**Глава 9. Монстры. Часть 1.**
**Февраль. **
** Семья Канеки.** Заниматься уроками с Канеки Кеном — гиблое занятие, — решила в итоге Хо. Память Курицы упорно подсказывала, что та пыталась чему-то учить своего сына после смерти отца. Три раза ха! Хо, в отличие от своей предшественницы, обращала внимание на ребёнка. И в какой-то момент поняла некую очевидную вещь. Пока Курица тыкала мальчика носом в спички, объясняя ему один-два-три, тот уже мог их и сложить, и вычесть, и знал, где сто йен, где двести и как их собрать в стопочки по тысячам. Разве что у Курицы таких деньжищ набиралось нечасто. И она с криком отгоняла ребёнка от валюты. Вдруг — порвет. Вдруг — погрызет? Хо просто захлебывалась от ярости от этих воспоминаний. Как и от многих других. Кен-чан-то? Погрызет?! Угу. В своей текущей школьной программе Кен-чан разбирается получше Хо! И речь идет не о домохозяйке— Курице, а именно о попаданке-отличнице, которая как раз собиралась поступать в вуз. Ей, например, было чертовски сложно перестроиться с арабских цифр на японские палки. Душа не лежала. Кен-чан же один раз вник, что и где означает, и больше не испытывал сложностей. В шесть. Лет. Хо даже подняла какие-то учебники по воспитанию детей-вундеркиндов. Правда, там утверждалось, что к настоящим вундеркиндерам относятся детишки даже талантливей, чем Кен-чан. Ведьма в существование таких верила смутно. Тем не менее, об окончании класса-другого экстерном речи не шло. Хиде не потянет, а Кен-чан своего дружка не бросит. Так что куковать им до самой старшей школы с одногодками, обоим. Оно и к лучшему. Хо сама считала, что даже если сейчас Кен-чан там среди школьников как профессор среди крестьян (что вряд ли), то к 15 годам ему уже будет интересна не только учеба. Япония — страна таких диких традиций и вывертов, что Хо с немалым предвкушением ожидала, как во всем этом море будет выплывать её наследничек. Ведьма с удовлетворением сытого крокодила провожала взглядом здание школы в зеркале заднего вида авто. С таким же собственническим интересом она смотрела и на Университет Камии, и на группы шатающихся студентов. Некоторые японские девочки, например, считают, что в старшую школу нужно ходить за мальчиками. А другие (и эти импонировали ведьме) выкидывали на помойку классический писклявый голос девиц на выданье и шли либо в серьезные учебные заведения, либо шататься по улочкам. Флаг им всем в руки! Хо абсолютно точно не собиралась отказывать своему сыну в ценном опыте общения со сверстниками. Социальные связи, все такое. Самой ведьме вся эта кутерьма была нынче интересна, как ученому, который в аквариум с мышами хочет запустить удава. Хо чувствовала себя довольной. Обустроив свой быт и стабильный доход, ведьма отдыхала и радовалась жизни. Канонный Канеки Кен давно помахал ручкой. Непротивление злу не вписывалось в менталитет Хо, а значит, не отпечаталось в должной мере и на её сыне. А что ещё взять с ведьмы, основной силой которой являются проклятия? В итоге если мать и сын Канеки и занимались совместно чем-то вечерком после возвращения того из школы, то это были не домашние задания. По крайней мере, не точные науки. Вот о гуманитарных предметах Хо была рада послушать. Её малыш Кен-чан довольно вдумчиво и толково рассказывал об истории Японии, которую ведьма знала слабо. Либо о прочитанных образчиках классической литературы страны Восходящего Солнца — о них Хо не знала вообще ничего, а Курица успела забыть. У юной мамаши было большое подозрение, что таким макаром из её сынишки вырастет доктор исторических наук. В порыве рассказать маме побольше, Кен-чан не знал слов «стоп, хватит». Мальчик обладал явным педагогическим талантом, ведьма не жаловалась. И в итоге однажды Хо порадовалась своему колдовству не от того, сколько возможностей оно дает, а от того, что это умение, наследие, которое можно передать. Какой