Глава 48 — Глава 48

Постоянно колоть боевые стимуляторы? Тратить на это драгоценные секунды в бою, ждать, пока они начнут действовать? Нерационально. В драке даже со слабым мета — это верная смерть. Нужно обеспечить мгновенный доступ к стимуляторам без использования рук. Вариантов, на самом деле, множество. Я мог бы помещать их в желатиновые капсулы и материализовывать из инвентаря прямо во рту. Или внедрить в костюм полноценный инъекторный механизм. В первом случае пришлось бы забивать драгоценные слоты инвентаря. Во втором — излишне переусложнять костюм, который и без того уже… еще не броня Старка, но после десятка таких ночей будет близко. В общем, решение было простым и очевидным: встроить в респираторную часть маски автоматизированную систему ингаляции. Взяв маску в руки, я принялся за доработку. В нижнюю, фильтрующую часть, я встроил гнезда для четырех небольших, герметичных картриджей. Своего рода револьвер с химическими патронами. Каждый картридж будет заполнен разным препаратом: стимулятор «Абсолютного хищника», стимулятор мышц, НЗТ и потенциальная хилка быстрого действия. По моей мысленной команде микро-насос заберет из нужного картриджа строго отмеренную дозу. Затем жидкость попадет в ультразвуковой небулайзер — небольшое устройство с пьезо-керамической мембраной. Вибрируя на сверхвысокой частоте, мембрана превратит жидкость в мелкодисперсный аэрозоль, не нагревая и не разрушая ее химическую структуру. Этот «туман» будет впрыскиваться напрямую во входящий поток воздуха в респираторе. Мне достаточно будет сделать всего один глубокий вдох, чтобы получить мгновенную и точную дозу препарата прямо в легкие, откуда он моментально попадет в кровоток. Система была не сложной, но большую часть времени я снова потратил на калибровку «Синапса». Саму маску я сделал из легкого титанового композита в несколько слоев: сначала подкладка из «Протея», затем смягчающая баллистическая. Лицо будет неплохо защищено. Также добавил встроенные фильтры — от токсинов и газов. — Центральный узел всей технологии… практически готов, — воодушевленно пробормотал я, держа в руках высокотехнологичную маску. Она считывает мои команды, отдает приказы крыльям и перчаткам, следит за состоянием организма и, при необходимости, впрыскивает нужный стимулятор. Она стала мозгом всего костюма. А капюшон, который я буду носить поверх, выполняет дополнительную функцию маскировки и защиты. Ну и стиля. Куда же без него. Почесав голову, я в итоге выгравировал вдоль всей маски стилизованный кузнечный молот. Это будет моим символом. Символом «Небесной Кузницы». Итоговая маска закрывала всю часть лица, от носа до макушки. Угловатая, окрашенная в матовый черный, в темноте она будет выдавать себя лишь красными огоньками индикаторов и слабым свечением фильтров респиратора. Глаза я закрыл баллистическими очками, соединенными с маской. Несмотря на то, что электронная конструкция маски модульная и большая часть сенсоров взаимодополняют друг друга, отчего серьезное повреждение полностью нейроинтерфейса, который так-то ключевая технология, меня не лишит, я все равно сделал парочку запасных масок, сугубо на всякий случай. Дальше поработал над проводкой костюма, защитой от ЭМИ, усилил кибербезопасность маски, хоть и понимаю что в случае с условным Джарвисом это мне мало поможет, и улучшил прочие мелкие и не очень недочеты и недоработки. В целом, дело оставалось за малым — объединить все в единый образ. Это не громоздкая броня. Костюм получился тонким, анатомическим, почти органическим. Основа — облегающий комбинезон из темно-серой матовой ткани. Поверх него — сегментированные, угольно-черные панели «Протея», повторяющие линии основных групп мышц. Силуэт дополнял глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть головы и маску, создавая хищный, безликий образ. На спине, между лопаток, расположен палладиевый реактор, утопленный в