Глава 5 — Глава 5. Мазафакер

Глава 5: Мазафакер Неизвестность — это обоюдоострый меч. Одной стороной он распаляет любопытство, другой — вспарывает рассудок, наполняя его леденящим ужасом. Да, учёные Щ.И.Т.а были очарованы неземным мастерством, с которым была выполнена статуэтка, они упивались её формой, их охватила лихорадка фанатизма… Но! Сквозь пелену одержимости пробивалась иная эмоция, которую невозможно было скрыть. Страх. Древний ужас перед Неведомым. Он рождается от бессилия. Когда разум не может постичь природу объекта, когда логика пасует перед формой, человек начинает бояться. Это и есть тот самый невыразимый ужас. Сама Статуэтка Ктулху была невелика — её легко можно было удержать одной рукой, размером она едва ли превышала рулон бумажных полотенец. И всё же, этот кусок неизвестной материи подчинил себе волю лучших умов Щ.И.Т.а. Гротескные формы, неевклидова геометрия, материал, не поддающийся спектральному анализу… Маленький идол излучал невидимые волны, обладавшие гипнотической силой. Он притягивал их. Он звал их. Казалось, он тянет их души куда-то далеко… В тёмные глубины океана, к мертвому городу. Седовласый учёный, тот самый, что первым не выдержал напряжения, теперь трясся, словно в лихорадке. Его глаза, прежде подёрнутые старческой пеленой, прояснились пугающей ясностью безумия. В его ушах нарастал гул. Он слышал звуки, не похожие ни на один земной язык. Гортанные, булькающие, сводящие с ума. Но в этой какофонии была странная, притягательная гармония. Он не мог не слушать. Он слышал! О да, он слышал Зов! Словно марионетка, чьи нити дёрнул невидимый кукловод, старик начал шевелить губами, пытаясь повторить безумный шёпот, звучащий в его голове. Человеческое горло не приспособлено для таких звуков, получалось лишь жалкое подобие, но смысл, страшный смысл прорывался сквозь искажённую речь: — Владыка… Владыка Р’льеха! Спящий Бог! Когда звёзды… когда звёзды займут своё место, Он… Он пробудится! Чем громче он говорил, тем сильнее билось его тело в конвульсиях. Из ушей потекли тонкие струйки крови, сбегая по шее и окрашивая белоснежный воротник халата в багровый цвет. Но учёный не замечал боли. Он продолжал бормотать, раскачиваясь, как маятник. Повторяя и повторяя эхо бездны. Если бы кто-то смог перевести этот бред на человеческий язык, смысл был бы примерно таков: *«В своём доме в Р’льехе мёртвый Ктулху спит, ожидая своего часа»*. Каждое слово, срывавшееся с губ безумца, резонировало с идолом. И хотя произношение было неверным — ибо смертный не может говорить на языке Древних, — статуэтка отзывалась. При каждом звуке она едва заметно вибрировала. Настолько слабо, что глаз не мог этого уловить. Художники, учёные, люди с тонкой душевной организацией и высоким интеллектом всегда обладали более высокой ментальной чувствительностью, чем обыватели. Именно поэтому они… Они становились первой добычей. Их легче всего заразить. Или, вернее сказать, поработить. С того момента, как Статуэтка Ктулху с заключённой в ней Проекцией оказалась в подземной лаборатории, ментальная инфекция начала распространяться, не щадя никого. — Что, чёрт возьми, там происходит? — В комнате наблюдения Трискелиона одноглазый человек с головой, напоминающей чёрное блестящее яйцо, с подозрением вглядывался в мониторы. Ник Фьюри напряжённо следил за трансляцией из четвёртого сектора. — Разве этот странный кусок камня не то, что Колсон приказал доставить? Эти люди внизу — элита Стратегической Отечественной Интервенции. Каждый из них на вес золота. Фьюри дорожил своими кадрами. Если с ними что-то случится… Это будет катастрофа. *Пи-пи-пи! Пи-пи-пи!* Фьюри нахмурился, глядя на механические часы на запястье. Стоило ему приложить палец к датчику, как из динамика вырвался панический голос: — Директор! Срочно! Изолируйте статуэтку! Она опасна! Чрезвычайно! Чрезвычайно опасна! Это был Колсон. Агент Фил Колсон поверил предостережению Луиса. По пути в Трискелион его не покидало гнетущее предчувствие беды. Интуиция вопила, что катастрофа неминуема. Он связался с Фьюри, благо их отношения позволяли звонить напрямую. Обычный агент вряд ли смог бы так легко дозвониться до Директора. Голос Колсона срывался на крик: — Нет времени объяснять! Не позволяйте… слышите, не позволяйте исследователям изучать Статуэтку Ктулху! Этот идол… это символ божества! В нём заключена чудовищная сила! Те бандиты погибли такой странной смертью именно из-за него! Эта штука — биологическая и ментальная угроза высшего уровня! Услышав неподдельный страх в голосе своего лучшего агента, Фьюри изменился в лице. Он снова перевёл взгляд на мониторы. Теперь он видел: поведение учёных внизу вышло за рамки нормального. На чёрном лбу Директора выступила холодная испарина. Дурное предчувствие Колсона передалось и ему. Губы Ника Фьюри сжались, и он выплюнул всего одно слово, ёмко описывающее ситуацию: — Мазафакер!