.
Удачный момент настал, когда следователя, наконец, загнали в куст гортензии. Ута поднырнул под свистящий в воздухе *куинке* и метнулся наперерез вдоль зарослей. Крупные соцветия хлестали по лицу, но гуль в битве полагался в основном на слух. Биения сердца достаточно.
До голубя он не добрался.
Щелчок затвора донёсся с другого края поляны.
— Мадо-о-о-о-са-а-а-а-ан! — с воем раненный патрульный спустил курок. Юноша не участвовал в битве, но он был ещё жив, а чемодан с собственным оружием упал прямо под руку. Пока патрульный открыл застёжку, пока вытащил, сражение переместилось дальше. Мадо-сан в зарослях, а гуль, которого приняли за мёртвого, очень резво летит в сторону старшего следователя.
Простым патрульным не выдавали серьёзного оружия, подходящего для сражения с S-классом. Пули стандартного Q-автомата могли и не пробить шкуру опасного монстра. Но против большинства они всё же годились.
А уж чтобы сбить яростную, целеустремлённую концентрацию атакующего гуля их хватило.
Отвлёкшись, Ута совершил ту же ошибку — запнулся в собственных ногах.
— Ху… — попытался выругаться парень, кляня кое-чей *пацифизм* и живучих голубей.
Мадо с дикой ухмылкой подался вперёд. Послушный его воле куинке-хлыст втянулся с чавком, выпрямляясь в острую пульсирующую пику.
Перед глазами парня всё замерло, словно в замедленной съёмке.
Ута так и видел, как всё повторится… Пика войдёт в его сердце, как давешний кинжал из специальной стали. А потом куинке раскроется и перемешает внутренности всмятку. И после такого подняться будет уже совсем непросто.
Желание жить поглотило гуля.
Звук лопнувшей струны заполнил барабанные перепонки во второй раз за день.
Но боли не последовало.
Ренджи — *пацифист, сука,* Ренджи, — рванул наперерез Белому. Парень налетел, как ураган, крылом сметая ветки и бутоны кустарника. Свернувшийся в пику куинке он схватил голой рукой, а второе крыло вытянулось в струну, и в сторону выжившего патрульного полетели новые перья.
Тот успел закрыться чемоданом, но ноги ему прошило несколько острых осколков.
Боевые действия и не думали останавливаться.
Куинке в руке Ренджи мгновенно сделался жидким, вытекая из железной хватки. Мадо отпрыгнул с пути крыла обратно в центр поляны. Но и Ренджи тоже не останавливался. Ударив крылом по самому себе, он обернулся в него на манер плаща. Одно крыло осталось атакующим, второе служило защитой.
…Мадо Курео любил читать. Особенно — отчёты по боям с гулями. Каждый день он приходил отметиться в офис, садился за личный компьютер и просматривал документы, фото пойманных гулей, фото подозреваемых, мест происшествий. Ставил отметки на специальную карту, сравнивал с официальной статистикой. Это милое хобби Белого Голубя порой выручало его самым банальным образом: гули-папы, мамы, братья, сёстры были похожи друг на друга не только типами кагуне, но и внешне. Нападающий беловолосый сопляк (тоже седой? Какие монстры нежные пошли!) замотал морду в шарф. Да и крылья — стандартная форма растущего из плечевого пояса кагуне типа *уккаку*.
А вот защитная форма у чисто атакующего, дальнобойного *уккаку* — это что-то новенькое. Но на самом деле — хорошо забытое старенькое. Такая прелесть встречалась в архиве трижды, и все три раза потом имела успех в качестве личного оружия сильнейших бойцов CCG.
— Родственничек Наруками! — восхитился Мадо, — Ещё не закончились?
Ренджи зарычал и расправил оба крыла. По поляне прошлась волна электричества, и в очередной раз закрученная воронка хлыста уже не спасла Белого.
Мадо предполагал, что дальше его ждёт атака электричеством, он готовился к ней. Но никакая подготовка не помешала ему завизжать от боли, как девчонке.
Спазм скрутил тело.
Да и помощи ждать неоткуда: недоучка на другом конце поляны бился в судорогах.
Мужчина заткнулся, стоило только звенящим молниям погаснуть.
Сквозь хрипы Мадо продолжал смеяться, булькая пересохшим горлом. Обмякший в руках куинке провис, с него осыпались крупные обугленные куски. Основной удар принял на себя именно он.
