Тонкие струйки дыма, смешиваясь с серым пеплом, начали кружить над алтарем. По мере того как бумага пожирала веер, благовония сгорали с неестественной быстротой. Дым и пепел начали уплотняться, принимая очертания искаженного человеческого лица, застывшего в безмолвном крике агонии.
Этот призрачный лик колебался в потоках дыма, постепенно обретая форму человеческой фигуры. В ней угадывался силуэт сгорбленного старика.
Лицо Чуе напряглось, а в глазах вспыхнула отчаянная надежда.
— Я так и знал... Он не мог погибнуть так просто...
Но в следующее мгновение ритуальная бумага и благовония вспыхнули ярким пламенем и мгновенно обратились в прах. Дым и пепел достигли предела своей концентрации. Призрачная фигура старика, становившаяся все четче, вдруг покачнулась. Он уперся руками в невидимую землю, издал последний, полный невыносимой боли стон и рухнул ниц. Фигура рассыпалась серой пылью, не оставив после себя ни звука, ни движения.
Огонь на алтаре погас. Дым развеялся, подхваченный ледяным сквозняком.
Последняя искра надежды в глазах Чуе потухла вместе с ритуальным пламенем.
— Его действительно больше нет... Но как это возможно? Как он мог просто исчезнуть...
Старик пошатнулся, словно от сильного удара. Му Чжицю мгновенно оказался рядом, подхватывая его под локоть, и осторожно повел сокрушенного горем наставника обратно в каюту.
* * *
У входа в деревню Цзиньлань из густого тумана вышла фигура. Человек был одет в облегающий дорожный костюм, поверх которого была наброшена яркая алая накидка. В одной руке он держал свиток, исписанный каллиграфическим почерком.
Убрав свиток за пазуху, мужчина обернулся и бросил взгляд на белесую пелену, из которой только что вышел. В его глазах читалась серьезная озабоченность.
— Что же произошло в этих Пустошах? Даже на руднике Цзиньлань случились такие перемены. Если бы не рукопись Даньцин, дарованная мне господином, я бы вряд ли смог пробиться сюда без огромных потерь.
Он огляделся, кожей ощущая разлитую в воздухе инородную силу. Достав из-под одежды нефритовый амулет, он повесил его на шею. Сила артефакта пришла в движение: амулет, словно живой паразит, начал медленно вдавливаться в кожу на его груди, издавая тихое шипение.
Когда процесс завершился, мужчина оказался полностью изолирован от воздействия внешней среды. Плюс был в том, что аномальная энергия больше не разъедала его тело, минус — он не мог практиковать культивацию, а растраченные силы здесь было не восполнить.
Вскоре его заметили дозорные и немедленно доложили старосте.
Увидев Личана, который медленно шел навстречу, опираясь на плечо Эрханя, мужчина расплылся в вежливой улыбке и поспешил вперед, сложив руки в приветственном жесте.
— Младший Ань Юэ приветствует вас, почтенный Личан. Прошел год, а вы все так же бодры и полны сил, как и прежде.
Личан выглядел воплощением доброты и радушия. Выражение его лица сейчас мало чем отличалось от вечно глуповатой мины стоящего рядом Эрханя.
— Генерал Ань, целый год пролетел незаметно. Надеюсь, вы в добром здравии? Почему же в этом году вы прибыли так рано?
— По воле случая я оказался здесь по служебным делам, — непринужденно ответил Ань Юэ. — Подумал, что крюк до вашей деревни не такой уж большой, вот и решил заглянуть пораньше. Боялся, что когда закончу дела, могу не успеть к сроку торговли и подведу вас. А нарушать слово, данное Личану — дело последнее.
— О, вот оно как, — протянул старик. — Только вот товар еще не совсем готов. Генерал Ань желает подождать несколько дней или заберет то, что есть сейчас? Если сейчас, то недостачу мы с лихвой компенсируем в следующем году.
— Пожалуй, я подожду, — легко согласился Ань Юэ. — Несколько дней погоды не сделают.
— Ну, раз так, располагайтесь. Условия у нас, сами знаете, скудные, надеюсь, генерал не побрезгует, — Личан повернулся к внуку. — Эрхань, иди, приготовь для генерала Аня самое лучшее место для отдыха.
Эрхань широко улыбнулся и закивал:
— Деда, не переживай, все сделаю!
Спустя некоторое время Эрхань привел Ань Юэ к подножию горы, где располагалась одна из землянок.
— Генерал Ань, отдыхайте здесь, — с искренним радушием произнес крепыш. — Тут солома самая сухая и толстая, мягко, как на перине! Я сам себе такую просил, да деда не разрешил.
— ...
Ань Юэ открыл было рот, но так и не нашел, что сказать. Глядя на завистливое и одновременно гордое лицо Эрханя, он лишь молча сложил руки в знак благодарности.
Устроив гостя, Эрхань вернулся к деду и тут же не выдержал:
— Деда, а зачем ты соврал? У нас же руда Цзиньлань уже вся добыта и сложена, сколько нужно.
— Много ты понимаешь, дубина, — Личан несильно, но ощутимо отвесил внуку подзатыльник. — Мы договорились о сроке — значит, срок должен соблюдаться. Ни днем раньше, ни днем позже. А этот явился еще до того, как мы желтую кашу варить начали.
— Э-э... — Эрхань непонимающе почесал затылок.
— Этот парень явно что-то замышляет. Плетет про какие-то дела, а сам готов здесь несколько дней впустую торчать. Думает, я не знаю, какая у них там в империи дисциплина суровая? Стал бы он время терять. И потом, ты видел, что творится за пределами деревни? Как он вообще сюда пробрался? Нет у него тут никаких дел, кроме нас! Запомни: пока он здесь, лишнего не болтай. А если не умеешь — прикинься немым.
Эрхань серьезно кивнул:
Обновлено: 03.02.2026