.
Курео оторвался от карты с наклеенными отметками и потянул носом. Пахло выпечкой.
— Пироги, — мечтательно пробормотал старший следователь, — и кофе.
— Я вам принёс, — смущённо топчась, признал молодой человек. — Уж не побрезгуйте, Мадо-сенсей.
— Как можно, как можно! — всполошился Курео. — Сейчас я освобожу место, так и пополдничаем.
— Вечер уже, Мадо-сенсей, — Куроива кивнул на окно, задёрнутое непрозрачными шторами. Обычно из всех щелей лез назойливый солнечный свет.
— Хм. Вот оно как, — задумчиво протянул Мадо и пожал плечами, присаживаясь на колченогий табурет. Рабочее кресло он давно выкинул из своего закутка, чтоб место не занимало.
Парнишка передал оба стаканчика старшему товарищу, после чего вывалил на освобождённый стол пару бумажных пакетов, от которых шёл вкусный пар.
— Вот, угощайтесь, — с улыбкой сказал он.
— Ох, спасибо. Ох, уважил, — приговаривая, голодный, как гуль, Мадо расставил стаканчики и потянулся к еде.
Куроива последовал примеру.
Несколько минут коллеги наслаждались поздним ужином.
— Как у вас тут… много всего, — начал издалека парнишка.
Белый Голубь повёл глазами.
Его закуток отделялся от соседних лишь стенами без потолка. Вдоль стен, на полу, на столе были разложены документы. Справа и слева висели карты в разных масштабах: Токио целиком и одна Нэрима. По центру стоял допотопный рабочий компьютер.
— Служба-то идёт. Вот и копится, — пожал плечами Курео и снова вгрызся в пирог.
Куроива же продолжал разглядывать стены с картами.
Нэрима вся пестрела отметками. Некоторые из них — красные — относились к тем адресам, которые назвали другие следователи. Значений остальных молодой человек не разгадал.
— Вы… действительно верите, Мадо-сенсей, что в нашем районе водятся ёкаи?
— Какие ёкаи?! — чуть не подавился Белый Голубь.
— Ну, «ведьма», она же ёкай, верно? Ямауба, рокуро-куби, футакуси-онна, хари-онаго…
— Это откуда ты взял?!! — у Курео начинка изо рта посыпалась от удивления.
— Ну… вы же сами рассказывали… так все говорят. Какие ещё ведьмы могут быть, сенсей?
— Ы…
Вообще-то резонный вопрос. Его нужно обдумать. Могло ли так получиться, что ёкаи реальны?
Нет, нет, Белый видел определённо ведьму… такого… такого… европейского типа!
— Максимум её можно счесть лисицей-кицуне, которая приняла облик человека… — задумчиво пробормотал Курео, собирая крошки с пиджака.
— Так вы действительно встречали ведьму? — поразился Куроива.
Мадо вздохнул.
— Встречать-то встречал. Знаешь, такая «ви-чу», — попытался он произнести мудрёное слово на языке бакагайдзинов. — Может заворожить или не пустить на свою территорию. Вот.
Куроива перевёл взгляд на карту, указанную старшим следователем. Несколько минут он разглядывал отметки и линии между ними. Мадо против воли надеялся, что парнишка скажет: «Да вы правы, сенсей! Я сам много раз такое замечал!»
Куроива Ивао опустил взгляд и вздохнул.
— Зря вы так, Мадо-сенсей, — печально сообщил он. — Даже если в нашем районе обитают мистические существа кроме гулей, не дело это — одёргивать господина Савараки. Он хочет, как лучше.
Мадо сник. И этот туда же!
— Вас-то он хотя бы не обзывает, — пробубнил Белый. — Кабинетная крыса, в жизни людоедов не видевшая.
— Это не так, — твёрдо ответил Куроива. — Савараки-сан получил травму, когда лет десять назад спас моего отца. С тех пор он потолстел, вынужден проходить регулярные процедуры, но не бросил свою ношу. Просто несёт её по-новому. Я очень уважаю вас, Мадо-сенсей. Но Савараки-сан для моей семьи почти родной.
У Мадо пересохло в горле.
Вот и суди крыс кабинетных по их виду.
Что тут скажешь?
— Если… — начал он неуверенно, но быстро собрался с силами, — ощутишь симптомы… которые описали ребята… Внезапную потерю ориентации, например… или поймёшь, что не помнишь о цели пути… скажешь мне, Куроива-кун?