матери бы не хотелось, чтобы сын ею гордился? Канеки Кен гордился своей матерью. Хо млела. И всеми силами пыталась связно разъяснить свои наработки. Задачка та ещё. Сказывалось отсутствие классической школы, отточенной поколениями. С гордостью и фатализмом, Хо верила, что её-то школу однажды поколения и отточат! Но пока этого не произошло, приходилось признать, что в магии Хо — самоучка. Только кого и когда это останавливало? Разве она мало умеет? Отнюдь! За её плечами — потерянные годы жизни, следствие допущенных ошибок. И уж что-что, а от ошибок сына следовало предостеречь. — Запомни, мелкий, зазубри, осознай и никогда не нарушай, пока не станешь ростом с маму! — повторяла ведьма раз за разом самое главное, — Если ты не представляешь, как должна сработать твоя способность, не берись. В очередной дивный вечер, когда спокойно пели птицы за окном, а клан Нагачик уже давно отъехал до дому и забрал всех своих представителей, маленькая семья Канеки лениво готовила суп. Совместный труд объединяет, — считала Хо. И если не уроки учить, не в шахматы играть и не баклуши бить, то почему бы не приготовить пищу? Мать и сын совместно резали овощи, строгали дайкон и морковь. Хо достала редкой в Японии картошки и монументальным усилием воли вручила её Кен-чану. В кои-то веки это не ножи носились по комнате, а два колдуна работали белыми ручками. — Я не представляю, как устроена «удача», — с сомнением признался Кен-чан, копаясь в ящике со столовыми приборами, — Иногда она отбирает очень много сил, а иногда совсем чуть-чуть. Хо задумалась. Впрочем, для неё ответ на этот вопрос нашелся быстро и просто. — Удача, милый, бывает разная. Например, на тебя кирпич падал, но упал рядом — повезло. Человек мимо шел-шел, неуклюжий, опрокинул банку с кофе. Но на тебя не попало ни капли. Повезло! Или стоит подойти к толпе голосующих у дороги людей, и подъехавшее в тот миг такси подъедет именно к тебе. — Удача — это как множество мелких благословений! — определил Кен-чан, кивая. Такое объяснение имело смысл. Иначе почему, прежде чем доверить ему ножик, мама с выпученными глазами заговаривала его именно на **Удачу**? К некоторым чудачествам мамы Кен уже привык. Он долго не понимал, почему, когда берется за ножик, мама коршуном нависает рядом. В конце концов, сенсей говорит, что психологическое давление не должно влиять на движения рук и ног! Вероятно, неприятие ножиков исходит из боязни крови. — Правильно, — согласилась Хо, вытаскивая с верхних полок приправы. Не упали они лишь чудом. Да и то потому, что ведьма то и дело косилась на сосредоточенно вертящего в руках овощерезку сына. Мальчику невольно подумалось, что его друг Хиде бы нашел способ пошутить или обыграть такую панику мамы. К счастью, Канеки Кен был не сторонником глупых шуток и дурацких идей. Не обращая внимания на дергающуюся маму, Кен-чан продолжил свою мысль. Если Пожелание Удачи — это много мелких команд, то… — Но… тогда Удача не должно работать! — воскликнул мальчик, случайно отрезая полкартофелины. От мамы это не укрылось. Психологическое давление не должно влиять на движения, — повторил про себя Кен. — Почему? — грозно спросила Хо, уставившись на бледно-жёлтый, почти очищенный клубень в руках сына. Ведьма раз десять пожалела, что решила именно еду готовить, а не телевизор смотреть. Или, по крайней мере, телекинез тренировать. — Потому что у магии есть срок службы, — повторил заученную истину Кен-чан, нервно отвечая на вопрос. Срок службы был вторым основополагающим законом, который мама не уставала повторять. — И чем сложней задача, тем короче срок, — Кен задумался и добавил, — А такое пожелание, оно «ни о чем», мама! Кто вообще определяет, что такое «удача», а что — «неудача»? Хо хмыкнула, чуть-чуть оттаяв. — Кто колдует, тот и определяет. Уж не магия! — заявила она. — Вот, например, когда ты желаешь