Глава 3
В бессознательном состоянии, меня дотащили до форта на полях. Ребята бы и дальше помогали, но я уже пришёл в себя. Хотелось лечь и забыться. Разница между лежанками в форте и жилищем в королевстве, существенна – в пути до последней. Лумол и Богор – ребята понимающие, проводили до лежанок в большом зале форта, больше напоминающего уютный сарай. Жадно выдув кружку воды с облегчением завалился. Молот предложил снять хотя бы верхний доспех, но я отказался. Сон пришёл тут же.
Приятный голос влечёт вверх. Всплываю, наслаждаясь его переливами. Словно мама… Её облик иногда является во снах, как и образ отца. Оба родителя погибли в Сече.
– Во-о-рк! Очнись, надо снять доспех, – более явственно расслышал я. Веки, как тяжёлые мешки с песком, еле приподнялись. Сон был небывало глубоким. Надо мной склонилась Анна. – Наконец-то ты проснулся! Прости, надо осмотреть раны. Вставай, Ворк, дай я сниму доспехи.
Я попробовал прервать её монолог, но горло издало какой-то хрип. Натужно прочистив, повторяю:
– Откуда ты здесь?
– Ребята сказали, где тебя оставили. Я всё взяла, – доложила лунарка, повернувшись к сумке. С гулкой тишиной в голове наблюдаю, как она достаёт аптечку алхимика, еду, бутылку с отваром. Повернулась. – Сядь поровнее, Ворк, мне нужно снять с тебя всё.
– Всё? – переспросил я, выполняя просьбу.
– Ах, ну конечно же всё! Я уже попросила, чтобы баню растопили. Тебе надо переодеться Ворк, а то такой запах…
Она стрельнула глазками и меня взял стыд. Лунарки вечно намёками говорят.
– Я сам переоденусь, – буркнул я.
– Ну, конечно! А раны обработать?! Да сиди ты ровно, дай сниму! – скомандовала Анна, взявшись за кольчугу.
Я подчинился, борясь со смущением. Конечно, стесняться мне особо нечего – развит хорошо, а длинные руки это даже плюс.Ультрамариновые глаза лунарки плотоядно блестят, стягивая с меня остатки брони. Куница, так Анну прозвали за пепельные с лёгким рыжим оттенком волосы, больше стремилась раздеть и узреть наготу, нежели добраться до ран. Сейчас я хорошо понял Исконников, что не вступают в отношения с лунарками, придерживаясь одиночества всю жизнь. Все эти отношения, близость – то ещё удовольствие. По мне, так лучше в дозоре сидеть.
– Эй-эй! – возопил я, когда Куница взялась за холстяное нижнее бельё.
– Называй меня Норкой, – певуче попросила она, раскрасневшись. Её руки отвели мои и продолжили стягивать рубаху.
– К-какой ещё Норкой? – переспросил я.
– Хи-хи! – заливисто отозвалась она. – Зверёк такой есть, а ты про какую норку подумал, воин?
– Ни про какую я не думал, – откликнулся я, созерцая дощатую стенку помещения. До того, как её руки прошлись по груди, успел рассмотреть лежаки, длинный стол и небольшой каменный умывальник, откуда всё это время шёл журчащий звук.
– Ты чего?! – чуть не отпрыгнул я, когда пальцами левой руки она зарылась в волосы, а правой ухватилась за пласт грудной мышцы.
– Раны ищу, Ворк, – мягко откликнулась она, имея крайне томный вид. – Не сопротивляйся.
Воркующий, мягкий и волнующий голос Анны, с переходом в томный шёпот, вызвал какую-то реакцию во мне. Я с удивлением заметил, как моё усталое и почти разбитое тело, начало наливаться силой. В это время лунарка действительно нашла ссадины и характер прикосновений сменился. Наконец я дождался обещанной заботы.
Лечение руками Анны подарило новое чувство удовольствия. Приятно, когда за тобой ухаживают. Она и пальцы обработала, а потом перевязала. Следом мы собрались мыться. Для этого нужно выйти во внутренний двор форта и далее – к бане. Проспал я до раннего вечера и лик Первозданного Огня уже склонился к горизонту. Во дворе встречаем гномов из отряда, оставленного Груггевором для охраны полей. Они, как раз затаскивают баллисту на вышку. Вдруг начали всматриваться на север, а потом, бросив орудие, понеслись вниз, перепрыгивая ступени. У меня вновь шевельнулось беспокойство в груди. Тоже рванул к выходу из форта. Анна кричит вслед:
– Эй! Ты куда?!
– Я сейчас!
К выходу из форта, подбежал одновременно с пехотинцами. Гномы глянули на мой вид, но удивляться было некогда, да и тревога на их лицах живо передалась мне.
– Что там? – спросил я, пропуская их.
– Обозники бегут.
– Великий Ор, – выдохнул я и припустил следом за пехотинцами.
За стенами форта вновь показалась панорама разрушений, чуть укрытая длинными вечерними тенями. Я скорее нашёл взглядом дорогу и приближающиеся фигуры гномов. Перечитав понял, что нет русоволосых братьев – Хрура, Локра и Егора. Тревога пуще прежнего сдавила грудь.
На лицах сородичей отражается тень большого горя. Стоило нам приблизиться друг к другу, как обозники заголосили единым стоном. Чтобы точнее узнать, что же случилось с обозом, пришлось подождать, пока успокоятся и восстановят дыхание.
Заговорил Виктор:
– Обоз разграблен! Большая часть товаров похищена! Братья остались собирать, что осталось.
Ребята вокруг зашумели.
– Тролли? – выдохнул я.
– Гоблины! Проклятый день сегодня, Ор свидетель! – горько сказал Виктор.
