Толпа расступилась, давая дорогу; Дучжэнь с несколькими монахами в чёрном прошёл сквозь народ и направился прочь из городка Женьшеньщиков.
А миновав толпу, Дучжэнь стёр с лица мягкую улыбку, и оно сделалось безучастным:
— В погоню! Его настигла моя Ладонь, Пронзающая Тучи, — далеко не убежит!
На деле при таком мастерстве Дучжэню одной ладони в полную силу хватило бы, чтобы уложить Янь Суна на месте или искалечить; просто убивать на виду у всего народа значило бы подпортить взлелеянный им обра
Толпа расступилась, давая дорогу; Дучжэнь с несколькими монахами в чёрном прошёл сквозь народ и направился прочь из городка Женьшеньщиков.
А миновав толпу, Дучжэнь стёр с лица мягкую улыбку, и оно сделалось безучастным:
— В погоню! Его настигла моя Ладонь, Пронзающая Тучи, — далеко не убежит!
На деле при таком мастерстве Дучжэню одной ладони в полную силу хватило бы, чтобы уложить Янь Суна на месте или искалечить; просто убивать на виду у всего народа значило бы подпортить взлелеянный им обра
Толпа расступилась, давая дорогу; Дучжэнь с несколькими монахами в чёрном прошёл сквозь народ и направился прочь из городка Женьшеньщиков.
А миновав толпу, Дучжэнь стёр с лица мягкую улыбку, и оно сделалось безучастным:
— В погоню! Его настигла моя Ладонь, Пронзающая Тучи, — далеко не убежит!
На деле при таком мастерстве Дучжэню одной ладони в полную силу хватило бы, чтобы уложить Янь Суна на месте или искалечить; просто убивать на виду у всего народа значило бы подпортить взлелеянный им обра