EP.1
1. Парень, который просто хочет жить (1)
Будучи круглым сиротой, я не мог позволить себе купить за свои деньги даже тарелку лапши.
Искать мелочь под горками на детских площадках было для меня обыденностью, а каждую сэкономленную копейку я откладывал.
Так прошло уже двадцать пять лет.
Я жил честно, не стыдясь ни единого своего поступка перед небесами.
После выпуска из приюта не было такой работы, за которую бы я не брался.
Всяческие подработки — это само собой, но я также вкалывал на погрузке, заделывал швы силиконом на стройке, таскал тяжести на спине...
Живя такой суровой жизнью, я думал, что прошел через огонь и воду.
Но «открыть глаза и оказаться в другом теле» — такого приема я не ожидал.
«Блять».
Обычно в клише с попаданцами герой оказывается в новом теле в тот момент, когда ситуацию еще можно исправить.
Например, становится младенцем, который еще не умеет говорить, или попадает в сюжет до того, как случится какая-то катастрофа.
Но не в моем случае.
Я вселился в тело сразу после того, как Академия вынесла решение об отстранении от занятий.
Раз уж я впервые открыл глаза прямо на заседании дисциплинарного комитета, шансов избежать этой жалкой участи у меня попросту не было.
Впрочем, вернемся в холодную реальность.
— Забирайте все свои личные вещи и уходите.
— ...Всё?
— Абсолютно всё.
Комендант общежития, холодно бросившая эти слова, чопорно посмотрела на меня.
Ее лицо и без того напоминало жабу, а с этим ядовитым выражением стало таким, что я не знал, куда девать глаза.
Стоять с ней ближе чем на три шага было тошнотворно.
— Завтра въезжает новый студент. Сегодня нужно всё убрать, так что освободите комнату до обеда.
Договорив свои колкости до конца, комендантша удалилась.
Целлюлит на ее бугристых икрах был весьма впечатляющим.
«Так или иначе...»
В комнате общежития повисла мертвая тишина. Я остался один.
Стоя посреди беспорядка, я тупо оглядел комнату, а затем, почувствовав, как слабеют ноги, рухнул на кровать.
«Я правда вселился в этого ублюдка?»
Леонард Персиваль Блэкмир.
Второстепенный злодей из романа «Метод бесконечного регресса героя Академии», последнюю вышедшую главу которого я читал перед сном.
Хоть он и был массовкой, но мелькал часто, и каждый раз этот токсичный персонаж с характером бешеной собаки вызывал желание его придушить.
Тот факт, что теперь это моя участь, принять сложнее всего.
Но и отрицать реальность уже не получалось: отрывочные воспоминания Леонарда уже смешались с моими собственными.
Кто я теперь — я из прошлой жизни или Леонард, отброс из графства Блэкмир?
К счастью, мое «я» преобладало, но даже в этом я не был до конца уверен.
Впрочем, одно было ясно наверняка.
«Он же потом умирает, да?»
Я попал в полную жопу.
Будь он обычным злодеем, был бы шанс на исправление, но Леонард в этом произведении был признанным всеми, не имеющим аналогов в мире, конченым ублюдком.
Мерзавец, который при каждом удобном случае задирал именных персонажей и размахивал авторитетом семьи, будто своим собственным.
К тому же, у него нет таланта.
Его оценки на факультете фехтования всегда были в самом низу.
Типаж, который ненавистен больше всего даже в вымышленных мирах: «ничтожество без таланта, но с дерьмовым характером».
Клеймо позора семьи Блэкмир прилипло к нему не просто так.
Если бы была хоть какая-то возможность «отмыться» и обелить репутацию, это было бы еще полбеды.
Но из-за его выходок до отстранения многие в Академии уже шарахаются от него как от чумы.
Даже главный герой, будущий Спаситель, избегает Леонарда.
В жанре «академия», где сюжет строится на том, что главный герой всех нагибает, оказаться у него в немилости?
Это означает, что стиральная машина для репутации сломана окончательно.
Злодей, которого в начале сюжета избивают на дуэли, преподавая урок, а после того, как он показывает пик своего уродства, ему просто сносят голову.
Теперь это, видите ли, моя судьба.