— Разумеется, — согласился тот.
Просить извиниться перед Савараки парень не стал. Да и сам Мадо не чувствовал себя виноватым… ну почти.
Белый перевёл взгляд на карту и снова утонул в собственных размышлениях.
Ведьма работает на якудзу, тут сомнений нет. Интересно другое: пропускает ли она полицию или для следователей у неё персональное отношение? И если так, то почему?
— Видишь линии? — спросил Мадо, взяв себя в руки. — Не езди там. Ни на автомобиле, ни на автобусе. В этих границах можно забыть себя. В аварию попадёшь, — неловко закончил Курео. — Семья твоя расстроится…
— Так точно, Мадо-сенсей, — пожал плечами Куроива. — Умереть по глупости — что может быть более обидным?
С этим Мадо был полностью согласен.
**Август. **
** Нэрима-ку. Поместье Нагачи-кай.**
** Киришима Арата.** Киришима Арата чуть не поседел, когда Тоука-чан объявила, что собирается пойти учиться гимнастике. К тренеру-человеку. Да и адрес тоже вызывал подозрения. Сверившись с бумажкой, гуль едва не заработал косоглазие. Ничего не изменилось. Перед большими деревянными воротами, обитыми металлом, была табличка с адресом и именем владельца территории. Нагачика. Киришиму чуть родимчик не хватил. И где-то там внутри его дочь! Мужчина был готов начать биться головой об стену. Как он мог забыть «друзей» Канеки-сан? Мальчик Кен-кун постоянно бегал вместе с другим таким рыжим пацаном, хулиганом… Нагачикой. То есть, Тоука-чан сдружилась с Канеки-младшим… и с наследником якудза? Не. Может. Быть. А ведь Киришима несколько дней отговаривал дочь, но сделать ничего не смог. Девочка выросла такой же упрямой, как покойная Хикари. Такую не переубедишь. И вечно её сторожить у отца не получится. Арата сдался. Разрешил пойти на занятия, и успокаивал себя тем, что многие их сородичи так делают. Притворство во время физических упражнений очень помогает потом не сбиваться всю жизнь. При условии, что тайна семьи Киришима не будет раскрыта в процессе. Что на самом деле не важно. С документами у них и так бардак. Одним словом, Арата утром собрал дочь в школу, а вечером решил проверить, всё ли в порядке. Взял бумажку с адресом. Пришёл. А тут — огромное поместье за каменным забором, на воротах приколочена табличка: Нагачика. Добрый, порядочный и почти законопослушный гуль Киришима Арата был словно громом поражён. Якудза. Те самые! Так он стоял минут пятнадцать, пока, наконец, не решился. Найдя кнопку на воротах, мужчина дрожащей рукой вдавил её. Упс. Кнопка вызова сковырнулась с воротного столба вместе с половиной таблички домофона. Арата подавился воздухом и в который раз почувствовал острое желание оказаться подальше отсюда. Да только было поздно. За забором раздалась приятная мелодия. Следом чуткие уши гуля уловили реакцию: грузные шаги неизвестного толстяка. Ждать долго не пришлось. Ворота со скрипом отворились, и в проёме показался большой круглый человек. Явный сумоист, хмурый и серьёзный, как сердечный приступ, в кимоно, чья верхняя часть свободно болталась на поясе, открывая вид на расписное пузо. — Ну? — набычился якудза. — А тут… дочь забрать… сюда? — слабо спросил гуль. — Киришима что ли? И чё один? — А с кем? — удивился Арата. Сумоист-якудза смерил его взглядом невероятно усталого человека. — Тупой что ли? — вздохнул толстяк. — Пойдём. Бандит развернулся и, переваливаясь с ноги на ногу, неожиданно резво покатился по широкой каменной дорожке. Киришима осторожно зашёл за ворота, словно в пропасть прыгнул. За его спиной створки сами собой пришли в движение, начав закрываться. — Поторопись, папаша! — прикрикнул проводник. Арата вздрогнул и прибавил шагу. В поместье якудзы оказалось до боли красиво. Строгий и лаконичный сад камней с озёрами расчёсанного песка; зелёные островки, кривые дорожки и даже глубокий синий пруд — всё органично вписывалось в райский уголок. Центром же композиции служил просторный одноэтажный особняк, занявший место посреди облагороженной живой природы. Хорошо якудза живут. — А занятия ещё не закончились? — несмело спросил гуль, вспомнив о цели визита. — Малышня, — пожал плечами