Ситуация приняла дурной оборот. Но Мадо Курео был сделан из иного теста. Он не умел останавливаться.
— …ку-хи-хи-ха-ха-ха… — скрипел мужчина, отползая от наступающего на него гуля, — Кха… видел я эту Наруками… Красиво сдохла, шлюшка. А жаль…
Лучше бы Мадо молчал.
Масляные глазки, полубезумная ухмылка и очень выразительное лицо следователя вызывали смутное чувство отвращения даже у Уты. Больной на всю голову голубь жалел о покойнице. Очень по-инквизиторски жалел. То ли хотел лично её запытать, то ли расчленить труп, то ли вовсе оттрахать монстра, который оказался красивой молодой женщиной. Ксенофилия, некрофилия, изнасилование — хочу! — и всё написано на лице следователя большим и крупным шрифтом.
— Ой, — только и сказал Ута, глядя на происходящее со стороны.
К смутному чувству отвращения добавилось узнавание. Безликий видел подобную ситуацию уже раз десять в исполнении совершенно другого следователя. Тот выделялся своей невозмутимой рожей и в бою обычно молчал.
Но Рен-чана так легко было раздразнить… Если знать, что упомянуть.
Ренджи зарычал раненным зверем и кинулся на голубя голыми руками. И ведь насколько неотвратимо Ворон на пару с Безликим за минуту до этого оттеснили Белого в кусты? Так теперь спёкшийся *пацифист *настолько же потерял контроль за окружающей обстановкой!
А Мадо как раз дополз до оставленного чемодана из-под куинке.
Судьба, от которой Ренджи спас Уту, настигла его самого.
В огромном чемодане Мадо было два куинке. Первый обгорел в бою, но второй остался цел. По щелчку гибкий хлыст собрался в знакомую пику и с хлюпом вошёл в живот Йомо Ренджи.
Застывший Ворон беззвучно разинул рот.
А куинке мог бы и в сердце войти! Траектория клинка сместилась, когда на Мадо налетел Ута, симметрично втыкая руку в брюхо голубю.
События разворачивались за доли секунд.
Достав полный кулак вырванного куска печени, гуль плечом толкнул сородича, снимая того с пики. Ползущая по шершавому клинку плоть квакнула и чавкнула.
Кукольная физиономия Уты, руки по локоть в крови, горящий какуган у обоих гулей — всё мелькнуло над рухнувшим Белым Голубем.
Не теряя момента Ута одной рукой засунул в открытый рот придурка Ренджи утащенный кусок мяса, второй цапнул за ноги, перекидывая друга себе на плечо. И с ношей на плече рванул прочь от следователей, прочь с аллеи, прочь из района вообще.
Подыхающий человек за спиной булькал и что-то бормотал про «наконец-то, всерьёз».
Но Ута был уже далеко.
— Какого х..я?! — шипел он, запрыгивая на крышу. — Чё за нах..й?!
Не споткнулся ни разу.
Проклятие ведьмы порвалось!
Вовремя, б…дь!
Ута мог и всерьёз. Теперь. И Ренджи мог всерьёз. Сразу мог!
Но с..ка— Ренджи истерит, стоит кому-то упомянуть его покойницу-сестру. А когда оклемается, будет ныть, что напали на голубей рядом с домом. *Пацифизм!* Мол, если и убивать следаков, то подальше от Совиной кафешки.
Итори давно умотала. Что их двоих держит в этой дыре? Да ничего!
И, подхватив придурка поудобней, Ута помчался подальше от школы.
Легко и быстро.
Вблизи уже верещала сирена с отрядом быстрого реагирования.
Скоро здесь будет от голубей не продохнуть.
Ходу, ходу!
***
**Ута.**
Ута летел по крышам, наслаждаясь вернувшейся свободой передвижения. Ренджи очухался лишь на полпути к границе Нэримы. Пока Ута прикидывал, как бы не встретить боссов соседних районов, но при этом направить голубей на охоту куда подальше от Совиных угодий, бурдюк по имени Ворон зашевелился.
Лучше бы продолжал висеть мешком. Бежать не мешал и ладно.
Вопрос Уты был о двух частях: надо бы устроить бойню на другом конце Токио и уговорить *пацифиста* устроить эту бойню.
Вроде везде польза: и мяска добыть, и подозрения отвести, попрыгав перед камерами голубей да подальше от Нэримы. Можно даже мордой не светить. Так, чтоб только по имени признали.