И я уже нахожусь на стадии «получил люлей на дуэли и был публично унижен».
«Нереально...»
С тяжелым сердцем я откинулся назад и упал на спину.
Пружинистая кровать приветливо приняла меня, словно не желала отпускать.
— И что теперь делать?
Мой голос, полный уныния, эхом разнесся по пустой комнате.
Ответа не последовало.
Бум-бум-бум!!
А нет, один ответ всё же был.
— Студент Блэкмир! Освобождайте комнату!!
— Да понял я! Ухожу!
Чертова Академия.
Королевство людей, процветающее под мудрым правлением, наконец стало великой Империей, над которой никогда не заходит солнце.
Удивительное развитие технологий и магии, благодаря чему общество с каждым днем становилось всё богаче.
И на передовой этого ослепительного прогресса стояло одно учебное заведение.
Королевская Академия Кингсвелл, где эльфы ходят по струнке, а гномы вечно в напряжении.
«Так говорят, но...»
Прижимая к груди тяжелую коробку с барахлом, я огляделся по сторонам.
Глицинии мрачного фиолетового оттенка, свисающие отовсюду, и заросшая травой лестница, за которой никто толком не ухаживал.
Это выглядело не как общежитие гордой Королевской Академии Кингсвелл, а скорее как болото в какой-то глуши.
На пути к зданию общежития стояла табличка.
[Павильон Глицинии]
Общежития Королевской Академии Кингсвелл делятся на пять категорий.
Прежде всего, Золотой павильон, куда могут попасть только члены студсовета или отличники.
Затем Павильон Дуба и Павильон Розы, где раздельно проживают обычные студенты — юноши и девушки соответственно.
Павильон Сосновой Иглы, используемый преподавателями и аспирантами.
И, наконец, Павильон Глицинии, предназначенный для малообеспеченных слоев населения или некоторых студентов, находящихся под «особым контролем».
Местом, где я свил свое новое гнездо, был самый последний — Павильон Глицинии.
И попал я сюда под предлогом «студента на особом контроле».
Любая собака знает, что это вовсе не особое и уж точно не хорошее отношение.
— Ох...
Как только я миновал табличку, передо мной открылось отчаянное зрелище.
Бесконечный подъём, от одного вида которого темнело в глазах.
То ли им не хватило земли, то ли бюджет не позволял срыть гору...
Павильон Глицинии был построен на возвышенности, немного выше остальных зданий Академии.
Из-за этого приходилось безропотно тащиться вверх по склону, от которого перехватывало дыхание.
Но что поделать.
Не хочешь ночевать на улице — надейся на свои две ноги и карабкайся.
Я шагнул на крутую лестницу.
Путь, казалось, не имел конца, а дыхание сбивалось с каждой ступенькой.
— Ха, ха-а...
На сотом шаге дыхание стало совсем тяжелым.
— Хоть бы спортом занимался, черт возьми...!
Леонард, ты же вроде как с факультета фехтования, почему ты так выдыхаешься?
Это тело действительно проклято.
Впрочем, таков обычно итог для того, кто пренебрегает усилиями, даже не зная о своем таланте.
Поэтому его и отлупил Герой в самом начале.
— Фух, сука...
Пройдя так довольно долго, я, преодолев все трудности, добрался до здания общежития.
— Ох-х.
Еле передвигая дрожащие ноги, я вошел внутрь.
Интерьер отдаленно напоминал Золотой павильон из воспоминаний Леонарда.
Однако Золотой павильон, как и следовало из названия, был куда более роскошным, и, в первую очередь, там не было этой ебаной лестницы.
Бз-з-з!
Лампа в коридоре первого этажа мигнула, рассыпая искры.
Под ней лениво свисала паутина, а откуда-то доносился мышиный писк.
— Тут точно водятся призраки.
Ощущение, будто пришел исследовать заброшенный дом.
В романе было краткое упоминание, что Павильон Глицинии не пользуется популярностью, но я не думал, что до такой степени.
«Никого нет, что ли?»
Отыскивая номер на старом ключе, я окинул взглядом жутковатый коридор.
Хоть Павильон Глицинии и предназначен также для студентов на особом контроле, его изначальная цель — общежитие для малоимущих или поступивших по специальному отбору.
