.
— Шутишь, да? — озадаченно протянул Ута. — А что в чемоданчике?
— Деньги… Двадцать миллионов йен, — послушно ответила дама. — Ребёнка пощади!
Двадцать миллионов йен!
Двадцать миллионов йен — это дело. Ута медленно поднял голову и мечтательно закатил глаза.
Двадцать миллионов йен — это ж сколько можно купить кофе?
Дофига!
И одежду можно купить. Отрядить Итори, пусть выбирает. И Йомо уговорить. Тот давно Уте мозги компостирует, что в правильной одежде он вызовет меньше подозрений. Не то, чтобы Уте это интересно, он и так редко кому на глаза попадается.
Но люди встречают по одежке, говорит Йомо. И гули тоже, добавляет Итори. Особенно женщины.
Ута недавно обнаружил, что женщины — это особый вид и людей, и гулей. Вдвойне непонятный, но очень интересный.
— Пощади! Дочку пощади! — взмолилась дамочка, протягивая кейс и прижимая к себе кулек.
— Угу, — гукнул Ута, наклоняясь. Чудо-чемоданчик пришлось дергать посильнее. Похоже, у тети ручки судорогой свело.
— Пощадишь? — с надеждой переспросила женщина.
Ута перевел взгляд на неё. Сверток в руках дамочки ревел и верещал, лицо тетки было перекошено и некрасиво.
Мегера, как есть. Только загнанная в угол, словно крыска.
Отчего-то эта крыска напомнила о другой мегере с прибабахом. Вертящаяся на краю сознания мысль, которая не давала покоя, наконец, оформилась.
— Я не убиваю детей! — гордо заявил Ута.
Хотя связать верещащий сверток и детей ему было непросто. Что это за червячок такой, что ни рук, ни ног не видно?
Женщина с силой выдохнула. Её расслабившееся заплаканное лицо врезалось в память Уте.
Вот, ничего не сделал, а будто облагодетельствовал весь мир. Чудно.
И у этой тетки тоже пунктик насчет детей. Это какая-то человеческая традиция, или их в школах одному и тому же учат?
Непонятно.
Ута присел на корточки и потянулся руками к шумному червячку. Тетка снова испугалась, задрожала, как банный лист и попыталась отодвинуться. Ута придержал её за сверток, который дамочка не выпускала ни в какую.
Внутри оказался розовый и абсолютно несмышленый пупс. Бессмысленный, как сама жизнь.
Пупс устал кричать и только нервно икал. На шевелящейся розовой кукле были гигантские белые трусы с картинками. Кожа у этого мини-человечка была такой мягкой, что Ута даже растерялся и тут же отдернул руку.
Женщина тут же забинтовала пупса обратно.
— Я не убиваю детей, — повторил Ута новую для себя мысль. — Только, э… почему?
Что такого в этих пупсах, что кушать их — куда большее преступление, чем взрослых, осознающих себя особей?
— Что почему? — не поняла женщина. Её, похоже, тоже закодировали на служение малькам.
— Почему я не убиваю детей? — терпеливо пояснил Ута.
Дамочка удивилась. Видимо, её о таком никто в жизни не спрашивал.
Ута хмыкнул. Он знал за собой это поганое качество: нифига не понимать. И хочется разобраться, но, пока не объяснят, не ясно.
— Не знаю, — растерянно ответила она.
В темной-претемной подворотне, с ушибленным и воющим ребёнком за спиной, видя перед собой гуля, который сам ещё явно несовершеннолетний… Наверно, она была так же озадаченна, как и сам Ута.
Но парень особо никуда не спешил. Если появился шанс прояснить ситуацию, то почему нет?
— Понимаешь, — принялся объяснять Ута. Обычно «что» и «почему» рассказывал Йомо — тот все понимал, как дышал. Но выслушать чужое мнение тоже было интересно. — Не так давно лежал я побитый и полудохлый на асфальте. И тут идёт тетка. Мегера — страшная. За мной охота. А она возьми да прикрой. Домой к себе притащила, дала выспаться, отлежаться. Я как проснулся — напал. А она мне — втык. Но не убила, хотя и могла. Говорит, мол, ты ребёнок. Вроде вот она такая защитница детей. Только я гуль, а она человек. Так какого?..
Дамочка загрузилась. Ута буквально слышал, как скрипят её мозги. А ещё он впервые видел не-следователя, который способен соображать в таком перепуганном состоянии.
— Э… — протянула дамочка, пытаясь разобрать то, что ей сказали. — Инстинкты?
— У человека? — изумился Ута. — У людей же нет инстинктов!
— Конечно есть! — возмутилась женщина, хоть и тут же потухла и быстро залопотала. — Слышал когда-нибудь про инстинкт размножения? Стадный инстинкт? Страх. Агрессия — это всё инстинкты!
— Чё, правда? — поразился Ута. — Это как? Она меня так боялась, что решила помочь? Бред.
Дамочка задумалась, прижимая к себе свой драгоценный сверток. Ута не торопил.
— Это явно, — наконец, разродилась она, — материнский инстинкт. Он иногда на любого ребёнка распространяется. Но обычно на маленьких детей.
Дамочка замолчала, словно сболтнула лишнего. Сам Ута не понял, что не так. Только тихо офонарел.
— То есть, она посчитала меня своим ребёночком? — пораженно уточнил он.
Вот. Век живи, век учись.
Йомо всё разжёвывает понятно. Но зато, слушая дамочку, Уте казалось, что он прикасается к тайнам мироздания. Так и прикасается, сидя на корточках на заброшенном пустыре, под фонарем в один промозглый вечер.