удачи для Хиде, ты, наверно, хочешь, чтобы он не получил травм, не наставил себе синяков. При этом требуется именно предотвратить ущерб, а не исправить последствия. Ты замечал, что с каждым разом твои пожелания срабатывают более четко? — Да! Я думал, это тренировки! — удивился сын. — Это и есть тренировки, Кен-чан. Но также — опыт. Ты знаешь характер Хиде. Ты знаешь, что с ним может случиться. Например, он может запнуться о порог — его нужно как бы подтолкнуть у порогов, чтоб не запнулся. Он может получить мячом по голове — нужно отклонить мяч. И ещё твой придурошный друг любит гулять по парапетам. Его нужно удержать на правильной стороне крыши. — Мама! — воскликнул Кен. — Что мама? — недовольно уточнила Хо, не отрывая взгляда от порхающей овощерезки в руках сына. У неё самой получалось хуже. Руки-крюки и телекинез — спасение. Но все равно страшно давать в руки сына, пусть и гения, острые предметы. Магию не страшно, а ножики — да. — Это было один раз! — возмутился Кен-чан. Он процесса чистки не замечал, а просто кипел возмущением. — Я это видела один раз, а сколько он это делал — неизвестно, — преувеличенно-категорично покачала головой Хо, — Не забывай, что если ты сильно чего-то захочешь, а оно недостижимо, то можно умереть в попытке его достигнуть! Что правда. Годы жизни — цена. А если будет нечем платить — то смерть. Эту тему Хо поднимала нередко. Повторить десять раз — все равно мало будет. Магия — опасная штука. В свое время для самообучения ведьме понадобились именно *ситуации*, где она и приобрела весь свой нынешний опыт. У Канеки Кена за душой такая «ситуация» тоже была. — Я помню. — признал он, — Это как с «мир красив»? — юный колдун содрогнулся. У него в чёрной шевелюре под горшок до сих пор белела прядка, как у мамы. Кен не давал эту прядку ни закрашивать, ни скрывать. В школе его принимали за такого же бунтаря, как и Хиде, думали, он красит волосы. Канеки Кену было все равно.
** Семья Канеки.** Заниматься уроками с Канеки Кеном — гиблое занятие, — решила в итоге Хо. Память Курицы упорно подсказывала, что та пыталась чему-то учить своего сына после смерти отца. Три раза ха! Хо, в отличие от своей предшественницы, обращала внимание на ребёнка. И в какой-то момент поняла некую очевидную вещь. Пока Курица тыкала мальчика носом в спички, объясняя ему один-два-три, тот уже мог их и сложить, и вычесть, и знал, где сто йен, где двести и как их собрать в стопочки по тысячам. Разве что у Курицы таких деньжищ набиралось нечасто. И она с криком отгоняла ребёнка от валюты. Вдруг — порвет. Вдруг — погрызет? Хо просто захлебывалась от ярости от этих воспоминаний. Как и от многих других. Кен-чан-то? Погрызет?! Угу. В своей текущей школьной программе Кен-чан разбирается получше Хо! И речь идет не о домохозяйке— Курице, а именно о попаданке-отличнице, которая как раз собиралась поступать в вуз. Ей, например, было чертовски сложно перестроиться с арабских цифр на японские палки. Душа не лежала. Кен-чан же один раз вник, что и где означает, и больше не испытывал сложностей. В шесть. Лет. Хо даже подняла какие-то учебники по воспитанию детей-вундеркиндов. Правда, там утверждалось, что к настоящим вундеркиндерам относятся детишки даже талантливей, чем Кен-чан. Ведьма в существование таких верила смутно. Тем не менее, об окончании класса-другого экстерном речи не шло. Хиде не потянет, а Кен-чан своего дружка не бросит. Так что куковать им до самой старшей школы с одногодками, обоим. Оно и к лучшему. Хо сама считала, что даже если сейчас Кен-чан там среди школьников как профессор среди крестьян (что вряд ли), то к 15 годам ему уже будет интересна не только учеба. Япония — страна таких диких традиций и вывертов, что Хо с немалым предвкушением ожидала, как во всем этом море будет выплывать её наследничек. Ведьма с удовлетворением сытого крокодила провожала