Пэй Няньнянь моргнула своими тёмными, как смородинки, глазами. Ей нельзя слушать, если она сидит наверху?
Но девочка послушно позволила Винограду опустить её на землю.
Огромное тело тигра медленно опустилось, и как только Пэй Няньнянь собралась соскользнуть по его гладкой шерсти, к ней подошёл Пэй Чанфэн. Он шагнул вперёд и, протянув руки, снял её с тигриной спины.
— Говори, пятый брат, — всё ещё с наивным видом попросила Пэй Няньнянь.
Только когда девочка оказалась в его объятиях, Пэй Чанфэн почувствовал облегчение. Стиснув зубы, он гневно посмотрел на сестру, развернул её и звонко шлёпнул пару раз по попке.
— Ах ты, несносный ребёнок! — ругался он, продолжая шлёпать. — Кто разрешил тебе забираться так высоко?! Ты хоть понимаешь, как это опасно? А если бы ты упала?!
Детская кожа нежна, а уж у такой избалованной девочки, как Пэй Няньнянь, и подавно.
Получив от Пэй Чанфэна, она сперва опешила, а затем, засучив короткими ножками, разразилась громким плачем.
— Ва-а-а! Пятый брат — злюка! Ты шлёпнул меня по попе! Я скажу второму брату, чтобы он тебя побил! — всхлипывая, добавила она, — Со снятыми штанами!
Пэй Чанфэн, который уже собирался её утешать, услышав это, вспылил:
— Ты ещё и второго брата на меня натравить хочешь? Посмотрим, кого он побьёт — тебя или меня!
Он ловко перехватил её, чтобы удобнее было держать. Малышка плакала так горько, что её щёчки стали мокрыми, а глаза блестели от слёз. Время от времени она всхлипывала, утирая слёзы маленькими кулачками.
— Я пожалуюсь дяде, чтобы он тебя наказал! — продолжала рыдать Пэй Няньнянь. — Заставит бежать десять километров с грузом!
Эти слова снова вывели Пэй Чанфэна из себя, и он легонько шлёпнул её ещё раз.
— И дяде пожалуешься, и десять километров с грузом? Ты что, смерти моей хочешь, мелочь?
Пэй Няньнянь всхлипнула и прикрыла попу ладошками, глядя на него покрасневшими, словно промытыми водой, глазами.
— Не смей бить меня по попе! Это домашнее насилие!
— Это не домашнее насилие, а воспитание любовью. Нечего было забираться в такое опасное место!
Внезапно раздался низкий тигриный рык. Пэй Чанфэн, державший сестру, замер, как вкопанный, и медленно повернул голову.
Огромный зверь с оранжево-чёрной шкурой угрожающе рычал на него. Пэй Чанфэн был уверен, что если бы не малышка у него на руках, этот тигр уже вцепился бы ему в глотку.
Пэй Няньнянь заметила, что брат испугался Винограда, и в её сердечке зародилось злорадное удовлетворение.
Хмф!
Вот тебе за то, что обижаешь меня! Так тебе и надо!
Но одна её ручка всё равно крепко обвивала шею Пэй Чанфэна, а другая тёрла заплаканные глазки.
Заметив её состояние, Пэй Чанфэн забыл о страхе — в конце концов, эти двое не нападали без причины. Он осторожно убрал её ручку от лица.
— Не три, я умою тебя. Плакса.
Пэй Няньнянь надула губки.
— Я не плакса! Если бы ты меня не ударил, я бы и не плакала!
— А я бы не ударил, если бы ты не сидела в таком опасном месте. Это чтобы ты запомнила.
Пэй Няньнянь обвила его шею руками и на этот раз не стала спорить.
Сзади, не отставая ни на шаг, шёл гигантский тигр с ведёрком в зубах, его массивные лапы оставляли вмятины в мягкой траве.
Пэй Чанфэн зашёл в ванную на первом этаже, включил тёплую воду и, смочив полотенце, аккуратно вытер её личико.
Кожа у детей тонкая, и веки у неё уже покраснели и припухли от слёз. Румяные щёчки и нежная кожа делали её похожей на персик, согретый солнцем.
Видя, что Пэй Няньнянь всё ещё дуется, надув губки так, что на них можно было вешать кувшин с маслом, Пэй Чанфэн наклонился и поцеловал её в щёку.
— Ну всё, не сердись. Пятый брат не должен был тебя бить, но и тебе нельзя забираться так высоко. Ты меня до смерти напугала.
