Глава 75 — 075

Глава 75   По дороге назад я подбирала валявшиеся ветки. Изначально я вообще не собиралась ему ни в чём помогать, но, вспомнив Квентина, который, решив, что я тону, не раздумывая бросился в воду, подумала, что хотя бы дров для нагрева воды на ванну стоит насобирать. Когда я начала собирать сучья, к делу подключился и Рейкарт. А потом, к нашему удивлению, и Квентин — с неуклюжими движениями, но всё же стал подбирать ветки вслед за нами. Мальчишка понятия не имел, какие ветки годятся на растопку, и хватал что попало. Но мы с Рейкартом не смеялись и не одёргивали его. Просто молча позволяли делать по-своему. К тому времени, как мы добрались до замка, дров у Квентина в охапке было больше, чем у меня. Его дорогая одежда смялась, изодралась и пришла в полный беспорядок, но Квентин, как ни странно, выглядел довольным. Увидев нас, Колокольчик набросился с упрёками: мол, в такой-то промозглый осенний день лезть в воду — вы в своём уме? Быстро мыться и вылезать! Я украдкой занесла охапку дров в комнату Квентина и сбежала. Воду помогал греть Рейкарт, и мы с Квентином, сев ужинать гораздо позже обычного, слышали, как у каждого из нас громко урчит живот. Разливая нам горячий суп, Колокольчик проворчал: — Кто тут ребёнок, а кто взрослый, ей-богу… — Хватит ворчать. — Зачем вы полезли в озеро? Так уж не терпелось вытащить эту лодку или что это там было? Можно было подождать людей и достать её как следует, безопасно… Нет, ну почему я должен каждый день читать вам нотации. — Колокольчик. Я сделаю тебе холодильник. — Это что такое? Я одной рукой зачерпывала суп, а другой показывала вниз, на подземелья замка Маррон. — Внизу есть что-то вроде тюрьмы. Помнишь, как там было до очистки? — Ещё бы. Там всё было забито чёрной скверной, хоть глаз выколи, как же страшно было. И вообще это не «что-то вроде тюрьмы», а самая настоящая тюрьма. Если не тюрьма, то что же тогда? — Мы заполним её овощами, зерном, яйцами и всем таким. А потом всё это оскверним. — Так вы-таки решили превратить нас всех в демонов? — Нет! Мне было обидно. — В каждой камере — свои продукты. Мы их «оскверняем», а когда понадобится, достаём и очищаем. — А. — Они не испортятся, не сгниют и останутся в идеальном состоянии. «Современные люди называют это холодильником», — пояснила я с довольным видом. Некоторое время все молчали. Рейкарт с Квентином о чём-то серьёзно размышляли, а Колокольчик переводил взгляд то на моё лицо, то на пол, под которым находилось подземелье. Потом осторожно спросил: — Надо только положить внутрь? — Именно. — Животных, понятно, исключаем — всё равно им детёнышей на воле приносить, но вот зерно и овощи… — Можно хранить вечно. — Госпожа Хейли. — М? — Я говорил вам, что люблю вас? Колокольчик подошёл, взял моё лицо в ладошки и чмокнул по разу в каждую щеку. — Холодильник — это просто чудо. Я так и думала.     С того дня и до возвращения Фатимы и жителей вотчины началась наша одиссея по созданию холодильника. Всё оказалось не так просто. Мы начали эксперименты с самыми скоропортящимися продуктами, но подземная тюрьма и без того была такой прохладной, что понять, работает ли задумка, было невозможно. Больше всех горел идеей Колокольчик, а больше всех предлагал решений, на удивление, Квентин. — Давайте проверять не портится — не портится, а прорастает — не прорастает? Поставим туда немного уже проклюнувшейся рассады и посмотрим, будет ли она расти… — В тёмной и холодной подземной тюрьме она, разумеется, расти не будет. — Ты прав. Надо подумать иначе. Кивнув