Глава 23 — глава 23

глава 23 - У меня что-то не спокойно на сердце, Виктор, - говорил мне Авраам, наливая в прозрачный стакан виски. - Завтра... Завтра будет эксперимент. Все готово, все проверено несколько десятков раз... - Боишься? - спросил я, рассматривая стакан в своих руках. Янтарная жидкость красиво преломляла свет горящей на потолке лампочки. - Не за эксперимент, - хмыкнул он. - Почему-то за Стива я спокоен. Не могу понять почему... За себя боюсь! - вскинул он голову и посмотрел на меня. Выдержать его взгляд я не смог и опустил глаза в стол. Сказать мне было нечего. Завтра его убьют и я не помешаю этому. Гадкое чувство. - А... - махнул он свободной рукой, потом опрокинул стакан в себя. - Я оставлю формулу тебе! - решительно сказал он, опустив стакан на стол. - Не спорь! Я так решил, - тон его был непреклонен, а взгляд трезв. Я вздохнул, достал из кармана ручку и пододвинул к себе салфетку. Потом, также молча накидал на ней полтора десятка символов и подвинул Эрскину. Тот внимательно вчитался в написанное, затем вскинул на меня ошарашенный взгляд. - Откуда?! - был у него только один вопрос. - Я же никому... - У нас одинаковое образование, Авраам. Пусть я и выгляжу тупым. - Ты тупым только выглядишь... - тихо отозвался он. - Я забыл об этом, прости... - Реактивы, Авраам, - решил рассказать ему способ я. - Реактивы? - не понял он. - Реактивы. Ты заказывал реактивы в нужных тебе пропорциях. Катализаторы, реагенты, оборудование. Обсчитать реакции, имея такие данные - задачка для пятого курса, Авраам. - Значит, они тоже... - Нет. Они - нет. - Почему? - удивился Эрскин. - Я - твой ассистент. Основной и незаменимый. Ты все заказы делал, через меня, - ухмыльнулся ему я. - То есть? - Я заказывал и оформлял заявки не на то, что заказывал ты. Ты получал нужное тебе. А везли столько всего, что даже гений химии сломает голову. - А вдруг... - Трудно найти черную кошку в темной комнате... - ...особенно если ее там нет, - уже начиная догадываться, закончил мою фразу он. - Именно. Половину нужного тебе, доставал лично я. Без всяких заявок. Самые важные, ключевые реактивы не прошли ни по одной бумажке. Не беспокойся. А оборудование... С ним то же самое. Ключевые аппараты уничтожены. Все, что есть в лабораториях - декорация. - Да... Ты удивителен, Виктор, - вздохнул Эрскин. - Я был прав, что позвал в ассистенты именно тебя, - снова налил он в стакан виски, присматриваясь к формулам. - Тут у тебя пара неточностей, - заметил он. - Ничего серьезного, но процесс замедляется, - сказав это, он внес несколько исправлений на салфетке. Я подвинул ее к себе. Прочитал, запомнил. Кивнул. Потом засунул салфетку в рот, прожевал и запил виски. Эрскин рассмеялся и показал отогнутый большой палец. * * * Я стоял рядом с кроватью старика. Добраться сюда было очень не просто. Настолько, что мне пришлось превзойти самого себя, вывернуться на изнанку, потратить неделю на само проникновение. Но вот я здесь. У постели старика, который через два года умрет. Маленький, слабый, усталый... жалкий. Пока спит. Но быть надо чрезвычайно осторожным. Все равно, что при разминировании навороченной бомбы. Одна ошибка и все... Быстрое, четкое движение и, не успев проснуться, старик теряет сознание. Грань между двумя состояниями тонка. Но существенна. Я достаю шприц с голубоватой жидкостью внутри и начинаю инъекции. Быстро, четко, аккуратно. Затем беру лист бумаги со стола и пишу лежащей тут же рядом ручкой. "Если коммунизм не построишь ты, значит построить его невозможно. Будь здоров, товарищ Сталин!" Такая вот короткая записка. Ни подписи, ни рисунка-значка. Ничего. Два предложения. Все что я хотел ему сказать. А теперь путь назад. Не менее сложный. Попасться нельзя. Следов оставлять нельзя. Ничего нельзя. Только испариться утренним туманом, поскольку, когда этот славный дедушка