— Ты такая маленькая, если бы ты упала оттуда… — Пэй Чанфэн даже боялся представить, что могло случиться. Такой крошечный ребёнок не пережил бы падения.
Пэй Няньнянь гордо хмыкнула, а потом, немного смущаясь, тоже поцеловала его в щёку.
— Я — человечек великодушный, так что прощаю тебя. И не буду просить второго брата и дядю тебя бить. — Она добавила, объясняя, — Я знала, что Виноград меня не уронит, поэтому и залезла.
Пэй Чанфэн легонько коснулся её изящного носика.
— Всё равно больше так не делай.
— Знаю, знаю! — пробормотала она, пошевелив ручками, обнимавшими его шею.
Она подтянулась в его объятиях повыше, и её пухлая белая ручка оттянула воротник на его затылке, чтобы заглянуть внутрь. Только сейчас она заметила, что рана, которая за последние дни начала заживать, снова открылась.
— Ай! Пятый брат, у тебя рана разошлась! Пойдём, я тебе лекарство наложу!
Пэй Чанфэн, неся её, усмехнулся:
— Ты ведь не собираешься мне отомстить?
— Доброту за слабость принимаешь! Разве я такой человек?
Пэй Чанфэн без колебаний кивнул.
Пэй Няньнянь так рассердилась, что её щёки надулись, словно у рыбы-фугу. Она скрестила на груди свои короткие пухлые ручки.
«Какая милашка!» — пронеслось у него в голове. Её ручки были такими короткими и пухлыми, что она не могла сложить их, как взрослые. Вместо этого её маленькие кулачки просто сжимали мягкую плоть на предплечьях, отчего белая, нежная кожа выпирала между пальчиками.
Пэй Чанфэн отнёс её к аптечке, достал лекарство и, усадив надувшуюся, как фугу, малышку на диван, вложил ей в руки тюбик.
— Ладно, ладно, — он легонько ткнул пальцем в её надутую щёку. — Добрая девочка Пэй Няньнянь, пожалуйста, помоги своему любимому пятому брату.
С этими словами он снял рубашку и лёг на живот на диване, чтобы она могла нанести мазь.
Пэй Няньнянь что-то пробурчала, но всё же открутила крышку и принялась аккуратно наносить лекарство, легонько дуя на рану.
Его спина снова пострадала. Едва затянувшаяся рана разошлась, содранная кожа обнажила нежно-розовую плоть. Вокруг сочилась желтоватая сукровица, пропитавшая одежду.
— Пятый брат, — сказала Пэй Няньнянь, нанося мазь, — пока рана не заживёт, лучше не дёргайся. Скоро станет жарко, и если она не затянется, то может загноиться.
Пэй Чанфэн рассеянно кивнул. Его мысли были заняты другим: как вернуть телефон и узнать, что происходит с семьёй.
После того как рана Пэй Чанфэна снова открылась, Пэй Няньнянь строго следила за ним, не позволяя выходить из дома и заставляя как следует лечиться. Даже спать она велела ему на животе.
Так продолжалось несколько дней, и только когда рана начала заживать, её бдительность ослабла.
Однажды Пэй Чанфэн обсуждал с Тянь Юань вылазку за припасами, особенно за лекарствами. Пэй Няньнянь была ещё маленькой, и им нужно было подготовиться ко всему.
В этот момент в комнату вошла сама Пэй Няньнянь с охапкой роз в руках, как раз вовремя, чтобы услышать их разговор.
Перебирая короткими ножками, она подошла к ним.
— Куда собирать? Я тоже хочу!
Тянь Юань, увидев цветы в её руках, улыбнулась, пытаясь отвлечь её.
— Это Няньнянь только что сорвала? Какие красивые! Давай поставим их в вазу?
Пэй Няньнянь с улыбкой кивнула и, прижимая к себе цветы, пошла за Тянь Юань.
Когда они уже думали, что она забыла о разговоре, ночью, забравшись к Пэй Чанфэну под одеяло, девочка снова спросила.
Её ручка, похожая на стебелёк лотоса, легла ему на грудь, а пухлые ладошки крепко вцепились в его пижаму.
Большие глаза смотрели на него с необычайной искренностью.
— Пятый брат, когда мы пойдём за припасами? У нас еда заканчивается?
Пэй Чанфэн, заложив руки за голову, размышлял о чём-то своём. Услышав её вопрос, он ответил не задумываясь:
— Нельзя же просто сидеть и ждать, пока всё кончится.
Его взгляд медленно переместился на Пэй Няньнянь.
— Ты хочешь пойти?
Обновлено: 21.01.2026