Глава 6 — Глава 6. Ты еще об этом пожалеешь!

Глава 6. Ты еще об этом пожалеешь! — Кто бы мог подумать, что у нашего боевого принца может появиться своя принцесса, ха-ха-ха! — Гарри смеялся в холле здания Осборнов, а люди, стоявшие вокруг, молча поддакивали. Вернее сказать, не смели возразить — все-таки это была его территория. С самого детства Питер и Гарри находились под защитой бойкого Юры. Благодаря их дружбе с Юрой Питер уже не был таким слабохарактерным, как раньше, а, напротив, стал довольно разговорчивым и смелым в кругу друзей. Но когда Юра услышал, что Гарри назвал его «известным гомиком», его лицо невольно потемнело. — Гарри, ты слишком высокомерен. Как думаешь, что сделает дядя Норман, когда узнает, что ты бросил свою первую любовь? — безжалостно произнес Юрий. Гарри, не ожидавший, что Юра его слышит, изменился в лице, повернулся и тут же посерьезнел: — Юра, пожалуйста, не рассказывай об этом моему отцу! — с мольбой в голосе сказал Гарри. — Это будет зависеть от твоего поведения, — ответил Юрий. Подойдя к выходу из здания после разговора, Юра повернулся к Гарри: — Иди, Гарри, лучше сходи к отцу. И не забудь передать от меня привет дяде Норману. Закончив беседу, Юра взял Гвен за руку, и они покинули «Оскорп». Когда фигуры Юры и Гвен скрылись из виду, с лица Гарри сразу же сползла натянутая улыбка. Полный злобы, он развернулся, подошел к лифту и вошел внутрь, попутно нажав кнопку самого ненавистного им этажа. Выйдя из лифта, Гарри подошел к одной из дверей, задержался на несколько мгновений, глубоко вздохнул, потом решительно открыл ее и шагнул внутрь. — Отец? — несмело произнес он. — Гарри, ты уже со всеми своими друзьями поздоровался? — Норман, стоявший прямо перед сыном, даже не взглянул на него. С суровым выражением лица он был погружен в свои эксперименты, и, казалось, сын его вообще не интересовал. — Да, папа. Юра просил передать тебе привет, — ответил Гарри, нервничая в присутствии отца. Нервозность Гарри не ускользнула от Нормана, который все же удостоил Гарри непродолжительного презрительного взгляда. Трусость сына, по его мнению, оставалась неизменной еще со времен начальной и средней школы, когда он учился за границей. — Хм! Гарри, я не стану говорить, что ты хуже Юры или Питера. Если не брать в расчет Питера, то у Юры с детства не было ни отца, ни матери. И хотя ему помогало семейство Паркеров, он один из лучших в университете! — Норман уже не скрывал своего отношения к сыну и повысил голос. — Юра Уинтерс! Питер Паркер! Гвен Стейси! Каждый из них — лучший среди молодых. Советую тебе задуматься, почему ты так сильно от них отстаешь? Когда жена Нормана, Эмили Лайман, умерла вскоре после рождения Гарри, отец практически не уделял сыну внимания, а когда все же у него находилось время для Гарри, он то презрительно унижал его, то гневно отчитывал. Гарри промолчал, низко опустив голову и даже не пытаясь возразить, что еще больше разозлило Нормана. — Ааа… Мне еще нужно успеть на встречу, а я трачу свое драгоценное время на тебя, — рявкнул Норман, снял белый халат и сердито вышел из лаборатории. Гарри остался стоять посреди груды экспериментального оборудования с мрачным выражением лица. — Однажды я докажу тебе, что ты глубоко заблуждаешься! — срывающимся голосом отчаянно выкрикнул он в глубины лаборатории, сел на пол и заплакал от тоски. ­­——— — Лекарство! — Курт Коннорс яростно стукнул кулаком по столу. Он только что узнал, что из-за медленного прогресса его эксперимента школа и «Оскорп» собираются отозвать финансирование и закрыть проект. — Осталось так мало времени! — Коннорс посмотрел на место, где должна была быть его правая рука, затем перевел взгляд на формулу, написанную Питером на зеленой доске позади. — Питер, мы больше не можем ждать, — медленно произнес он. Коннорс взял со стула белый халат и направился в лабораторию, готовясь усиленно работать до поздней ночи. В это же время в другой лаборатории Отто Октавиус проводил собственные эксперименты с протезом. Используя чип в задней части мозга, он управлял движениями протеза, пытаясь поднять стоящий перед ним стакан. Сначала эксперимент продвигался удачно, и Отто даже начал улыбаться, охваченный надеждой, но внезапно протез вышел из-под контроля, резко дернулся, и стакан разлетелся на осколки. — Черт! — не сдержался Отто, глядя на разбросанные повсюду осколки стекла. Немного успокоившись, он начал готовиться к следующему эксперименту, но тут раздался громкий стук в дверь. — Доктор Октавиус, — произнес вошедший Норман с каменным лицом. Отто удивленно вскочил. «Оскорп» был главным спонсором его эксперимента. Он поспешно спросил: — Мистер Осборн, чем могу быть полезен? Норман, с холодом и презрением в глазах, надменно ответил: — Отто Гюнтер Октавиус! По итогам голосования совета директоров ваш эксперимент единогласно решено прекратить. У вас есть три дня на то, чтобы собрать вещи и убраться отсюда! Слова Нормана ударили Отто, как тяжелый молот. Он скривился и выкрикнул: — Так нельзя! У меня все получится! Мне просто нужно больше времени, и я все сделаю! — Мы дали вам достаточно времени! — Норман, обычно спокойный, сегодня не сдерживал гнев. — Я сейчас не в настроении, Отто! — Ты еще об этом пожалеешь! — Отто стиснул зубы, подавляя ярость, зародившуюся в глубинах его души. Норман, быстро вернувшийся к своей привычной манере отстраненного руководителя, медленно произнес: — Не думаю, что я буду жалеть, доктор Октавиус. Хоть когда-нибудь и хоть о чем-нибудь.