бронированную платформу, которая, в свою очередь, служит основанием для крыльев. От этой платформы по всему костюму расходились едва заметные, тонкие светящиеся линии-контуры, словно дорожки на печатной плате. Они пульсируют тусклым синим светом, когда система находится под нагрузкой, выдавая в костюме его искусственную, высокотехнологичную природу. Сами крылья в сложенном состоянии выглядят как два компактных, аэродинамических ранца по бокам от реактора. Они не мешают движениям и служат дополнительной защитой для спины. Ну и стильные боевые перчатки, конечно же. [Создана персональная боевая платформа «Химера М-1». Сложность: Средняя. Получено +1200 ОР!] Единая, симбиотическая боевая система, где передовые технологии и модульное оружие интегрированы в анатомический костюм и управляются напрямую через неинвазивный нейроинтерфейс. Описание порадовало. «Симбиотическая». Именно этого я и добивался. Уверен, если бы я создавал все элементы по отдельности, заработал бы больше ОР, но так как они были модулями единого костюма, система учла это и тянула с начислением до последнего. Но даже так, награда была очень достойной. По-хорошему бы сейчас протестировать костюм и покрутить гачу, но… — Аааа-агх… — зевнул я так, как не зевал никогда в жизни. Плотина прорвалась. 72-часовой лимит таблеток был исчерпан, и накопленная за трое суток усталость обрушилась на меня, как цунами. Ноги подкосились, а в голове загудело. Все эти тесты и траты ОР придется отложить. Займусь этим на трезвую, бодрую голову. Покинув лабораторию и оказавшись в пустом Хабе, я, шатаясь, дошел до дивана и тут же рухнул на него. Правда, перед тем как уйти в царство Морфея, гигантский монитор на стене ожил, и на нем появилось серьезное лицо Блейда. Записанное сообщение. — В общем, я покидаю Америку, — сказал он, на заднем плане виднелся какой-то аэродром. — Ублюдки на хвосте совсем продыху не дают. База не засвечена, так что не парься. Фрэнк свалил к себе, но, если что, связь обещает держать. Еще он очень заинтересовался твоими творениями и готов заплатить по мере возможностей. Но это так, к слову. Ты никому ничем не обязан, тем более что у тебя своих проблем хватает. Он на секунду замолчал, подбирая слова. — Короче, тянуть не буду. Спасибо за все, Джон. За стимуляторы, за крутой костюмчик, за помощь там, где ты не обязан был помогать. Пусть я и рассчитался деньгами, но, как по мне, это херня. Лучший расчет происходит делом. Так что обращайся. На связи. Покеда. Экран погас, оставив меня в тишине и полумраке хаба. Что ж, жаль, что он все-таки покинул страну. Это был один из немногих людей, кого я мог назвать другом. Эрик, Питер, Гвен… возможно, Фрэнк? Но тут я не совсем уверен. Боюсь представить, как его сейчас штормит после пробуждения. Сейчас он скорее крайне нестабильный элемент, сила природы, которая может ударить в любую сторону. Ладно, информацию от Эрика я принял к сведению. Можно и поспать. Почти трое суток работы без передышек сыграли свою херовую роль. Правда, ни Гвен, ни Питера на Базе за это время так и не появилось, ну или я просто настолько был погружен в процесс, что не обратил внимания... Но в таком состоянии я скорее надумаю что-нибудь неадекватное. Буду надеяться на их благоразумие. И на благоразумие спецслужб. Люди взрослые, все-таки. Еще немного покрутив разные мысли в голове, я наконец отрубился. Не заснул, а именно отрубился — словно кто-то выключил рубильник. ———————————— (Просьба не делать поспешных выводов во время чтения следующего фрагмента) Пробуждение было неправильным. Не от вопля будильника и не от кошмара. Оно подкралось, как жар, медленно проникая в тело и отравляя сон изнутри. Сначала пришел запах. Сквозь знакомый, стерильный аромат Хаба — озон от гудящих спрятанных под столом серверов и холодная пыль — пробилось что-то чужое. Дорогие духи: резкий, душащий аромат белых цветов и горького миндаля. А под