Шествие двигалось вперёд, и Сыкун Хуан про себя кивала: она опасалась, как бы Су Чанкун, столкнувшись с этакой пышностью, не оробел, — но на деле Су Чанкун повидал немало бурь, доводилось ему и одному стоять против тьмы ратей, так где уж этакой картине его напугать?
Лицо его было бесстрастно, неулыбчиво, голова высоко поднята, грудь выпячена, ступал он поступью дракона и тигра — и никому, кто видел его, и в голову не пришло бы, что грозный «молодой главарь» перед ними — переодетый юнец.
Зал Со
Шествие двигалось вперёд, и Сыкун Хуан про себя кивала: она опасалась, как бы Су Чанкун, столкнувшись с этакой пышностью, не оробел, — но на деле Су Чанкун повидал немало бурь, доводилось ему и одному стоять против тьмы ратей, так где уж этакой картине его напугать?
Лицо его было бесстрастно, неулыбчиво, голова высоко поднята, грудь выпячена, ступал он поступью дракона и тигра — и никому, кто видел его, и в голову не пришло бы, что грозный «молодой главарь» перед ними — переодетый юнец.
Зал Со
Шествие двигалось вперёд, и Сыкун Хуан про себя кивала: она опасалась, как бы Су Чанкун, столкнувшись с этакой пышностью, не оробел, — но на деле Су Чанкун повидал немало бурь, доводилось ему и одному стоять против тьмы ратей, так где уж этакой картине его напугать?
Лицо его было бесстрастно, неулыбчиво, голова высоко поднята, грудь выпячена, ступал он поступью дракона и тигра — и никому, кто видел его, и в голову не пришло бы, что грозный «молодой главарь» перед ними — переодетый юнец.
Зал Со