на замечание Колокольчика, Квентин предложил ещё: — Что у нас хорошо растёт в тени? Мох! Возьмём мох, нальём воды и посмотрим, будет он расти или нет. — Мох ведь вообще растёт медленно, нет? — Вот бы знать, что растёт быстро. В тёмной и сырой подземной тюрьме две мелюзги, скорчившись, разговаривают — тема, надо сказать, на редкость здравая и научная, что приятно. Но с какого это времени на них поставили «корейский патч скорости»? Не к спеху же. — Не обязательно заставлять это расти так быстро, если продолжать… — Нельзя! — Нельзя! Квентин и Колокольчик одновременно покачали головами. Пришлось задействовать великую мудрость современного человека и решить заботы одного ребёнка и одной феи. — Сделаем проращивание бобов. Ящик для ростков. — Что это? — Это что такое? — Вы ростков бобов не знаете? Я ведь знала, что так и будет, и заранее закупила кучу бобов! Поднявшись из подземелья на кухню, перевернула весь буфет в поисках посуды, которую можно приспособить под проращивание, а потом снова устроила суету, замачивая бобы. Как это обычно бывает у тех, кто не умеет готовить, — после моего набега кухня превратилась в разгромленный беспорядок, почти в выжженную землю. Колокольчик ходил следом за мной и разбирал кухню; когда Квентин подошёл помочь с уборкой, он проворчал, что как ни посмотри, в этом доме двенадцатилетний гораздо толковее взрослого. Но стоило им увидеть мой ящик с ростками, давший всходы за один день, оба, потеряв дар речи, подняли на меня глаза. — Как вы это сделали? — Не скажу. Через двое суток ростки вытянулись, а на третий — подросли так, что прямо «подняли головы». В их глазах я стала кумиром. — Так, по горсти — в каждую комнату. Мы уже знаем, сколько они вырастают за сутки, так что накачаем комнаты отсюда и до вон той скверной и посмотрим на реакцию. А теперь — все вон. — Хочу посмотреть… Квентин хотел посмотреть, как я наполняю всё скверной, но Колокольчик удержал его, сказав, что это опасно. — Опасно, уходите. Лишь убедившись, что ребята поднялись наверх, я обошла тюрьму и наполнила её скверной: в одних комнатах — чуть-чуть, в других — умеренно, где-то — очень много, а кое-где — до отказа. Так прошли ещё три дня.     — Хозяйка, мы вернулись! Спустя неделю Фатима явилась в зелёном шелковом платье и в чёрной меховой накидке. На руках — белые кружевные перчатки. При всей этой роскоши она въехала, раздвинув ноги, сама правя повозкой, чем и рассмешила меня. — Похоже, шопинг удался. — Что такое «шопинг»? — Есть такое слово. Всё, что хотела, купила? — Да! Уф, хотела ещё, да места в повозке не хватило. В следующий раз надо прикупить ещё парочку. Кстати, вы же до сих пор ездите в грузовой повозке? У дворянина должна быть отдельная дворянская карета. — Что купила? — Еды на зиму целую кучу, шляпы и перчатки, игрушки, какие детишкам нравятся… С этими словами она распахнула дверцы своей повозки и с гордостью показала штабеля ящиков. — Это всё — одежда для госпожи! — Что? Зачем?! — Платья, платья! — С какой стати мне носить платья?! — Потому что вы — хозяйка? Да ладно, у вас в замке и так дел немного. Не оправдывайтесь, мол, работать неудобно: просто надевайте, когда я буду вас наряжать. Вы знаете, сколько души я вложила, выбирая их? Вмешался Квентин: — Она права. Одежда — это не просто показуха, она может быть символом статуса и власти. Если лорд ходит одетым как крепостной, понравится ли это подданным? Нас учили, что нет. — А… да. Я именно это и имела в виду. Фатима неловко посмотрела на Квентина. Я лишь пожала плечами.