его проводник. — Играются, учатся, снова играются. Ну, знаешь, папаша, как это бывает? Арата не знал. Но поспешил согласиться. — Так я бы мог снаружи подождать, — предложил он. — Мне не сложно. В голосе гуля звучала слабая надежда, что всё рассосётся само собой. В назначенный час Тоука-чан просто выйдет наружу за ворота, и Арата притворится, что всё в порядке. — Не, — мотнул головой толстяк. — Оябун сказал: если Киришима придёт один, доставить к нему. Вот, идём. Арата сбился с шага. Так бандита-толстяка послали персонально за ним?! — А по какому вопросу?.. — слабо спросил гуль. — По личному, — припечатал провожатый. Поднявшись на веранду, как на эшафот, Арата напряжённо прислушался. В доме определённо были люди. Шорохи и запахи раздавались отовсюду. Шевеления и шебуршания приблизились. Ворота-сэйдза разъехались, и вышла молодая девушка, словно из исторического кино. В простом кимоно, с ладошками сложенными перед собой, глаза в пол. — Нагачика-сама ожидает вас, — благопристойно произнесла служанка. Градус абсурда повышался. Арата вошёл. В доме его повела уже девушка, указывая путь. Перед очередными раздвижными дверями она поклонилась и негромко произнесла: — Нагачика-сама, к вам Киришима Арата. Гуль спохватился, что новая провожатая не спросила, как его зовут. Просто узнала в лицо. — Заводи. Девушка сдвинула створку и, поклонившись Киришиме, осталась снаружи. Арата вошёл. Помещение было огромным и просторным. Высокий потолок, свежие татами под ногами, цветы в кадках — как в музей попал. Все стены были раздвижными перегородками из глянцевой бумаги с изящными рисунками тушью. На этих рисунках взлетали журавли, колосилась трава, в траве прятались тигры. Ближе к другому концу зала на изображениях начинали появляться демоны, самураи и даже драконы. Арата знал, что где-то тут спрятан глубокий символизм, но в кои-то веки ему было не до картинок. — Подойди. Киришима как никогда почувствовал себя маленьким гулем в логове большого хищника. Он прошёл. — Ближе, мальчик, — глубоким, привыкшим приказывать тоном произнёс хозяин кабинета. Да куда уж ближе?! Его и так провели каким-то обходным коридором и впустили буквально вплотную к деревянному возвышению. «Трон» размером превосходил квартиру, в которой Киришима жил. Там за невысоким длинным столиком в расслабленной позе с ноутбуком в руках сидел Тот Самый. Тот самый Нагачика Тетсумару.
** Нэрима-ку. Поместье Нагачи-кай.**
** Киришима Арата.** Киришима Арата чуть не поседел, когда Тоука-чан объявила, что собирается пойти учиться гимнастике. К тренеру-человеку. Да и адрес тоже вызывал подозрения. Сверившись с бумажкой, гуль едва не заработал косоглазие. Ничего не изменилось. Перед большими деревянными воротами, обитыми металлом, была табличка с адресом и именем владельца территории. Нагачика. Киришиму чуть родимчик не хватил. И где-то там внутри его дочь! Мужчина был готов начать биться головой об стену. Как он мог забыть «друзей» Канеки-сан? Мальчик Кен-кун постоянно бегал вместе с другим таким рыжим пацаном, хулиганом… Нагачикой. То есть, Тоука-чан сдружилась с Канеки-младшим… и с наследником якудза? Не. Может. Быть. А ведь Киришима несколько дней отговаривал дочь, но сделать ничего не смог. Девочка выросла такой же упрямой, как покойная Хикари. Такую не переубедишь. И вечно её сторожить у отца не получится. Арата сдался. Разрешил пойти на занятия, и успокаивал себя тем, что многие их сородичи так делают. Притворство во время физических упражнений очень помогает потом не сбиваться всю жизнь. При условии, что тайна семьи Киришима не будет раскрыта в процессе. Что на самом деле не важно. С документами у них и так бардак. Одним словом, Арата утром собрал дочь в школу, а вечером решил проверить, всё ли в порядке. Взял бумажку с адресом. Пришёл. А тут — огромное поместье за каменным забором, на воротах приколочена табличка: Нагачика. Добрый, порядочный и почти законопослушный гуль Киришима Арата был словно громом поражён. Якудза. Те самые! Так он стоял минут пятнадцать, пока, наконец, не решился. Найдя кнопку на