Лицо Су Чанкуна было непроницаемо, как стоячая вода. Хоть он и ушёл вперёд, оставив лекаря Хуа Шаня с учеником позади, в душе он смутно чуял, что давешний его поступок привлёк к нему внимание, и опасался, как бы у кого не зашевелились худые мысли; оттого, поколебавшись, он повернул назад — и застал то, что произошло.
Богатство будит в людях алчность: и вот среди вольного люда нашлись те, кто прямо кинулся грабить!
— Это… это он… — у крепыша по лбу заструился холодный пот: он узнал Су Чанкуна.
Лицо Су Чанкуна было непроницаемо, как стоячая вода. Хоть он и ушёл вперёд, оставив лекаря Хуа Шаня с учеником позади, в душе он смутно чуял, что давешний его поступок привлёк к нему внимание, и опасался, как бы у кого не зашевелились худые мысли; оттого, поколебавшись, он повернул назад — и застал то, что произошло.
Богатство будит в людях алчность: и вот среди вольного люда нашлись те, кто прямо кинулся грабить!
— Это… это он… — у крепыша по лбу заструился холодный пот: он узнал Су Чанкуна.
Лицо Су Чанкуна было непроницаемо, как стоячая вода. Хоть он и ушёл вперёд, оставив лекаря Хуа Шаня с учеником позади, в душе он смутно чуял, что давешний его поступок привлёк к нему внимание, и опасался, как бы у кого не зашевелились худые мысли; оттого, поколебавшись, он повернул назад — и застал то, что произошло.
Богатство будит в людях алчность: и вот среди вольного люда нашлись те, кто прямо кинулся грабить!
— Это… это он… — у крепыша по лбу заструился холодный пот: он узнал Су Чанкуна.