.
От попытки ещё разок напасть на Падальщика останавливали только два факта. Во-первых, тот был зятем Ренджи, которого Ута в последнее время волоком тащил на свою разведку. Во-вторых, первая драка, односторонняя и проигранная, была хорошим уроком.
Ута много, много думал.
А пока думал — собирал данные.
Там, где гули пройти не могли, запросто сновали люди. А уже людей можно и расспросить. При должном умении иные особи могли не то, что свой адрес назвать, так ещё и рост, вес и размер трусов.
Не Уте, нет. Парень такие данные был способен только угрозами вытрясти.
Но вот для Ренджи студентки и иные студенты могли расстараться и не только рассказать, но и показать. Ута лишь сидел рядом, загадочно молчал и не отсвечивал.
Все, что он хотел узнать, он узнал.
Дом, у которого он видел Ведьму, был достроен. Не слишком длинный, не слишком высокий, он быстро стал общежитием при университете словесности и права Камии-но-камидзи.
Ута тщательно запоминал. То, что ни один из его миньонов узнать не мог, студенты университета Камии разложили по полочкам сверх-подробно за один лишь гамбургер в кафе.
Ну, а также кучу слов и пару теплых улыбок в исполнении Йомо.
Тут любой бы растаял.
Гулям в шесть заходов притащили карту квартала, план искомого здания, фасады и схему вентиляции. А также много-много фотографий.
Ута, напрягая ослабшее при свете дня зрение, вглядывался в фото. Вид каждой картинки портил Падальщик, но информация есть информация.
Йомо благодарил, разливаясь соловьем, парой-тройкой фраз выдавая трагические истории, почему именно ему так необходимы такие вещи. И ему верили! И хотели помочь! И помогали!
Талант.
Если бы Ута не знал, кого сюда привел, тоже бы поверил каждому слову. Ренджи словно змей зачаровывал. То повернется, то сгорбится чуть-чуть, отведет глаза, наоборот посмотрит прямо. По чуть-чуть, не прекращая быть старым, знакомым, монотонным занудой.
Как? Ну вот как?!
Ута сидел, слушал, молчал в тряпочку. У него было отработано восемь гримас, которые он применял по щелчку.
Что поделать? Каждый крутится, как может. Йомо то и дело кивал сторону Уты, приплетая к своему вранью. Видимо, для достоверности. И коротко стучал по столешнице условные сигналы.
Ну что ж, что тут к чему они в итоге разобрались.
Дом был добротным, с хорошей отделкой и великолепными стенами, через которые ничего не слышно, как в самых дорогих отелях. При этом из шести этажей пять верхних были одинаковыми, состояли из множества крохотных студий. Студии — маленькие шкафчики на как раз для бедных студентов. И им по средствам, и по потребностям.
Честно, Ута бы в такой щели жить не смог. Он всегда выбирал себе просторные берлоги. Холод, грязь, вода — что угодно, но не конура размером с собаку.
Вот первый этаж дома, где поселился Падальщик, был куда интересней. Там располагался круглосуточный магазинчик и три большие квартиры, мощно огороженные от остальных халуп. Студенты вздыхали, мечтая однажды жить в таких же.
Новость о квартирах «для богатеньких» привела гуля в ярость.
По рассказам студентов выходило, что одну занял какой-то профессор с семьей («строгий, сдать ему культурологию почти невозможно»), другую — Ведьма с сыном («похожа на иностранку, младше тридцати лет, постоянно ездит на чёрных машинах с водителями»), а в третьей жил Падальщик («та-а-акой мужчина; одна беда — он отец-одиночка»).
Ута завидовал.
До этого он как-то не интересовался удобством или благосостоянием. Ему нравились большие помещения, да. Но при его социальных навыках долго жить на одном месте было нереально. Как и снять квартиру в респектабельном районе того же Синдзюку. Приходилось жить в подвалах и на чердаках, на заброшенных стройках и даже в землянках.
Ута и в коробке жил, было дело.
Нужно сказать, что большинство гулей делились на два типа: очень бедных и очень богатых.
Первые либо совсем не смогли вписаться в человеческое общество, либо перебивались низкими зарплатами там, где никто активно не проверял поддельные документы и отсутствие в электронных базах.
Их уделом был редкий, неквалифицированный труд.
Тех, у кого имелись настоящие паспорта и гражданство, было не так уж много. И они либо быстро теряли и то, и другое, либо поднимались наверх, туда, где деньги.
Второй тип — очень богатые гули — жили словно в другом мире. Они катались как сыр в масле и спускали баснословные суммы на людей-рабов, которых добывали обыкновенные ребята с улиц, вроде Уты и его банды.
Так и жили в Токио две касты гулей. Одни — наемники, другие — наниматели. Первые различали друг друга по личной силе, вторые — по средствам своих корпораций.
Это простого гуля Уту завтра засекут, отправят пару-тройку сильных следователей (а среди голубей есть настоящие машины смерти!), и его не станет.
Чтобы сковырнуть, например, клан Тсукияма, пары следователей будет мало. Что вы, это же международная корпорация, политики и чиновники! Разразится такой скандал!
Тьфу.