проснется, полетят головы. И мне под этот головопад совсем не хочется. Но то, что сделано раз - другой раз проще. * * * Городок Виллар-Сюр-Оллон, ставший приютом для братьев Лэншеров был умиротворяюще красив. Но ужасно скучен. Эрику тут нравилось. Мне, вроде бы тоже. По крайней мере три года тут пролетели незаметно. Он ходил в школу, общался со сверстниками, занимался скульптурой и живописью (местный школьный психолог посоветовал). Одним словом - отдыхал душой от пережитых ужасов. Даже начал потихоньку переходный возраст прорезаться, гормоны свое берут. Но сознание у него было уже значительно старше тела. Так что особых глупостей он совершать не стал. Просто взрыкивал на меня пару раз. Я рыкнул в ответ. Буквально. Он извинился, я тоже. Конфликт исчерпан. В конце-то концов никто не заставляет его быть со мной: парень достаточно взрослый, умный, документы не проблема, деньги тоже (ради тренировки он иногда ходил в горы, где собирал своей силой золото, серебро, пытался почувствовать жилы и вкрапления металла на максимальном от себя удалении). Но и я в качестве "старшего брата" был не требователен. Не кричал, с наставлениями и советами не лез... без спросу. Учил рукопашному бою. Без фанатизма, просто для поддержания хорошей физической формы, гармоничного развития и красоты тела. В бою-то ему это не потребуется. Я же... Рисовал, устраивал пешие прогулки и пробежки, занимался дельтапланеризмом, играл на скрипке, тренировался и медитировал на высокогорных плато. Пытался разобраться со своим Зверем. Один раз - случайность. Два - совпадение. Три - закономерность. Но благоприобретенная паранойя считала, что хватит и двух. Зверь все еще спал. Сожранный разум телепата дал эффект значительно больший, чем разум мага. Это позволяло мне практиковаться в Ци-техниках и оттачивать их без серьезного внутреннего боя. Это было приятно. Чувство умиротворения и единения с миром. Тишь. Покой. Но прошло три года. Эрику исполнилось восемнадцать. Он закончил среднюю школу. Настало то самое потом, когда следует подумать. Вот и сидели мы на веранде дома в плетеных креслах, наслаждаясь пейзажем. Думали. - Вик, я думаю поступить в университет, - начал разговор он. - В какой? Местный? Французский, Германский? Британский? Советский? Американский? - озвучил я варианты. - Не знаю, - вздохнул он. - А разве я могу поступить туда? - Нет ничего невозможного, - глубокомысленно заметил я. - А какой лучше? - задумался он. - Везде неплохо. Трудно сказать, где лучше. - А ты, чем заняться думаешь? - Не знаю. Наверное тоже учиться куда-нибудь поеду. Скучновато здесь. Даже публичного дома приличного нет. В Голландию ездить приходится. - И тебя устраивают эти... - поморщился он. - Проститутки? - Чем они хуже? - ответил я, по-удобнее устраиваясь в кресле. - При моей продолжительности жизни, серьезные отношения - это больно. - А у тебя серьезные отношения были? - заинтересовался он. - Были, - вздохнул я. - Как не быть? - Расскажешь? - с интересом уставился на меня Эрик. Вопросы взаимоотношения полов его очень даже интересовали, как и любого нормального половозрелого парня восемнадцати лет. И, даже не столько физиологическая сторона (специализированной медицинской литературы по теме я ему еще в пятнадцать подкинул достаточно, чтобы представление о вопросе иметь. Особенно об опасностях и нежелательных последствиях беспечности. Да и Германия была под боком с ее активно развивающейся с подачи еще Гитлера индустрией порно. Несколько фильмов я ему на кинопроекторе показывал. С подробными медицинскими коментариями процесса и пояснениями некоторых нюансов с использованием случаев из обширной собственной практики, происходящего на экране, пользуясь указкой для обозначения описываемых зон и мест. Надеюсь вопросов, как я их достал, не возникнет? Учитывая мою всегдашнюю связь с криминалитетом), сколько