ним — тепло выделанной кожи и что-то маслянисто-металлическое, как винтовка после чистки. Этот запах был живым, настоящим, и ему здесь было абсолютно не место. Потом слух уловил аномалию. Привычный гул вентиляции стал глуше. А поверх него — шелест. Скольжение ткани по ткани. И дыхание. Чужое, ровное, от этого только более жуткое. Мозг, еще вязкий ото сна, забил тревогу. В Хабе был кто-то еще. Веки, тяжелые как свинец... Но открывать их не было нужды, чтобы почувствовать его. Взгляд. Пронзительный, оценивающий, словно скальпель, препарирующий меня на диване. Воздух резко стал плотнее. Сердце сделало кульбит и заколотилось где-то в горле, разгоняя по венам чистый, ледяной адреналин. С трудом разлепив глаза, я увидел ее. Комната тонула в синем полумраке от настенного дисплея. И в этом призрачном свете, как статуя, вырезанная из тени, стояла женская фигура в черном, обтягивающем костюме. Материал, похожий на каучук и плотную ткань, облегал ее так, что был виден каждый мускул. Узкая талия, широкие, крутые бедра, высокая грудь. Взгляд был прикован ко мне, и в карих глазах, ловивших синие блики, плясали опасные огоньки. Это была не Гвен. — Наташа вечно болтает о своих «активах», — ее голос был низким, с хрипотцой и еле уловимым русским акцентом, который звучал странно и возбуждающе. — Вот я и решила сама посмотреть на это сокровище. Вблизи. Елена Белова. Сестра Наташи. Что, блять, она здесь забыла? И причем тут какие-то активы? Мы же «виделись» относительно недавно! Вместо вразумительного ответа последовала медленная, гипнотическая походка хищницы в мою сторону. Ее бедра покачивались в такт неспешным шагам, и от этого зрелища перехватило дыхание. Попытка дернуться, чтобы сесть, провалилась. Тело, преданное тремя сутками бдения за крафтом, отказалось подчиняться. Мышцы ощущались ватными. Оставалось только смотреть, как она приближается, чувствуя, как кровь приливает к паху. Она остановилась, нависая надо мной. Синий свет очерчивал ее высокие скулы, полные губы, светлые вьющиеся волосы. — Гений, который прячется от всех… есть в этом что-то манящее, — в ее голосе звенела насмешка и какая-то злая ревность. — Но моя сестра любит играть со своими игрушками, ломать их психологически. Я считаю, что с ними нужно играть по-настоящему. Пока не сломаются физически. Она опустилась на корточки. Холод тактической перчатки коснулся горячей от сна щеки. Гладкая кожа. Пальцы прошлись по челюсти, спустились к шее. От этого контраста по телу пробежал электрический разряд, и под джинсами дернулся, наливаясь тяжестью, член. Она это заметила. Уголок ее губ хищно дрогнул. — Наташа бы болтала с тобой часами. Играла бы в свои игры. Скукота, — прошептала она, наклоняясь так близко, что ее дыхание с запахом вишневого ликера коснулось моих губ. — Психология — это долго. Физика — куда убедительнее. Ее губы не коснулись — они врезались в мои. Это был не поцелуй, а укус. Требовательный, грубый, ее язык без спроса вторгся в мой рот, хозяйничая там. Во рту был привкус вишни, ее помады и холодного металла — я наткнулся на пирсинг на языке. Руки, движимые древним, как мир, инстинктом, сами легли ей на талию, пальцы впились в упругие бедра. Низкий, горловой стон сорвался с ее губ, и она подалась вперед, прижимаясь пахом к моему, заставляя мой стояк упереться в ее плоть через два слоя ткани. Она отстранилась так же резко, как и напала, оставив меня тяжело дышать. На ее губах играла победная ухмылка. — Видишь? Просто и эффективно. Одним плавным движением перчатки были стянуты и брошены на пол. Прохладные пальцы пробежались по моей груди, расстегивая пуговицы рубашки, и горячий, влажный рот последовал за ними, оставляя обжигающую дорожку на коже. — Власть, — прохрипел низкий голос у моего пресса. — Вот что тебя заводит. Когда решают за тебя. Когда отнимают выбор. Без всяких церемоний холодная ладонь нырнула в мои штаны. Сухой щелчок