воротах, мужчина дрожащей рукой вдавил её. Упс. Кнопка вызова сковырнулась с воротного столба вместе с половиной таблички домофона. Арата подавился воздухом и в который раз почувствовал острое желание оказаться подальше отсюда. Да только было поздно. За забором раздалась приятная мелодия. Следом чуткие уши гуля уловили реакцию: грузные шаги неизвестного толстяка. Ждать долго не пришлось. Ворота со скрипом отворились, и в проёме показался большой круглый человек. Явный сумоист, хмурый и серьёзный, как сердечный приступ, в кимоно, чья верхняя часть свободно болталась на поясе, открывая вид на расписное пузо. — Ну? — набычился якудза. — А тут… дочь забрать… сюда? — слабо спросил гуль. — Киришима что ли? И чё один? — А с кем? — удивился Арата. Сумоист-якудза смерил его взглядом невероятно усталого человека. — Тупой что ли? — вздохнул толстяк. — Пойдём. Бандит развернулся и, переваливаясь с ноги на ногу, неожиданно резво покатился по широкой каменной дорожке. Киришима осторожно зашёл за ворота, словно в пропасть прыгнул. За его спиной створки сами собой пришли в движение, начав закрываться. — Поторопись, папаша! — прикрикнул проводник. Арата вздрогнул и прибавил шагу. В поместье якудзы оказалось до боли красиво. Строгий и лаконичный сад камней с озёрами расчёсанного песка; зелёные островки, кривые дорожки и даже глубокий синий пруд — всё органично вписывалось в райский уголок. Центром же композиции служил просторный одноэтажный особняк, занявший место посреди облагороженной живой природы. Хорошо якудза живут. — А занятия ещё не закончились? — несмело спросил гуль, вспомнив о цели визита. — Малышня, — пожал плечами его проводник. — Играются, учатся, снова играются. Ну, знаешь, папаша, как это бывает? Арата не знал. Но поспешил согласиться. — Так я бы мог снаружи подождать, — предложил он. — Мне не сложно. В голосе гуля звучала слабая надежда, что всё рассосётся само собой. В назначенный час Тоука-чан просто выйдет наружу за ворота, и Арата притворится, что всё в порядке. — Не, — мотнул головой толстяк. — Оябун сказал: если Киришима придёт один, доставить к нему. Вот, идём. Арата сбился с шага. Так бандита-толстяка послали персонально за ним?! — А по какому вопросу?.. — слабо спросил гуль. — По личному, — припечатал провожатый. Поднявшись на веранду, как на эшафот, Арата напряжённо прислушался. В доме определённо были люди. Шорохи и запахи раздавались отовсюду. Шевеления и шебуршания приблизились. Ворота-сэйдза разъехались, и вышла молодая девушка, словно из исторического кино. В простом кимоно, с ладошками сложенными перед собой, глаза в пол. — Нагачика-сама ожидает вас, — благопристойно произнесла служанка. Градус абсурда повышался. Арата вошёл. В доме его повела уже девушка, указывая путь. Перед очередными раздвижными дверями она поклонилась и негромко произнесла: — Нагачика-сама, к вам Киришима Арата. Гуль спохватился, что новая провожатая не спросила, как его зовут. Просто узнала в лицо. — Заводи. Девушка сдвинула створку и, поклонившись Киришиме, осталась снаружи. Арата вошёл. Помещение было огромным и просторным. Высокий потолок, свежие татами под ногами, цветы в кадках — как в музей попал. Все стены были раздвижными перегородками из глянцевой бумаги с изящными рисунками тушью. На этих рисунках взлетали журавли, колосилась трава, в траве прятались тигры. Ближе к другому концу зала на изображениях начинали появляться демоны, самураи и даже драконы. Арата знал, что где-то тут спрятан глубокий символизм, но в кои-то веки ему было не до картинок. — Подойди. Киришима как никогда почувствовал себя маленьким гулем в логове большого хищника. Он прошёл. — Ближе, мальчик, — глубоким, привыкшим приказывать тоном произнёс хозяин кабинета. Да куда уж ближе?! Его и так провели каким-то обходным коридором и впустили буквально вплотную к деревянному возвышению. «Трон» размером превосходил квартиру, в которой Киришима жил. Там за невысоким длинным столиком в расслабленной позе с ноутбуком в руках сидел Тот Самый. Тот самый Нагачика Тетсумару.
Обновлено: 13.02.2026