С добычей жратвы Ута и в одиночку справится, но примелькаться нужно двоим, Безликому и Ворону.
— Где?... — сипло, сдерживая порывы к тошноте, спросил Ренджи из-за спины. Ута фыркнул.
— Снова здорово, Рен-чан, — весело заявил он, не думая отвечать, — А я-то думал, ты перерос *это*.
*Этим* был режим берсерка, который включался всякий раз, когда какой-нибудь голубь упоминал покойную сестру Ворона. К счастью, немногие знали об этом забавном факте. И уж тем более немногие могли воспользоваться этим знанием. Ренджи, когда слетал с нарезки, бил быстро и сильно. Но вслепую. И тот же Арима Кишо, убийца, мог разделать Рен-чана под орех.
Арима Кишо, известный как Бог Смерти, мог любого разделать под орех. Даже Сову. Но Сову — с трудом.
А ещё Арима использовал в качестве оружия куинке *уккаку*-типа. То есть меч, которым он и без того неплохо махал, мог раскрываться и пускать заряды. В его случае — большие и опасные молнии. Назвали эту штуку «Наруками» в честь богини грозы. А сделана она была из внутренностей старшей сестры Ренджи. И Ренджи корёжило от одного вида Аримы и его меча.
Вот так-то.
По счастью, Бога Смерти на улицах встретить можно нечасто: район не тот. Да и сам голубь — птица высокого полёта.
Ута был согласен с Совой лишь в одном. Затея отомстить Богу Смерти — дурная. Тренироваться, чтобы стать сильнее, — хорошо. Весело жить и вкусно кушать — хорошо. А мстить *Богу Смерти* — плохо.
Но *chyort* с ним, с Аримой. Какого х…я Рен-чан вызверился на левого голубя? Этот седой мудак был тем ещё больным ублюдком. Но! Ау! А пацифизм?
— Ты его видел? — сдавленно спросил Ренджи, — Куда ты несёшься?!
— Да видел, видел… — пробурчал Ута, — Жрать идём. В гости.
Мол, поохотиться в другом районе.
Ренджи с шумом втянул воздух. В холодильнике в подвале «Антейку» лежало килограмм триста свежего мяса. Но идти туда сейчас — оставить приличный шанс, что голуби отследят их прямо до двери гульего кафе.
Ута, очевидно, принял этот факт во внимание, и теперь пёр как паровоз на другую часть Токио.
— Не в Итабаси, — предупредил Ренджи, — И лучше не в Кита.
Итабаси — северный, 19-й район. Кита — расположенный ещё дальше, 17-й район. В первом место босса не могли поделить двадцать гулей. И они постоянно курсировали по своим угодьям, защищая небольшие участки района от конкурентов, зато пытаясь пробраться на соседние. Против такой толпы в их состоянии парням не выстоять. Что касается Киты, там хозяином был ленивый и мнительный гуль SS-ранга. Встретить его шанс невелик, но объяснить, что никто ничего дурного в виду не имел — почти невозможно.
От предупреждений босс Синдзюку отмахнулся.
— Сам знаю, — хмыкнул он, — Ута-экспресс прибывает в Сайтаму через полтора часа. Пожалуйста, пристегните ремни.
— Я могу сам идти.
— Угу. Ползти ты сам можешь. Ута-экспресс прибывает в Сайтаму через полтора часа. Пристегните ремни, пассажир-сан. И не дёргайтесь. Ута-экспресс прибывает в Сайтаму через полтора часа. Цени, с..ка.
***
К вечеру парни были здоровыми, сытыми, в рваных куртках и с послужным списком в 11 новых драк. Развалившись на крыше убежища Уты в Синдзюку, оба пялились на звёзды, как в старые добрые времена. Несколько лет назад голуби только-только нашли семью Падальщика, и тот еле-еле успел сбежать, оставив жену отбиваться от отряда под командованием Аримы. Тогда Ренджи постоянно лез голубям в пасть, пытался отыскать Бога Смерти, сторонился и гулей, и людей, хотя с упорством носорога пытался не пропускать занятий в средней школе.
А Ута как раз тогда твёрдо-твёрдо решил обзавестись «другом». И выбрав в самоучители несколько томиков сёнен-манги, истово следовал инструкциям: подраться-поговорить-подраться.
Как они не поубивали друг друга — тайна. Наверно, виноват Сова. Тот самый гулеед-сектант, который переобул Ворона в свою религию.