молнии, шуршание ткани. Рука просунулась под резинку боксеров и властно сжала мой член у основания. Уже твердый как камень, он пульсировал в ее горячей ладони. Медленное, мучительное движение по всей длине, большой палец надавливает на чувствительную головку. Из моего горла вырвался стон, бедра дернулись навстречу, но стальная хватка удержала меня на месте. — Я сказала, тихо. Джинсы вместе с бельем были безжалостно стянуты и отброшены в сторону. А потом ее рот без лишних прелюдий опустился на член. Горячий, влажный, он сразу накрыл головку. Язык с едва ощутимой шершавостью обвел ее по кругу, и в следующую секунду меня начали втягивать в себя. Глубоко, до самого основания, до ощущения ее горла. Взгляд при этом не отводился; карие глаза горели в синем полумраке, пока ее рот работал — быстро, жадно, с влажными, хлюпающими звуками, которые отдавались в тишине комнаты. Свободная рука сжимала мои яйца, властно и умело. Тело дрожало, в голове стоял туман. Пальцы вцепились в ее светлые волосы, готовые дернуть в момент оргазма, но она тут же отстранилась. — Я решаю, когда, — выдохнула она, облизывая распухшие губы. Она встала. Молния на ее костюме с шипением поползла вниз, обнажая высокую, упругую грудь с твердыми, торчащими сосками. Одним движением она оседлала меня, прижавшись влажной промежностью в тонких кружевных трусиках к моему члену, и начала медленно, издевательски тереться. — Проси, — прорычал ее голос. — Скажи, что хочешь меня. В этот момент тяжелые створки лифта беззвучно открылись. — Неужели это все, на что тебя хватает, сестренка? Грубая сила. Как предсказуемо. Мы замерли. В дверях, освещенная мягким светом из кабины, стояла Наташа. В простом топе и джинсах, с распущенными рыжими волосами. Она выглядела расслабленной, но ее взгляд был острее лезвия. С ее появлением атмосфера в комнате мгновенно изменилась — напряжение стало почти осязаемым. — Ты как бревно, — лениво произнесла она, подходя ближе. — А здесь нужна податливость. Смотри и учись. Она села с другой стороны от меня на диван. Елена злобно зашипела, но с меня не слезла. Рука Наташи взяла мою и приложила к ее груди. Под тонкой тканью топа сосок был твердым как камень. Другая ее рука скользнула по моей груди; пальцы были теплыми и нежными, но каждое касание било током. Затем Наташа плавно опустилась ниже, вставая на колени перед диваном. Елена усмехнулась. — Решила повторить за мной? — Нет, — ответила Наташа, не сводя с меня зеленых глаз. — Я решила показать, как это делается правильно. И ее рот накрыл мой член. О, боги, это было совсем по-другому. Не грубый напор, а искусство. Движения были медленными, дразнящими, работали только губы и кончик языка. Она обводила головку, нежно посасывала, создавая невероятное напряжение. Потом пошла глубже, но не рывками, а плавно, обволакивая, ее горло было расслабленным, принимая меня полностью. Ритм постоянно менялся — то быстро и мелко у самого края, то медленно и глубоко, доводя до безумия. Елена сверху зашипела от ревности и злости, ее бедра начали двигаться быстрее, она терлась о мой живот, пытаясь перетянуть внимание на себя. Наташа отстранилась, смерила сестру холодным взглядом, потом посмотрела на меня. — Она берет. Я — соблазняю. Разница фундаментальна. В ярости Елена сорвала с себя трусики и одним резким движением насадила себя на мой член. Узкая, горячая, влажная. Она закричала и начала яростно двигаться, заставляя меня стонать. Но Наташа не позволила ей доминировать. Она снова наклонилась, и ее рот нашел мои яйца. Она принялась вылизывать и посасывать их, пока Елена скакала на мне. Это было слишком. Два разных, но одинаково сильных удовольствия, атакующих одновременно. Я был готов взорваться. — Моя очередь, — прорычала Елена, соскальзывая с меня и грубо толкая Наташу. Она откинула меня на спину, и я почувствовал, как ее горячий рот снова накрывает мой член. Но тут же моей груди