Тандзиро поднял руку и показал Нэдзуко свой мизинец. Жест был многозначителен — в нём заключались все обещания, которые брат и сестра хотели сдержать до её возвращения. «Обещай беречь себя. Обещай быть в безопасности. Обещай, что с тобой всё будет хорошо». Это был первый раз, когда они расставались с того дня, как погибла их семья, с того дня, как Тандзиро превратился в демона. Юноша понимал, что Нэдзуко, должно быть, переполнена тревогой. Он тоже.
Нэдзуко улыбнулась, подняла свой мизинец и обвила им его палец. Они пошевелили руками, соединив большие пальцы, скрепляя обещание. Затем сестра отпустила руку и посмотрела на Урокодаки, молча наблюдавшего из угла комнаты. Наставник подошёл и положил руку Нэдзуко на плечо — короткий ободряющий жест.
— Не беспокойся о брате. Я о нём позабочусь, — заверил Урокодаки.
— Большое вам спасибо, — поклонилась Нэдзуко. Она вышла из дома на солнце, оглянулась и взмахнула рукой на прощание. — Я пошла, Урокодаки-сан, онии-тян!
— М-м-м, м-м-м-м! — было всё, что мог произнести Тандзиро, но с Нэдзуко ему не нужны были слова. Она понимала. Все те вещи, которые он не мог высказать, всё, что не мог выразить. Даже через такие звуки Нэдзуко понимала его.
— Я тоже тебя люблю, онии-тян! — крикнула она, и в её голосе звенели веселье и смех. С этими словами она побежала прочь, придерживая катану, полы кимоно развевались на ветру, а её силуэт становился всё меньше в нарастающей дистанции. В сердце Тандзиро осталась ноющая пустота, тревога разъедала его изнутри. Он почувствовал, как рука Урокодаки легла ему на плечо, и поднял взгляд, на лице застыло беспомощное выражение.
— Не смотри так, — мягко отчитал его наставник. — С твоей сестрой всё будет в порядке.
Тандзиро кивнул, глядя на дорогу, по которой ушла Нэдзуко. А затем безмолвно закрыл дверь.
«Нэдзуко сильная, — сказал он себе, и мизинец заныл под тяжестью их общего обещания. — С ней всё будет хорошо».
Дни шли за днями.
Урокодаки был человеком немногих слов, а с немотой Тандзиро дни в доме быстро стали тихими и однообразными. От нечего делать юноша принялся перешивать любимое кимоно сестры в хаори — на тот случай, когда она вернётся в униформе истребителя.
Это также стало его личным оберегом, подтверждением того, что она вернётся и что эта накидка ей когда-нибудь понадобится. Шитьё не было его сильной стороной, но он старался делать стежки как можно ровнее, чтобы получилось не хуже, чем у Нэдзуко. Надеялся, что это станет приятным сюрпризом.
По ночам Тандзиро продолжал свои тренировки — взмахи мечом, контроль дыхания, отработка форм. Это было всё, что он мог сделать, чтобы не поддаться всепоглощающей тревоге, накатывавшей всякий раз, когда он думал о том, где сейчас может находиться Нэдзуко.
Все ещё в пути к горе Фудзикасанэ или Отбор уже начался? Уже убила своего первого демона или демон первым добрался до неё? Он надеялся, что она не устала, не ранена, не голодна. А что если… что если она уже мёртва? Все эти мысли метались в голове Тандзиро, и он не мог не желать, чтобы она поскорее вернулась.
Ему было даже не важно, пройдёт она испытание или нет, станет истребительницей или нет — он просто хотел, чтобы она осталась жива. Эту просьбу он страстно повторял каждую ночь, а когда вновь наступил канун Нового года, её же вознёс в молитве Хиноками.
В тот канун Нового года Тандзиро танцевал с тяжёлым сердцем. Он танцевал, как никогда прежде, вкладывая в движения всю душу, все свои молитвы. «Пожалуйста, храни Нэдзуко», — думал он, плавно двигаясь, рассекая воздух клинком. Урокодаки был где-то неподалёку, возможно, в доме. Тандзиро не обращал внимания.
Он полностью погрузился в свой мир. Он скручивался, разворачивался, прыгал и парил, демонстрируя формы, которые они с Нэдзуко отрабатывали столько раз за последние два года. Хиноками Кагура, как он начинал понимать, стала для него чем-то большим, чем просто традиция — она превратилась не только в связь с семьёй, но и в особую связь с Нэдзуко, ведь воспоминания об их совместных тренировках нахлынули на него.
Он продолжал танцевать, снова и снова повторяя цикл, подобно восходящему и заходящему солнцу, подобно сменяющим друг друга временам года — он танцевал без остановки, казалось, вечно.
Обновлено: 23.01.2026