Ута гладил раздутый живот и наслаждался красивым видом города. Смог, смрад, многоэтажки, железо, бетон, стекло, огни вывесок, Токийский залив где-то бесконечно далеко. И яркие-яркие звёзды… лепота.
— Ты так и не рассказал, что там произошло, — лениво заметил Ренджи.
— Где? — сыто икнул Ута, — А… Ну, познакомиться хотел, вот.
— И как?
— Не успел. Вон, учителя отловили с Итори… Мелкий Канеки учится лучше, чем ты!
Ренджи пожал плечами. Лучше — не лучше. Он учится и пока не раскрыл себя. Уже хорошо. Вот как с колледжем быть? Или с институтом? Получится? Возможно.
С другой стороны большинство гулей хоть раз в жизни да меняли документы. Раскроют под одним именем, следом нужен новый паспорт. Найти такой можно. А вот корочки о высшем образовании — уже не так просто. Их тоже можно купить. А потом голуби отследят такого покупателя. Не один гуль попался на желании полностью восстановить жизнь, к которой привык. Престижная профессия, статус — их не получить без нужных бумажек. А чем больше этих бумажек, тем легче голубям найти задравшего нос гуля.
Вот и получается, что, если что-то пойдёт не так, уже никому не докажешь, что учился в Токийском Университете или ещё где.
Или пойти учиться, а там будь что будет? Раскроют — так раскроют, значит, в подполье. А до того — насладиться жизнью.
— Голуби там откуда взялись? — уточнил свой вопрос Ренджи.
— А, — пробормотал Ута, — Это я прошляпил.
Ренджи выжидающе молчал.
— На сотовом кнопка вызова, — пояснил Безликий, — А я не отобрал. Но каков учитель! — бесцветно возмутился парень, — Баллончик с собой, газовый, две штуки. Телефон — и тот с кнопкой… — подумав, Ута добавил, — А струю в морду мне направить не смог. Зато голубей втихую вызвал. Ну каков!
— Он ещё жив?
— Хы! На Итори запал.
— Дура.
— Ага.
Хм, наверно так же думал Арата-сан, когда Ренджи пытался ему предложить раскрыть себя перед ведьмой. Ведьму-то вроде проверили на Уте, но и то ещё не известно, что у неё на уме. Может, давно следовало её… того? Кокнуть, съесть и не мучиться.
Теперь вот Итори решила пройтись по краю, проверить любовь-морковь на себе.
Да и учитель этот таинственный… С ума сошёл, что ли? «Влюбился в Итори» звучит примерно так же, как «прыгнул в вулкан». Костей от него не останется. Ну и кто ему доктор?
— Зато ты видел?
— Хм?
— Всё прошло! — гордо сообщил Ута, имея в виду, что за весь день больше ни разу не запнулся, — Проклятия больше нет!
— О, — удивился Ренджи. Действительно же прошло, а он не обратил внимания. Всё вернулось как было, — Поздравляю. Срок истёк, что ли? Вовремя.
— Не… Там, похоже, не срок, — задумчиво пробурчал себе под нос Ута, — Тут такое дело… Похоже, чем сильнее хочешь, тем быстрее всё закончится. Вот. Даже волшебный барьер можно лопнуть.
Ренджи промолчал, переваривая услышанное. На его лице застыло нечитаемое выражение. В любом случае, Ута, севший на черепице, понять ничего не смог.
— Эй… Эй, ты чего там завис! — возмутился гуль минут через десять.
Ренджи отмер. И еле успел заглушить короткий смешок шарфом. Кошмар. Ха. Ха. Вокруг одни… ха. И Безликий туда же.
— Ута-кун… ты мазохист, — меланхолично заметил Ворон, кривя губы и дыша через раз. Не смеяться. Кому сказано, не смеяться!
А кто-то ожидал иного? Вся эта эпопея с ведьмой тянет на особо эпичное извращение.
Ута скосил глаза на себя, пытаясь понять, в каком месте он «мо»-что-то.
— Я? Никогда не замечал. А что это такое? Новое ругательство?
…И будет по специальному «ругательству» для обоих, так? Итори укатится под стол и обхохочется там.
— Посмотри в интернете, — посоветовал Ренджи.
— Эй! Эй, не отворачивайся! Мне интересно!! Куда пошёл?!
Йомо Ренджи спрятал усмешку в шарф. Красивые звёзды, точно.
Обновлено: 13.02.2026