоум свит хоум… *** Примечание к части Ну жестьяяяяяк. Ты любишь на самом интересном месте прервать :( Харибда грустит