У Лю Сюмэй было трое детей, и все они учились в начальной школе коммуны и полагались на заботу Су Жо. На протяжении многих лет младший сын, Лайчунь, а затем и дочь, Лайцю, ездили на велосипеде Су Жо в школу и обратно.
Кроме того, Су Жо была очень щедрой: она часто покупала вещи для детей, а когда у неё были какие-то лишние вкусняшки, то обязательно оставляла что-то для Лайчуня и Лайцю.
Лю Сюмэй не была ненасытным человеком и не была избалована родителями, как младшие третий брат и третья невестка, считавшие само собой разумеющимся, что Су Жо должна покупать им всё. Как Су Жо могла не быть ей благодарной?
Однако она этого ничего не знала.
Девушка просто чувствовала доброту Лю Сюмэй, поэтому улыбнулась ей, взяла зубную щётку и чашку, которые передал Хань Цзэчэн, и последовала за ним на улицу, чтобы почистить зубы.
Лю Сюмэй вздохнула, глядя на них: один был высоким, вторая — маленькой и стройной. Девушке показалось, что на них приятно смотреть и глаз никак не отвести, а ещё казалось, что они очень гармонично смотрятся друг рядом с другом.
Она только что слышала, как за дверью спорили свекровь и её второй брат. Также прекрасно знала, о чём думает её свекровь.
Лю Сюмэй знала, что было у свекрови на уме: она просто хотела заставить второго брата обручиться с невесткой из деревни, с которой можно было бы легко справиться и подчинить своей воле.
Так у неё в руках окажутся и Гого, и деньги сына.
Однако Лю Сюмэй так не думала: Хань Цзэчэн окончил военную академию, и у него блестящее будущее в армии, так что даже если он разведётся, как он может послушно и покладисто согласиться на брак с сельской девушкой, которая понравится его маме?
На самом деле, не говоря уже о тех, кто нравится её свекрови, даже среди той образованной молодёжи, с которой она встречалась, она никогда не видела другую девушку с такой внешностью и характером, как у Су Жо.
Она предполагала, что если свекровь будет продолжать в том же духе создавать подобные проблемы, то, какими бы не были отношения у второго брата и его жены, Хань Цзэчэн всё больше и больше будет уставать от характера матери. А значит, вскоре устанет и от такой семьи…
* * *
После того как Су Жо умылась, она помогла своей невестке Лю Сюмэй отнести посуду и разложить палочки для еды. В это время как раз из комнаты вышли Хань Хэпин и У Гуйчжи.
Затем Хань Цзясун, старший сын Хань Хэпина, и Хань Цзялинь, младший сын У Гуйчжи, и их дети тоже пришли из задней части дома поесть вместе со всеми.
Когда вся семья собралась, кажущийся поначалу просторный зал вдруг оказался переполненным.
Наверное, потому, что Хань Хэпин хорошо успокоил свою жену, на этот раз за обеденным столом У Гуйчжи хоть и выглядела по-прежнему не очень хорошо, но ничего неприятного не сказала.
Обычно в семье Хань накрывали два стола. Хань Хэпин, У Гуйчжи и их дети занимали большой стол для восьмерых людей. А жёны их сыновей и внуки, за исключением Хань Лайдуна, который уже вышел работать в поле и тем самым зарабатывал себе на жизнь, находились за другим маленьким столом.
На большом столе стояла огромная кастрюля с кашей и миска с соленьями, которые были обжарены с жирным мясом и выглядели очень жирно и привлекательно. Также было подано пару булочек из кукурузной муки, разрезанных на несколько порций, и омлет с дикорастущими овощами. Он был не очень жирным, но жёлтые яйца и зелёные овощи выглядели невероятно аппетитно.
Поэтому дети, сидевшие за маленьким столом, не могли оторвать взгляд от большого стола, уставленного всякими вкусностями.
На маленьком столе стояла каша, соленья и булочки из кукурузной муки, но омлета не было.
Заняв своё место, Хань Цзэчэн нахмурился и оглянулся на Су Жо. Та улыбнулась ему и слегка покачала головой.
Ей действительно было всё равно.
В это время всем в деревне приходилось нелегко, но в семье Су Жо дела шли хорошо с самого её детства, и Линь Ваньхуа, её мачеха, не смела лишать её еды. Так что она не почувствовала бы себя обиженной, если даже пропустила бы один приём пищи.
У Гуйчжи, увидев этот зрительный контакт сына и невестки, вновь почувствовала злость, её сердце забилось чаще.
Однако, вспомнив советы старика, она стерпела, только взяла нож, чтобы разрезать омлет для людей, сидевших за большим столом, и тяжело произнесла:
— Давайте начнём есть.
Но как только началась трапеза, самая младшая девочка, Хань Лайцю, и единственный ребёнок младшего сына и невестки Хань Лайбао подошли к большому столу с миской каши.
Остальные ничего не сказали — стало очевидно, что так они ведут себя обычно.
Хань Го послушно сидел, даже не глядя на большой стол. Су Жо бросила на сына удивлённый взгляд и почувствовала гордость за то, что хорошо воспитала его.
— Гого, иди посиди с отцом, он угостит тебя яичницей. — У Гуйчжи вдруг заговорила с Хань Го, сидевшим за маленьким столиком.
Малыш поднял глаза на Су Жо, а затем на бабушку, которая улыбалась ему.
Он моргнул и спросил:
— Ты ведёшь себя так дружелюбно, потому что здесь мой отец? Не надо, ты можешь сама всё съесть, мама купит мне еду позже.
Это была очень важная информация…
Лицо У Гуйчжи сразу же потемнело.
Правду же говорят, что от осинки не родятся апельсинки! Сын лисицы действительно будет вести себя как его мать. В его сердце полным-полно злобы, и он является той ещё занозой в заднице!
Атмосфера за столами тут же стала неловкой.
У Гуйчжи положила омлет в миску Хань Лайбао, ребёнка своего обожаемого сыночка, и, наконец, получила от внука улыбку, настолько приятную для глаз, что её сердце растаяло от милоты. Ребёнок произнёс тоненьким голоском:
— Спасибо, бабуля, я знаю, что ты любишь меня больше всех!
После этого настроение старухи стало намного лучше. Её лицо уже не выглядело таким мрачным. Она больше не обращала внимания на Хань Го и просто раскладывала по тарелкам омлет.
Хань Го скривил губы и неслышно фыркнул. Су Жо с трудом сдержалась от того, чтобы не рассмеяться в полный голос.
Это действительно её сын!
Сдерживая рвущиеся эмоции, она протянула руку за куском булочки с кукурузной мукой и сунула его в рот Хань Го, подумав: «После отъезда я ещё лучше прежнего буду тебя учить!».
Больше инцидентов за столом не произошло.
Хань Цзэчэн — солдат, и даже во время еды он держал спину прямо, смотрел холодно и пристально. Многие его боялись. Кроме того, У Гуйчжи была единственным человеком, который не боялся его, и тем не менее она была сломлена поведением сына Цзэчэна — Хань Го. Старуха не хотела разговаривать, и даже подлизывание Хань Лайбао не возымело никакого действия. Ни у кого не было желания разговаривать, поэтому семья Хань ела этот завтрак в особенно скованном молчании.
Обновлено: 02.02.2026