Переход из одной касты в другую был возможен в теории, но на практике мог произойти только по протекции какого-нибудь клана. Прогнешься, например, перед наследничком Тсукиямой, он скажет слово, и вот ты устроен, прописан и состоишь на службе. И вроде ты теперь член человеческого общества.
Так, да не так.
По-настоящему защищены лишь сами богатеи. Чтобы стать одним из них, документов и денег — мало. Для этого нужно иметь за спиной армию наемников, армию политиков и чиновников, и до кучи, желательно — иностранцев.
Так что вроде никаких запретов, а большинство гулей бедны, как церковные крысы.
На этом фоне те, у кого получается спокойно жить по-человечески, в обыкновенном доме, не в подвале, не в трущобах — уже хорошо устроились.
Ладно Ута, его способность общаться с людьми смехотворна. Но тот же Ренджи обустроил себе жилище в контейнере на заброшенном складе. Итори гостит по людям-любовникам. Вся банда Уты, как один, перебираются с места на место по трущобам.
У Совы — там красота. *Пацифистам* легче сойти за человека, да. Они хотят ходить в школу, на работу, жрать поганую человеческую еду, потом выплевывать её обратно в туалете, время от времени попадаться пробегающим мимо голубям.
Все равно большинство гулей живет на чемоданах, готовые в любой момент бежать под самое крылышко Совы. Конечно, Шеф не принимает надолго никого меньше S-ранга, но переждать охоту у него можно и последнему слабосилку.
Каждый выживает, как может.
И тут какой-то Падальщик заполз в ВИП-зону и там окопался.
Причем на его территорию даже зайти не получается. Не то, что в дом, в ближайшие кварталы!
Ута переглянулся с Ренджи.
Кажется, задумался не он один. И если у Уты вопросы были по Ведьме, то у Ренджи интерес более шкурный: насколько хорошо защищены его племянники?
…
— Сиди тут, — внезапно сказал Йомо, вставая из-за столика кафе. Разведчик-студент уже ушел, и два гуля с летней веранды наблюдали за «непроходимым» кварталом, размышляя каждый о своем.
Ута встрепенулся.
На другом конце улицы показался объект их интереса — Падальщик Киришима. Он медленно брел в сторону своего дома. В руках у гуля был полный пакет человеческой еды: зелени, каких-то круп и банок. На дне пакета Ута учуял пару шматков мяса. Одно — несъедобное мясо свиньи, второе — вполне свежая человечина.
— Сижу, — Ута подобрался. Понятное дело, что драки не будет, он же с Ренджи. Но злость-то никуда не делась.
Здраво оценив состояние друга, Ренджи решил встретить родственника подальше от их веранды.
Ута сосредоточенно наблюдал. Вот его приятель подошел к Падальщику. Отсюда лиц было не разглядеть, но разговор слышно прекрасно.
— Арата-сан? Здравствуйте, — приветственный поклон, все как у людей.
Киришима поклонился в ответ.
— Добрый день, Ренджи-сан. Рад вас видеть. Чем могу быть полезен? Вы к нам в гости? Или… что-то потребовалось Йошимуре-сама?
Бла-бла-бла.
Киришима — это тот SS-придурок, под присмотром которого сдохла сестра Ренджи. И теперь один из сильнейших голубей рассекает по Токио с чемоданчиком, в котором запакован её кагуне.
Ута — прибил бы.
Ренджи лишь навещал племянников, почти не общаясь с самим Киришимой.
Тот тоже, пусть и жил на территории Совы, обретался по отдельности от прочих задохликов.
Там, где Сова отправляет миньонов собирать трупы людей-самоубийц и раздает их по кусочкам своим пацифистам, Падальщик ходит на дело сам. Причем жрёт отборную гулятину, да и детям своим таскает только свежее мясо.
Живет тихо, не охотится сам, ест мало. Опять же, имеет родственника при Сове. В итоге Шефу он до лампочки.
Но Йомо выслушает внимательно. И как брата покойной, и как официанта Совиного кафе «Антейку».
— Я хотел поговорить с вами, Арата-сан, по другому поводу.
— Слушаю, — удивился Киришима.
— Здесь я нахожусь в качестве друга и представителя Безликого, главы 4-го района.
Неловко дернувшись, Ута чуть не проломил стол кафе.
Чего-чего?
Падальщик огляделся, заметил Уту, помялся и настороженно уставился на своего шурина.
— Если речь идет о недавней стычке… — протянул он, не закончив фразу.
И чего хотел сказать?
Плевать. Йомо поймет. Слушаем дальше.
— Да, именно о ней, — кивнул Ренджи, — Я бы хотел принести извинения за произошедшее от лица Безликого. Это было недоразумение.
Ута вскочил места. Какие ещё извинения? Какое, *ku chyortu*, недоразумение?!! Все было очень даже специально, только не выгорело!
Киришима оглянулся на другой конец улицы, в сторону кафе.
— Кажется, сам Безликий об этом не знает, — осторожно заметил он.
Ута, готовый уже бежать и бить морды обоим, оскалился в ответ.
— Знает, — с нажимом возразил Ренджи, кинув предупреждающий взгляд назад.
Ута тихо, но выразительно зарычал, однако после короткой борьбы с собой, рухнул обратно в кресло. Ладно, подождем.
Но как же погано!
Ренджи — осёл.
Обновлено: 13.02.2026