коснулась мягкая грудь Наташи. Ее рука скользнула вниз, обхватила мой член у основания и начала двигать им в такт движениям рта Елены. Одна двигала рукой, вторая — ртом, и их движения были идеально, пугающе синхронны. Я не выдержал. Рывком, полным первобытной ярости, оттолкнул Наташу и схватив Елену за бедра, я перевернул ее и вошел сам — глубоко и резко, вбиваясь в нее снова и снова. Наташа тут же прижалась ко мне сзади, ее горячая ладонь снова нашла мой член и начала помогать моим толчкам, а губы нашли шею, покусывая и оставляя влажные следы. Елена кончила первой, с громким криком впиваясь ногтями мне в спину. Ее горячие, пульсирующие спазмы выжали из меня остатки самоконтроля, и я излился в нее, чувствуя, как мир распадается на миллион раскаленных осколков. Не давая опомниться, Наташа оттолкнула сестру и оседлала меня сама. Она двигалась медленно, пластично, ее бедра выписывали круги, и это было мучительно сладко. Елена, все еще дрожа, подползла и припала ртом к ее груди. Тихий стон сорвался с губ Наташи, когда она запрокинула голову, и ее оргазм был тихим, но глубоким. Я почувствовал, как ее тело затрепетало, а киска запульсировала вокруг моего члена. Они не закончили. Они менялись местами, использовали мое тело, как хотели. В какой-то момент я оказался сзади Наташи, туго входя в нее, пока Елена ласкала ее спереди, их стоны сливались в один. Это был хаос из потных тел, влажных звуков и густого запаха секса. Я кончил еще раз, и еще, пока не потерял счет. Когда все закончилось, я лежал без сил, а они — по бокам от меня. Хаб гудел, экран мигал. Елена усмехнулась, лениво целуя сестру в плечо. — Я же говорила, мой способ лучше. Прямолинейный. Наташа улыбнулась. Ее рука медленно поглаживала мой член, который, вопреки всякой логике, был снова в боевом положении. — Мы обе хороши, сестренка. А он… — ее взгляд, направленный на меня, больше не содержал игры. Только чистое, ледяное чувство собственности. — Он наш. Наш… Наш. НАШ!!! Слово ударило по сознанию, как молот по наковальне. Черные Вдовы, ведущие за мной охоту… Неожиданное проникновение на Базу, о которой не знает практически никто… Наташа в гражданском… Моя собственная тупость и ватность мыслей… Инвентарь, стимуляторы, оружие... Неужели я настолько позволил себе расслабиться? Превозмогающим мысленным усилием я заставил себя открыть глаза. В реальности. Теплые женские тела исчезли. Их заменил холодный, чуть липкий кожзам дивана. Запах секса и духов сменился стерильным запахом озона от серверов. Вместо стонов и дыхания — монотонный, низкий гул вентиляции. Я был один. — Пиздец, блять… — вырвалось хриплым шепотом. — Нужно зафиксировать: после длительного воздержания и отсутствия отдыха эротические сны становятся чертовски реалистичными. Мелкой неприятностью было еще и то, что у меня произошла поллюция. И, судя по состоянию джинсов, несколько раз. Хотя… справедливости ради, по сравнению с тем, чтобы реально быть сожранным двумя супершпионками-соблазнительницами, это я еще легко отделался. С другой стороны, с той же Наташей я вообще-то хочу выйти на контакт. Интересно, как теперь я буду смотреть ей в глаза на переговорах? Я сел, тряхнув головой, и посмотрел на настенный экран. Что там у нас сейчас на повестке дня? Вторник, 29 сентября. Я пропал из инфополя почти на четыре дня, будучи полностью оторванным от мира. Надеюсь, меня не потеряли? Надо съездить домой, проверить обстановку. По идее, спецслужбы уже достаточно помариновались, приманка в виде патента должна быть ими проглочена. Но сначала… Сначала нужно вернуть себе контроль. Тесты костюма. И гача. А еще поесть... --------------- Строго 18+ сцену не судите, это первый опыт в писательстве чего-то подобного, старался сделать её наименее кринжовой, по поводу просьбы не делать поспешных выводов... Это связано с тем что на Бусти уже несколько человек побомбили в комментариях раньше времени.