Глава 47 — Том 2.Глава 7

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Следующий день оказался весьма интересным. Я бы даже сказал насыщенным разного рода информацией... Заставляющей мой бедный мозг плавиться. После посещения столовки, Рогожин отправил парней размяться на полосу препятствий, после чего требовалось хорошенько намять бока друг другу. А меня потащил за собой, любоваться на помятые лица Степаныча и Васильева. Хотя прапорщик выглядел вполне себе здоровым и явно похмелившимся. Сидел себе на крылечке и покуривал... Для начала здороваемся... - Живой? - поинтересовался у него Рогожин. - А то! - Степаныч довольно прищурился. - Спасибо хлопцам: надолго вперед лекарством обеспечили. Расплываюсь в довольной улыбке - пригодился коньячок. А то помер бы Дед с похмелья. - Рады стараться, все для любимого начальства. Степаныч улыбнувшись, подмигивает: - Чья была идея? Чешу затылок: - Ну, хомяк буйствовал у всех, но мой, пожалуй, оказался самым жадным. - Эх, моя школа, - расплывается в довольной улыбке. - Не увлекайся, а то и правда, траншею рыть заставлю, - нахмурился капитан. - Тю, товарищу капитану, это когда я норму свою нарушал? - Напомнить? - Так-то когда было? Заметь, если бы не тот случай, могли бы и не встретиться, - слегка грустно произнес Степаныч. И уже более уверенно: - А вчера не в счет, тем более что норму я не превышал. - Но пытался! - Так ведь ты на меня так орал, что я аж поверил. - И поэтому решилдогнаться? Чтоб не страшно было? - Вот-вот, так все и было! - тут же подтвердил явно понравившуюся версию событий Степаныч. Теперь-то ничего придумывать в оправдание не нужно - лопата и лом уплыли в заоблачные дали.А может, и не было их. - Тем более что я был в порядке... Ну, почти... - Эх, пороть тебя в детстве надо было. Жаль не дожил до того момента, ты бы у меня вообще от выпивки отказался. - Мне тоже жаль, - лицо Степаныча стало грустным-грустным. - А чтоб тебя, - махнул рукой Рогожин. - Как там майор? - Помирает, - Степаныч разводит руками, - намешал изрядно, вот и плохо ему. Налил коньяка, а он даже смотреть не хочет. Говорит, что стошнит его. Поставил напариваться укрепляющий настой. Но если не примет... - вновь разводит руками. - Пошли, посмотрим, - бросил на ходу капитан, поднимаясь по ступенькам. Да уж... Выглядит Васильев весьма хреново. Смешивать последнее дело - по себе знаю. Сидит за столом в каморке Степаныча, подперев голову руками, и с тоской смотрит на стакан, до половины наполненный коньяком. На приветствие лишь слабо шевельнул рукой и больным голосом протянул: - Руслан, если мне еще раз в голову придет "гениальная" мысль, ты меня сразу пристрели - чтоб не мучился. С рождения дочери так не пил, - и на мгновение, замолчав, поправился: - Нет, даже тогда столько не выпил. - Ну, еще бы, - вполне уже довольный жизнью Степаныч, аккуратно сцеживает какой-то отвар в кружку. - Коньяк, вино, пиво - адская смесь. - Руслан, скажи, я хоть не зря страдаю? - голосом умирающего лебедя поинтересовался майор. "Прав я оказался - похоже, что отцы-командиры все же какую-то аферу проворачивали?" - мысленно чешу затылок, пристраивая зад на пустующий табурет. - Коньяк пей, - жестким голосом скомандовал Рогожин. - Тошнит... - Надо, Федя, надо! - Я не Федя. - Да? Ты уверен? Тогда тем более пей! Васильев с тоской посмотрел на стакан, зажмурился и, выдохнув воздух, заглотил. С задумчиво-болезненным видом посидел и удивленно произнес: - Прижилось... - Во-о-от, - подняв в небеса палец, поучительным голосом произнес Степаныч. - А теперь вот это... - ставит на стол только что сцеженный напиток. - Мелкими глотками. Взяв в руки кружку, майор принюхивается и с сомнением пробует: - Горькое, - морщится и укоризненно говорит: - Мог бы и эликсир дать. - Ага, счас!!! - возмущается прапор. - Ты представляешь его цену? Если я тебе скажу, ты пить бросишь. Совсем. Там настолько редкие ингредиенты, что только на самый крайний случай храню. Тебе и так скоро полегчает, чай не первый раз замужем! - А ладно. Ну, так что? Как результат? - Васильев с