взглядом здание школы в зеркале заднего вида авто. С таким же собственническим интересом она смотрела и на Университет Камии, и на группы шатающихся студентов. Некоторые японские девочки, например, считают, что в старшую школу нужно ходить за мальчиками. А другие (и эти импонировали ведьме) выкидывали на помойку классический писклявый голос девиц на выданье и шли либо в серьезные учебные заведения, либо шататься по улочкам. Флаг им всем в руки! Хо абсолютно точно не собиралась отказывать своему сыну в ценном опыте общения со сверстниками. Социальные связи, все такое. Самой ведьме вся эта кутерьма была нынче интересна, как ученому, который в аквариум с мышами хочет запустить удава. Хо чувствовала себя довольной. Обустроив свой быт и стабильный доход, ведьма отдыхала и радовалась жизни. Канонный Канеки Кен давно помахал ручкой. Непротивление злу не вписывалось в менталитет Хо, а значит, не отпечаталось в должной мере и на её сыне. А что ещё взять с ведьмы, основной силой которой являются проклятия? В итоге если мать и сын Канеки и занимались совместно чем-то вечерком после возвращения того из школы, то это были не домашние задания. По крайней мере, не точные науки. Вот о гуманитарных предметах Хо была рада послушать. Её малыш Кен-чан довольно вдумчиво и толково рассказывал об истории Японии, которую ведьма знала слабо. Либо о прочитанных образчиках классической литературы страны Восходящего Солнца — о них Хо не знала вообще ничего, а Курица успела забыть. У юной мамаши было большое подозрение, что таким макаром из её сынишки вырастет доктор исторических наук. В порыве рассказать маме побольше, Кен-чан не знал слов «стоп, хватит». Мальчик обладал явным педагогическим талантом, ведьма не жаловалась. И в итоге однажды Хо порадовалась своему колдовству не от того, сколько возможностей оно дает, а от того, что это умение, наследие, которое можно передать. Какой матери бы не хотелось, чтобы сын ею гордился? Канеки Кен гордился своей матерью. Хо млела. И всеми силами пыталась связно разъяснить свои наработки. Задачка та ещё. Сказывалось отсутствие классической школы, отточенной поколениями. С гордостью и фатализмом, Хо верила, что её-то школу однажды поколения и отточат! Но пока этого не произошло, приходилось признать, что в магии Хо — самоучка. Только кого и когда это останавливало? Разве она мало умеет? Отнюдь! За её плечами — потерянные годы жизни, следствие допущенных ошибок. И уж что-что, а от ошибок сына следовало предостеречь. — Запомни, мелкий, зазубри, осознай и никогда не нарушай, пока не станешь ростом с маму! — повторяла ведьма раз за разом самое главное, — Если ты не представляешь, как должна сработать твоя способность, не берись. В очередной дивный вечер, когда спокойно пели птицы за окном, а клан Нагачик уже давно отъехал до дому и забрал всех своих представителей, маленькая семья Канеки лениво готовила суп. Совместный труд объединяет, — считала Хо. И если не уроки учить, не в шахматы играть и не баклуши бить, то почему бы не приготовить пищу? Мать и сын совместно резали овощи, строгали дайкон и морковь. Хо достала редкой в Японии картошки и монументальным усилием воли вручила её Кен-чану. В кои-то веки это не ножи носились по комнате, а два колдуна работали белыми ручками. — Я не представляю, как устроена «удача», — с сомнением признался Кен-чан, копаясь в ящике со столовыми приборами, — Иногда она отбирает очень много сил, а иногда совсем чуть-чуть. Хо задумалась. Впрочем, для неё ответ на этот вопрос нашелся быстро и просто. — Удача, милый, бывает разная. Например, на тебя кирпич падал, но упал рядом — повезло. Человек мимо шел-шел, неуклюжий, опрокинул банку с кофе. Но на тебя не попало ни капли. Повезло! Или стоит подойти к толпе голосующих у дороги людей, и подъехавшее в тот миг такси подъедет именно к тебе. — Удача — это как множество