Глава 25 — глава 25

глава 25 - Сними повязку, Николь, - сказал я через десять минут занятия. - Она тебе мешает. У тебя в бою огромная слепая зона, - чтобы проиллюстрировать свое замечание, я поднырнул под ее удар и скрылся в той самой зоне, о которой говорил. И нанес оттуда два не сильных, обозначающих удара: в висок и в горло. - Но ты же знаешь, что у меня под ней... - разорвав дистанцию и переводя дыхание, начала она. - Знаю, - жестко ответил я. - Второй глаз, который прекрасно видит. Возможно, что даже лучше, чем первый. - Но... - В бою не до "красоты". Тут либо ты бьешься насмерть, либо ты не бьешься вовсе. - Но это в бою... - А ты никогда не знаешь, когда он начнется. Он всегда внезапный. - Но... - Тогда вставь в повязку темное стекло от очков, хотя бы. Ты понимаешь, что твои боевые возможности понижены чуть не втрое из-за нее? - закончил я необычно длинную для меня речь. Удивительно, как она у меня вообще получилась. - Я подумаю, - уклончиво ответила Николь. - А сейчас просто сними ее! Портишь мне все удовольствие. - Странный, ты, Виктор, - со вздохом заметила она, развязывая ремешок своей повязки. - Тебе нравится смотреть на уродливых женщин? - Ты сейчас не женщина, а ученица, - ответил я, складывая руки на груди. - Ладно, - бросила она повязку в угол зала. - Продолжим... Размялись мы хорошо. Занятие шло не меньше трех часов. Ее физической формой я, в принципе, остался доволен. Такая же как у Кэпа. Может даже немного лучше. Но вот техника оставляла желать лучшего. Вообще, выезжала она практически на одних рефлексах и развитой интуиции. Плюс экстраординарная гибкость. Вот собственно и весь ее боевой потенциал без учета оружия. - Что скажешь? - обратилась она ко мне, когда мы уже после душа (он в моем зале раздельный для девочек и для мальчиков. Точно так же, как и раздевалки. И нет, мы не принимали его совместно, как кто-то мог бы подумать), переодевшись в повседневную одежду, сидели на веранде (да, у меня и в этом доме тоже есть веранда. И выходит она не на улицу, а на двор. Я вообще-то живу практически в пригороде Парижа. В самом городе мне не нравится. Вот тянет там откуда-то мертвечиной и все тут) и пили чай. - Плохо, - не стал щадить ее самолюбия я. - Техника на нуле. Против простых бойцов хватит и способностей, что дает сыворотка. Но против кого покрепче - полный слив. - Жестоко, - заметила она. - Но в общем и целом верно. Расслабилась я с этими способностями. Все больше на них полагаюсь. - На них и надо полагаться. Они - твоя сила. Глупо не полагаться на свою силу. Но техника - это то, что отличает бойца от увальня, меч от монтировки. - Хааай, Сенсей, - недовольно протянула Николь. - Ты какими судьбами здесь? - задал я вопрос. - В отпуск приехала на родину, - отпила она чай из чашки. - Помнится, вы переехали отсюда. Давно, - заметил я. - Пару лет назад я выкупила дом. - Пару лет? - не поверил я. Мы с Эриком живем тут уже четыре года. И когда приехали, уже в том доме был тот же наемный работник, что и сейчас. - Сразу после войны, - поправилась она. Слишком ярко читался скепсис на моем лице. Значит по мою душу. Значит дом был долгосрочной засадой, рассчитанной на одного сентиментального старого дурака. Что ж, поздравляю - засада сработала. Но говорить всего этого я не стал. Просто вздохнул, и тоскливо посмотрел на небо. - Ну, дядя Виктор, не обижайся, - дотронулась она до моей руки, держащей чашку. - Да, я не поверила, что какие-то жалкие Гидровские недобитки могут тебя прикончить. Макса - может быть. Но не моего, дядю Виктора, который все умеет, все может и ничего не боится! Я снова ничего не сказал. Что тут говорить, просчитали меня. Сам виноват. Удивительно, что только сейчас на контакт вышли. Целых четыре года ждали. Хотя слежки особой я все это время не замечал. - На что ты обижаешься-то? Что я такого сделала? Почему ты не допускаешь возможности, что это моя частная инициатива? - вот ведь, читает меня, как открытую книгу. Не только то, что я не стал говорить, но даже и то, что не стал формулировать. Хотя... Она ведь готовилась к разговору... наверное. - У директора ЩИТа не может быть частной инициативы, - ответил я. - Ты и про ЩИТ знаешь, - отпустила она мою руку и посмурнела. - Не веришь мне, значит... - Верю. Николь верю. Директору ЩИТа - нет, - ответил я. - Дом принадлежит Николь, а не ЩИТу. И я на самом деле в отпуске, - ответила она. Я молча отпил чай из своей чашки. Слова тут мало что решают. Через какое-то время Николь нарушила установившееся молчание. - Ты знаешь, что Союз оформил тебе советское гражданство? - я покачал головой. - Так вот: ты - Почетный Гражданин, дважды Герой Советского Союза, майор РККА Крид. Числишься пропавшим без вести, - я лишь пожал плечами. Хитрый ход с их стороны. Если мертв - то мертвый Герой есть пример для подражания будущим поколениям молодежи. Если жив и где-то всплыву, то можно требовать возвращения на "родину", как военнопленного, удерживаемого силой. Да и просто - хорошая приманка. Честно говоря, я ожидал, что мне повесят дезертирство. А может еще и повесят. Для того и звание дали вместе со статусом военнослужащего, его правами и обязанностями. Ведь гражданский, да еще и гражданин чужого государства, дезертировать не может, так как никому ничего не должен. В любом случае, в Союз я ближайшие годы не собираюсь. Тем более под именем Виктора Ивановича Крида. Побывав там, во время войны, я понял одно: чтобы быть счастливым в Союзе, в нем надо родиться. Это условие не является достаточным, но совершенно точно необходимым. - Все равно, - тряхнула она волосами, словно ставя воображаемую точку, - Я рада тебя увидеть. И это уже ничего не изменит. - Я тоже, - улыбнулся я. - Надолго ты? - На месяц. Подтянешь в технике? - Все от тебя зависит. Как работать будешь. - Ты же меня знаешь, - надулась Николь. - Вот именно. Потому и говорю, - припечатал я. * * * Если в первый день в окнах зала, во время наших занятий с Николь, я заметил только одну детскую мордашку с круглыми глазами и восхищенно открытым ртом, то во второй день, там торчали головы уже всех участников обеих моих групп. И лица у них у всех были копией первого. Что ж, я их понимаю - бой двух суперсолдат, пусть даже тренировочный, особенно тренировочный, это то, что шокирует и потрясает обывателя. А уж, когда Николь, промахнувшись по мне, попала кулаком в стену (кирпичную между прочим) и проломила ее... Я возблагодарил богов, что на дворе пятидесятые и еще нет ютуба и лежащих в кармане каждого недоноска смартфонов с видеокамерой. Но слухи расползались. Количество зрителей с каждым днем увеличивалось. Это заставляло нервничать. На четвертый день я сходил в винный магазин на соседней улице и выкупил у них единственную бутылку жутко дорогого коньяка. Название его ничего мне не говорило, так как я в алкоголе не особенно разбираюсь. Фишкой этой бутылки было то, что она в том магазине была всего одна. И то, что ее купили, скажет Эрику, что я жду его в условленном месте в три утра. Значит мне есть что сказать. * * * Мы снова сидели на моей веранде. Но в этот раз на столике был не чай, а ваза фруктов, два коньячных бокала и та самая бутылка. - Как там Стиви? - между глотками напитка, столь дорогостоящую прелесть которого, я не понимаю, задал вопрос Николь. Не сказал бы, что ответ был мне важен, но все-таки знакомый. - Гоняется по всему миру. Ищет Шмидта, - вздохнула она. - Весь ЩИТ его ищет. Словно сквозь землю провалился гад. Даже Гитлера найти легче оказалось. - Гитлера? - удивился я. - Он же в своем бункере отравился, когда Советы Берлин штурмом брали? - Инсценировка, - отмахнулась Николь. - В Антарктиде окопался. С Союзом договор о защите и сотрудничестве заключил. Исследования какие-то для них ведет. - Ну, ничего себе! - не смог скрыть шока я. Слышал, конечно в "той" еще жизни разные версии, в том числе и что-то похожее, но никогда не верил. Думал - пиздят УФОлоги. А тут вот поди ж ты! Я даже головой покачал. - И, что вы так и оставите его? - Да пусть сидит. Он же сам себя обеззубил этой инсценировкой. Да и Сталин не даст до него добраться. Там уже целый флот американский его штурмовая авиация потопила. Они там базу недалеко от фрицев развернули. Золото сторожат. - Золото? - Так Адольф успел чуть не весь золотой запас Рейха (в том числе и то, что с оккупированных стран награбили) в антарктическую базу переправить, как хомяк в нору. Им с Советами и расплачивается. Сам из себя дойную корову сделал: ни промышленной базы, ни продовольствия своего, только то, что советские конвои и подлодки доставят. А там за каждый транспорт плати... Те фрицы, что в Австралию и Южную Америку подались, и то дальновиднее поступили... Вот Шмидт куда как опаснее. Гений с неисчерпаемым источником энергии и разветвленной хорошо законсперированной агентурной сетью, имеющий возможность развернуть производство в любой стране Третьего Мира... - Умер твой Шмидт, - решил не темнить я. - Как умер?! - не сразу сообразила Николь. - Тихо. Во сне. В сорок третьем еще, - поднес я бокал к губам и сделал большой глоток. Что они в нем находят, в этом коньяке? Клопы же натуральные. - А Куб? - Не знаю. Не искал. - А Клаус? - И Клаус умер. - Значит с Гидрой покончено? - удивленно и с затаенной надеждой спросила Николь. Я отрицательно покачал головой. - Арним Зола, Вольфганг фон Штрукер, Гельмут Земо... Это же Гидра: "Отрубишь одну голову - вырастут две", - пожал плечами я. - Так что ищите. Они еще всем крови попортят. - Будем искать, - отозвалась Николь. - А ты? Будешь? - Они меня не трогали, - посмотрел в глаза девушке я. Тяжело. Со значением. Так, что она даже поежилась. Может быть наиграно. Может неискренне. Но, то, что я хотел сказать, надеюсь она поняла. - А где умер Иоганн? - перевела тему Николь. - В Нью-Йорке. - А Клаус? - В Бухенвальде. - Гореть им в аду, - подняла она свой бокал, сказав тост. - Всем нам в аду гореть, - спокойно ответил я. И мы, не чокаясь, выпили. * * *