– Их же не было в округе никогда, – удивился я, быстро думая, как быть.
– Так и тролли близко не подходили, а теперь вот…– Виктор совсем приуныл.
– Так, кто со мной пойдёт в погоню за гоблинами? – спросил я.
Гномы опешили. Звать весь отряд пехоты, что оставлен для охраны форта, не вариант, поэтому смотрю на обозников.
– Я! – отозвался Щитор, моложе меня и первый кандидат в разведчики. От него инициатива ожидаема.
– Ноёрд, – позвал я нашу легенду, самого высокого и худого гнома, – тебе лучше бежать дальше с донесением.
– Может ты?
Виктор, к которому я обратился последним, чуть пожевал губы и кивнул. Вызвалось ещё по одному из пехотинцев и обозников. Анна, которая к этому времени уже подошла и с некоторым испугом вслушивалась, произносит:
– Ворк, ты так собрался за гоблинами гоняться?
Я залился краской, да и ребята заулыбались – все в броне, один я в легких белых штанах и с оголённым торсом.
– Оденусь и пойду, – чуть нервно отозвался я.
– Хоть ополоснись, герой, – мягко обратилась она, выделив последнее слово так, что каждый присутствующий понял много больше, чем факт признания героизма. – Пошли! Даже не отдохнул, не поел, не помылся… Никуда эта жабья зелень не денется, если ты немного уделишь времени себе.
Лунарка говорит и увлекает в форт. Я обернулся, дабы дать понять, что скоро буду, заулыбавшиеся гномы, тут же поддержали и кивками, и сжатыми кулаками.
Признаться, увещевания Куницы нашли отклик внутри, всё же путь ожидает неблизкий – только до Северных Ворот, куда приходят обозы от эльфов, идти несколько вёрст. Сколько ещё придётся за гоблинами гоняться – неведомо, возможно, всю ночь. Смущающей заботой, Анне удалось отвлечь от случившегося, но мысли вернулись, и пока я доверился нежным рукам лунарки, прикинул общее положение дел. Всё далеко не случайно, так не бывает, чтобы в один день напали и те, и эти, да ещё итог очевиден – поля испорчены, а значит еды мы получим мало. Обоз это прежде всего провизия, коей снабжают нас братья-эльфы. И вновь удар пришёлся в самую уязвимую часть Второго Королевства. Это чья-то воля, а так, как в мире Тверди у нас есть лишь один общий враг – Вороний Глаз, мне очевидно, кто виноват. Посмотрим, что решит Совет на этот счёт.
Быстро поев, я забежал в баню смыть пот и грязь. Парилка и запахи манят расслабиться, отдохнуть. Тут же заныли все ушибы и ссадины намекая на поход. Скрипя зубами, набрал горячей воды в ушат, разбавил холодной и быстро нашоркался. Стоило вылить на голову первый ковш воды, как ощутил потрясающую ясность ума и облегчение. Вода словно вдохнула новую жизнь. Сердце наполнилось благодарностью к лунарке, проявившей настойчивость. Броситься за зеленокожими мерзавцами теперь хочу с новой силой.
Анна же не заставила себя ждать, заявившись в мойку. В слабом, неверном свете от лампы и узких окон, её ставшие глубокими глаза, впились в меня, бесстыдно разглядывая и скользя. В руках она держит простынь.
– Эй! – возопил я.
– Чего? Я вытереть тебя зашла, подними руки, – отозвалась Куница, расправляя простынь. На ней уже не было верхней одежды, и под приталенной белой рубахой я отчётливо вижу все формы, достоинство которых впечатляет.
С затуманенным сознанием, я поднял руки. Куница начала с головы. Промокнув волосы, перешла к плечам и начала спускаться ниже. Моё сердце сейчас можно запросто в Кузницу Ора в качестве мехов ставить, ибо кровь оно взялось гнать с дикой силой, а бухает так, что когда Анна вдруг прижалась и её голова оказалась на груди, я подумал, как бы её не оглушить. Всё это для меня ново, я никогда не был с лунаркой наедине, и не собирался. Гномам чаще всего претит всякая похоть, в отличии от лунарок – мастериц в этом деле. Вздрогнул, ощутив, как её грудь, увенчанная острыми твёрдыми сосками, упёрлась в живот. В голове зашумело, а в горле мигом пересохло.
– Ворк, – промурлыкала она, – ты должен вернуться, я прошу тебя. Будь осторожен и не лезь на рожон. Ты такой славный, моё сердце болит и щемит при мысли, что погибнешь. Хорошо?
Она подняла голову, и я смог заглянуть в пылающие глубинным огнём глаза. Сглотнул. Горло не слушается, поэтому просто кивнул.
– Спасибо, – прошептала Куница. – Я буду ждать и верить. А теперь иди, иначе я выпущу пламя своей страсти и гоблины останутся без возмездия.
Она чуть рассмеялась, немного подрагивая всем телом. Мысли, что вынеслись из головы ещё в самом начале, так и остались маячить обрывками где-то вдали. На деревянных ногах я вышел в предбанник, где уже лежат свежие холстяные штаны, рубашка, а рядом и все части доспехов. Спешно одеваюсь, ощущая, как медленно уходит из тела напряжение. Вскоре последний ремешок был затянут и оглядев предбанник, я вышел. Нужно взять оружие и заплечный мешок, если найдётся.
Когда отошёл от форта на приличноее расстояние, из проёма выхода донёсся мелодичный крик Анны:
– Ворк! Ты мне пообещал, помни!
Что-то кричать в ответ стыдно, поэтому я обернулся и вскинул копьё, чуть задержав, а потом снова, чтобы девушка поняла – её слова дошли до сердца.
Обновлено: 19.02.2026