эмоциональная. Конечно романы он о любви читал, да и личный опыт переживаний по поводу одной симпатичной девочки в параллельном классе имел. Но послушать историю об "этом" из уст "старшего брата", обычно бесчувственного и циничного, хотелось. - Давно это было, - еще раз вздохнул я. Воспоминания эти до сих пор причиняли боль, хоть и утекло с той поры воды мнооого. А все равно. - В Сиаме еще. Я там Муай Боран обучался у одного Мастера. На боях выступал. За деньги. И как-то сумма у меня на руках оказалась большая, - деньги, правда, были в тот раз не со ставок. Я тогда одну пиратскую шайку ограбил. Удачливую. Так что баблище у меня и впрямь карман жгло. Но я и так-то рассказчик хреновый, а уж такие подробности и тем более в свое повествование я вставлять не стал. Незачем. - И пошел я в бардак подороже. Там как раз девственность нескольких рабынь на торг выставляли. Вот я и купил себе первую ночь одной из них. - Как это? Рабыня? Бардак? Девственность на торг? - понимаю, для него все это дико звучит. Он же в конце концов из цивилизованной Германии родом. Пусть и застал расцвет фашизма, но был слишком мал, чтобы понимать и видеть такие вещи. - В Азии того времени рабство было обычным делом. Как и в Европе с Америкой, впрочем, - пояснил я. - Бардаком бордель иногда называют. Красивых рабынь выкупали бардаки. И там ночь с девственницей стоит на порядок дороже, чем с обычной шлюхой. Вот и устраивают аукцион, кто больше заплатит. - Дикость, - отвел от меня взгляд Эрик. Я лишь пожал плечами. Какие времена, такие и нравы. - Это была европейка. Блондинка. Французская виконтесса. Аннита д' Жерден. Со взятого пиратами на абордаж корабля. Я купил сначала ее первую ночь. Потом взыграло собственническое желание владеть ей единолично. Да и деньги были. Я купил ее совсем. Она оставалась жить там же, в бардаке, но клиентом у нее был только я. Как-то так, - я замолчал. - А что было дальше? - поторопил меня Эрик. - Привязался я к ней. Вот что было дальше, - вздохнул я тяжело. Взял со столика стакан сока (чтобы не подавать плохого примера Эрику, я исключил любой алкоголь из своего употребления. Причем не только, когда был дома, но и когда уезжал куда либо. Мне-то от этой отравы ни холодно, ни жарко. А вот у него организм молодой, растущий, исцеляющего фактора не имеет) и отпил из него. - Даже думал бросить все и отвезти ее во Францию, домой к родителям... - И что случилось? - Не повез. Она за пару лет тот бардак полностью под себя подмяла. Стала там сперва "мамкой", а после владелицей. На тех, кто на нее наезжал, она меня натравливала. - Что значит "натравливала"? - удивился Эрик. - Ты же не собака. - Женщины... - невесело улыбнулся я. - Все мы для них, словно собачонки, когда они становятся дороги. А уж меня в то время натравить было проще простого. И так, кидался по малейшему поводу. Только цель укажи. - Вот как, - задумался Эрик. - Не замечал за тобой особой вспыльчивости или агрессивности. - Семьдесят лет в монастыре. Научился с собой справляться. Хоть и не до конца. - Семьдесят лет? - уставился на меня он. - Давно хотел спросить, но как-то к слову не приходилось. А сколько тебе вообще лет, Вик? - Сколько? - задумался я. - Сейчас 1947. Я родился где-то в 1762-ом. Получается сто восемьдесят пять лет. - А с Аннитой ты когда встретился? - уже начал подозревать, в чем подвох, Эрик. - Где-то в 1787-ом, кажется. Он вообще умный парень. Догадался, что произошло с Аннитой. Не сложно было догадаться, что обычный человек сто восемьдесят лет не проживет. Не стал задавать лишних вопросов и бередить душу. - Аннита виконтесса д'Жерден. Я во Франции, когда в Сорбонне учился, по архивам порылся. Нет во Франции такой фамилии. И не было никогда. Никакая она была не виконтесса. Просто девчонка, желавшая казаться значимее, чем есть. Такие вот дела, - помолчав немного, добавил я. * * *