надеждой обращается к Рогожину. - Ну как тебе сказать, - капитан с задумчивым видом наливает себе чай, - блок у генерала оказался на загляденье. Пришлось вызывать на помощь супер-мега взламыватель мозгов - АМ. Модель: девчушки сексуальные, на всю голову отмороженные. - Ты о чем? - не въезжает майор. А я затаив дыхание тихонько шкерюсь в своем уголке, еще и легкую отводку глаз врубил,чтоб не отсвечивать, а то любопытство аж прыгать начало от счастья. - АМ - Анютка и Маришка. Что тут не понятного? - Охо-хо. А я в таком виде, перед начальством, - расстроился Васильев. - И что? - удивился Степаныч. - Чай не съедят, ты же за дело радел. - Ох, мужики. После того нашего разговора, ну вы помните... - делает выразительное лицо. Походу начинает отпускать майора, вот и мимика заработала. Степаныч с Рогожиным кивают. Только я как дурак не в курсе... Кругом тайны, тайны. Забодали уже... - Ну, так вот, - продолжает майор, - явились ко мне. Вопросов кучу назадавали, про Зайцева. И ведь не спорю: красивые жуть, а меня аж до печенок пробрало... - майора передернуло всего от воспоминаний. - Это они могут, - заулыбался Степаныч. Рогожин же только ехидно усмехнулся. А Васильев, все более оживая, продолжал: - Так что, ну его на фиг, у меня от них мурашки по коже.Это они только к вам какой-то нездоровой любовью пылают. А мне лучше подальше от начальства, поближе к кухне. - Почему нездоровой? - удивился Рогожин. - Очень даже здоровой. - Да? Рисковые вы мужики... - потрясенно произнес майор. - Ты это о чем? Извращенец! - засмеялся капитан. И глядя на все еще помятое лицо Васильева, спросил Степаныча. - Как думаешь можно его посвятить в нашу тайну? - Ну, намеки он уже делал, так что про нас с тобой, наверное, знает, - и обратился к майору: - Знаешь? - Угу... - не стал отпираться тот. - Что он твой дед знаю. Меня как раз ваши АМ и просветили... - Вот и славно. А теперь главное! И учти, что об этом знает от силы десяток человек, теперь еще двое добавится. Егору знать совсем не повредит, а то его скоро любопытство съест, - и, подмигнув мне, добавил: - Можешь не изображать из себя ветошь. Смущенно улыбаюсь, типа я хороший. И вообще глухой... - Ну, а ты, чтоб глупости больше не говорил. Васильев разводит руками: - Мужики, а что я еще подумать должен был? На лицо Руслана вновь наползает веселая улыбка, но он молчит, позволяя говорить Степанычу. - Так вот, Витя, - делает театральную паузу, - Анютка моя старшая сестра. Теперь понял, откуда любовь? - Ох...ть, - только и смог выдавить из себя Васильев. - А то! - самодовольно улыбаясь, произнес Степаныч. - А Маришка ее подруга детства, так что, считай, тоже сестра. Все детство у нас провела. - Да и меня, в свое время, по той же причине выбрали, - добавил Рогожин. - Подарок Всеслава, моей внучке. - Куда я попал, - картинно схватился за голову, более-менее пришедший в себя майор, изображая ужас, - кругом кумовство и мажоры... Развеселил, что тут еще сказать. А то я бедный так охренел в своем уголке, что если бы не стенка улетел бы со стула на фиг. А так хоть поржали. А Степаныч тем временем решил еще немного дать информации: - Если честно, изменились они сильно, но во многом остались прежними. Даже вот взять пример: Анютка всегда красивая была и привыкла к этому. А Маришка, даже сказал бы страшненькая, вот и теперь, заметили, как на замечания о внешности реагирует? Казалось бы, сколько лет прошло, должна привыкнуть, что красотка хоть куда? Ан нет. Да и человечными остались, несмотря на трудную судьбу. Нам всем надо молиться на них. Кто знает, что бы было, не подбери в свое время Всеслав двух обиженных на жизнь девчонок.Обиженных, но не озлобленных. Что для него человеческие жизни? Пыль. А они все же остались частично людьми. Вон даже геройского деда не забыли... Степаныч сел на табурет, обхватил голову руками и продолжил: - Бабушка так тосковала, считай, каждый день рассказывала, в пример ставила. Вот и помнили о нем... Так что Всеслав очень дорогой подарок сделал... Руслан, сидел с потерянным лицом, а по щеке стекала слеза...