мелких благословений! — определил Кен-чан, кивая. Такое объяснение имело смысл. Иначе почему, прежде чем доверить ему ножик, мама с выпученными глазами заговаривала его именно на **Удачу**? К некоторым чудачествам мамы Кен уже привык. Он долго не понимал, почему, когда берется за ножик, мама коршуном нависает рядом. В конце концов, сенсей говорит, что психологическое давление не должно влиять на движения рук и ног! Вероятно, неприятие ножиков исходит из боязни крови. — Правильно, — согласилась Хо, вытаскивая с верхних полок приправы. Не упали они лишь чудом. Да и то потому, что ведьма то и дело косилась на сосредоточенно вертящего в руках овощерезку сына. Мальчику невольно подумалось, что его друг Хиде бы нашел способ пошутить или обыграть такую панику мамы. К счастью, Канеки Кен был не сторонником глупых шуток и дурацких идей. Не обращая внимания на дергающуюся маму, Кен-чан продолжил свою мысль. Если Пожелание Удачи — это много мелких команд, то… — Но… тогда Удача не должно работать! — воскликнул мальчик, случайно отрезая полкартофелины. От мамы это не укрылось. Психологическое давление не должно влиять на движения, — повторил про себя Кен. — Почему? — грозно спросила Хо, уставившись на бледно-жёлтый, почти очищенный клубень в руках сына. Ведьма раз десять пожалела, что решила именно еду готовить, а не телевизор смотреть. Или, по крайней мере, телекинез тренировать. — Потому что у магии есть срок службы, — повторил заученную истину Кен-чан, нервно отвечая на вопрос. Срок службы был вторым основополагающим законом, который мама не уставала повторять. — И чем сложней задача, тем короче срок, — Кен задумался и добавил, — А такое пожелание, оно «ни о чем», мама! Кто вообще определяет, что такое «удача», а что — «неудача»? Хо хмыкнула, чуть-чуть оттаяв. — Кто колдует, тот и определяет. Уж не магия! — заявила она. — Вот, например, когда ты желаешь удачи для Хиде, ты, наверно, хочешь, чтобы он не получил травм, не наставил себе синяков. При этом требуется именно предотвратить ущерб, а не исправить последствия. Ты замечал, что с каждым разом твои пожелания срабатывают более четко? — Да! Я думал, это тренировки! — удивился сын. — Это и есть тренировки, Кен-чан. Но также — опыт. Ты знаешь характер Хиде. Ты знаешь, что с ним может случиться. Например, он может запнуться о порог — его нужно как бы подтолкнуть у порогов, чтоб не запнулся. Он может получить мячом по голове — нужно отклонить мяч. И ещё твой придурошный друг любит гулять по парапетам. Его нужно удержать на правильной стороне крыши. — Мама! — воскликнул Кен. — Что мама? — недовольно уточнила Хо, не отрывая взгляда от порхающей овощерезки в руках сына. У неё самой получалось хуже. Руки-крюки и телекинез — спасение. Но все равно страшно давать в руки сына, пусть и гения, острые предметы. Магию не страшно, а ножики — да. — Это было один раз! — возмутился Кен-чан. Он процесса чистки не замечал, а просто кипел возмущением. — Я это видела один раз, а сколько он это делал — неизвестно, — преувеличенно-категорично покачала головой Хо, — Не забывай, что если ты сильно чего-то захочешь, а оно недостижимо, то можно умереть в попытке его достигнуть! Что правда. Годы жизни — цена. А если будет нечем платить — то смерть. Эту тему Хо поднимала нередко. Повторить десять раз — все равно мало будет. Магия — опасная штука. В свое время для самообучения ведьме понадобились именно *ситуации*, где она и приобрела весь свой нынешний опыт. У Канеки Кена за душой такая «ситуация» тоже была. — Я помню. — признал он, — Это как с «мир красив»? — юный колдун содрогнулся. У него в чёрной шевелюре под горшок до сих пор белела прядка, как у мамы. Кен не давал эту прядку ни закрашивать, ни скрывать. В школе его принимали за такого же бунтаря, как и Хиде, думали, он красит волосы. Канеки Кену было все равно.
Обновлено: 13.02.2026