Но теперь и это стало лишь формальностью.
Пусть это и лучшая Академия королевства, нищим простолюдинам без денег и связей нет смысла платить огромную плату за обучение.
Они и без этого прекрасно проживут.
Даже те, кто преуспевает в учебе, — это, как правило, сытые и образованные аристократы, так что бедному простолюдину, даже поступи он сюда, стипендию получить почти невозможно.
В итоге, несмотря на благие намерения, Павильон Глицинии оказался заброшен. Прямо как я.
«Но не может же быть, чтобы студентов вообще не было».
Конечно, вряд ли оно пустует полностью.
Оставить целое здание общежития просто так — для Академии нет большего расточительства.
К тому же, конкуренция при поступлении жестока во все времена и во всех странах.
Хоть основную массу составляют дворяне, немало и тех, кто готов отдать печень и селезенку, лишь бы их чадо попало в место получше.
По-прежнему находятся те, кто подает документы с надеждой отыскать иголку в стоге сена, так что Павильон Глицинии еще как-то влачит свое существование.
Ладно, хватит об этом.
— 102, 102...
Моя комната 102 находилась в самом конце коридора.
Конец мрачного коридора, где еще и лампа мигала.
Но мне, готовому вот-вот рухнуть, было уже всё равно.
Открыв дверь и войдя, я тут же сбросил вещи.
И огляделся. Шкаф, кровать, стол и комод...
— Внутри всё же чище, чем я думал.
Словно противясь этому, странно смешавшееся эго Леонарда начало источать подлые и унизительные эмоции, но...
«Не выпендривайся».
Я решительно подавил это.
Кому тут сейчас тяжелее всех, чтобы ты еще капризничал?
«Тут вопрос жизни и смерти стоит».
Я сразу зашел в ванную проверить напор — вода текла отлично. Плата за общежитие низкая.
Для съемной комнаты это уровень А. Живи и радуйся.
Бросив тело на кровать, от которой исходил слегка затхлый запах, я уставился в потолок и погрузился в мысли.
«И что теперь?»
День был сумасшедшим.
Ни с того ни с сего вселился в роман, да еще и в злодея, чья смерть предопределена.
Не успел ничего сделать, как получил дисциплинарное взыскание, и в довершение всего был изгнан из общежития.
И только сейчас появилась возможность спокойно всё обдумать.
«Как вернуться... не знаю».
Было бы ложью сказать, что у меня нет сожалений о прошлом мире.
Хорошо хоть, что я был сиротой.
Я медленно закрыл глаза. В голове роились всякие мысли.
— Главное — не сдохнуть.
Естественно, если это не сон, моя цель номер один — выжить.
А способ выжить для злодея в вымышленном произведении только один.
Смыть с себя все прошлые злодеяния. Иными словами — «отстираться».
Попытаться обелить этого высокомерного и твердолобого идиота... От безысходности вырвался вздох.
Как обелить типичного клишированного злодея, которому в середине романа сносят голову?
Нет ли хорошего способа?
Бум! Бум!
Пока я лежал и размышлял, дверь внезапно затряслась.
— Леонард!
Вместе с этим в уши ворвался пронзительный голос.
— Ты там? Леонард! Открой дверь! Немедленно!
Я вздохнул и направился к двери.
Щелк—
— Леонард Персиваль Блэкмир! Я слышала, что случилось! Ты, что ты опять натворил...!
Первое, что бросилось в глаза — фиолетовые волосы и глаза, напоминающие гиацинт.
Миловидные черты лица, собранные вместе, создавали выражение чопорное и острое.
Из глубин памяти Леонарда всплыло имя.
— Лейла.
Лейла Сесил Уинтроп.
Вторая по успеваемости на факультете магии, драгоценная дочь маркграфа Уинтропа, и... невеста Леонарда Персиваля Блэкмира.
Девушка, с которой, согласно сюжету, вскоре будут разорваны помолвка и эти шаткие отношения.
Наши взгляды встретились. Я устало посмотрел на нее.
Она вздрогнула, встретившись со мной глазами, и тут же осторожно отвела взгляд.
— Ле... Леонард. Ты...
— М?
— ...Ты в порядке?
Что это с ней?
Обновлено: 23.01.2026