— Наверно, до тех пор, пока ты не напал, — как-то очень логично предположила женщина. Ута согласился. Колдунья, помнится, не злилась, пока сам Ута не дергался.
— То есть, это у всех человеческих женщин так? — осознал Ута, — На мужчин приманка — голая девчонка, а для женщин — не голый мужик, а мелюзга?
Ута завис.
Интересно, раздевать мелюзгу надо? Или наряжать в кимоно? И учить по-особенному из кимоно выпрыгивать, чтобы лучше клевало?
— Не знаю, — пораженно ответила тётя, — нет-не, это не так!
И Ута понял. Дамочка соврала! Наживка-то дельная!
Кхм. Ута хотел разобраться в поведении дамочек. А та решила, что он придумывает способы охоты.
Тайны мироздания дохнули в затылок и оставили под волосами шевелящееся щупальце.
— Э… — задумался парень. — А у гулей также?
— Откуда мне знать?!! — истерично воскликнула жертва его любопытства.
— Тетя! — возмутился Ута. — Ты бесполезна! — приврал он. — Цыц, не кричи!
Женщина сжалась, испуганно следя за гулем. Может, снова вспомнила, что находится в безлюдном месте, со своим сверх-ценным кульком в руках?
— Это больше работает в сторону маленьких детей, — захлебываясь, тихо принялась разъяснять она. — Почти всегда…
У Уты волосы вставали дыбом от попыток всё это обдумать.
— Цыц! — шикнул он и задал вопрос, в который так и не смог вникнуть после всех объяснений. — А я здесь каким боком?
Он не какой-то беспомощный комок, Ута — босс 4-го района, Синдзюку!
Эта колдунья что, оскорбила его так, а он не понял?
С другой стороны: спасибо, хоть не сдох!
— Несовершеннолетний? — неуверенно предположила женщина.
Мозги Уты кипели.
Несовершеннолетние… дети? Дети… несовершеннолетние! Видел он таких. Несовершеннолетние — это такие взрослые, которым нечем заняться и которые ещё не старики. А дети — это обычно слабенькие, невысокие и не очень умные создания (у любой расы). Детей много, они потихоньуц растут, потом становятся взрослыми.
А несовершеннолетние — это непонятно, что. Мелькают лишь в новостях из ящика. Носятся на байках и совершают какие-нибудь человеческие преступления. А потом их либо совсем не наказывают, либо только пальчиком грозят.
У людей для своих вообще развита система скидок. Что ни натвори, просто поменяешь место жительства.
Это у гулей само существование — смертный грех.
— Люди странные, — устал думать Ута. Больше расспрашивать ни о чем не хотелось. Хотелось в «Антейку», выпить кофейку и стукнуться лбом о столик. — Ладно, катись на все четыре… КТО ТУТ?! — резко рявкнул гуль, подскакивая и оглядываясь.
Шуршащий звук чужого дыхания он заметил лишь сейчас.
Кто-то только что подошел и остался наблюдать. Ута подобрался. Он уже не хотел драться, но вдруг понадобится?
Из тени вышло новое действующее лицо.
Мужчина-гуль с намотанной на морду тряпкой, в вязанном свитере и дедовских штанах.
Ступал новенький мягко и опасно, а его спина чуть заметно вибрировала — Ута чувствовал такие вещи очень хорошо.
Вот он, первый признак серьезного противника.
Ута напряженно замер. Подошедший чудо-дятел был не так слаб, как Неудачник. Парень ещё принюхался, прислушался.
Определенно достойный противник!
Как не вовремя -то!
Ведь Ута уже был готов сделать доброе дело (он всё равно сыт) и отпустить тётеньку целиком: и с девочкой, и со всеми конечностями. Себе бы только чемоданчик прикарманил.
А тут — конкурент.
Сильный конкурент. Без собственной земли, иначе Ута бы его знал. Кто это может быть? Норо? Горбатый?
Вот незадача.
Как в таких условиях тётку отпустишь? Мало — удар по репутации, так после драки с хорошим противником почти наверняка потребуется подкрепиться!
А если съесть женщину, то куда девать её кулёк? Сам же он никуда не доползёт. Входит ли в понятие «не убиваю» ещё и «спасаю»?
По всему выходит, что да.
Сколько мороки!
Плюнуть на всё?
И тут Ута понял удивительную вещь. Драться за кулёк он будет. И даже если дамочку придется скушать, то лишь чуть-чуть, какие-нибудь не нужные для жизни части.
Вот.
Ута честно не знал, есть ли у него, как у человеческих женщин, материнский инстинкт. Но решил, пока не разберется, считать, что есть!
А пока попробуем решить дело миром. Пришедший на пустырь гуль ещё не нападал. Может, как пришел, так и уйдет?
— Это моя территория. Моя добыча, — завел свою шарманку Ута. Не агрессивно, просто сообщил.
В ответ парень получил кивок. Мол, да, согласен. И все.
Прошло несколько минут. Оба гуля стояли друг напротив друга. Под ногами Уты пристроилась женщина, не так далеко валялся труп Неудачника.
Парень устал ждать и начал звереть. Похоже, драке быть. Он бы уже отправил куда-нибудь свою «добычу», да свалил бы к чертям. Но потеря репутации — это нехорошо. Хотя Ута является гулем S-класса и боссом Синдзюку, его много кто способен сковырнуть. И — такая напасть! — на бесхозные-то районы никто не лезет, а только покажет слабину чей-нибудь босс, как всем тоже оторвать кусок хочется.
Драке быть, драке быть.
Почему молчит этот хрен с горы?!! Если он сейчас не пояснит свои намерения, Ута нападет первым!
Обновлено: 13.02.2026