Глава 9 — Глава 9

Страх и конфеты Никто не ожидал, что доктор вдруг раскроет, кем был Цзи Тинчжоу. Но никто и не подумал, что в этом есть что-то неправильное. Все инстинктивно посмотрели на реакцию Цзи Нянь. Ожидаемого восторга, удивления или слёз радости не последовало. На лице Цзи Нянь было выражение... Словно её ударило молнией. Её взгляд, обращённый к Цзи Тинчжоу, сменился с прежнего доверия и зависимости на ужас. Нужно отметить, что даже когда Цзи Тинчжоу прежде неоднократно проявлял злой умысел и источал жажду убийства, Цзи Нянь не выказывала такого выражения. Но, узнав, что этот человек — её отец, она, не скрываясь, явила свой страх. — Малышка, что случилось? Доктор тоже не ожидала, что Цзи Нянь так воспротивится, узнав, что Цзи Тинчжоу — её отец. Цзи Нянь потянула доктора за рукав и тихо сказала: — Тётушка, лучше отправьте меня в приют... Цзи Тинчжоу, до этого державшийся в стороне, нахмурился. С тех пор как он связался с этим ребёнком, ему приходилось хмуриться по восемьсот раз на дню. Только Чжи Ляо, казалось, всё поняла. По ранам на теле девочки было видно, как тяжело ей жилось. Окружающие, вероятно, часто использовали имя Цзи Тинчжоу, чтобы нападать на неё. Говорили ей что-то вроде «Твой отец тебя бросил», «Никому не нужный выродок», «Тебя хотели задушить сразу после рождения». Даже не зная точного значения этих слов, она, вероятно, понимала, что всё её положение связано с этим словом «отец». А то, что её едва не задушили при рождении, было правдой. В то время Цзи Тинчжоу только-только перебил всех в семье Цзи, и его психическое состояние было ужасным. Он думал, что родословная прирождённого злодея прервётся на его поколении. И вдруг он узнал, что у него есть ребёнок. Продолжение его собственной крови и крови семьи Цзи. Как тут было не сойти с ума. — Эх, эта девочка слишком худая, я бы посоветовала сделать полное медицинское обследование. Увидев, что атмосфера накалилась, доктор прокашлялась и заговорила первой. Цзи Нянь опустила голову. Она больше не поглядывала время от времени на Цзи Тинчжоу, мило улыбаясь, когда он смотрел в её сторону. Словно столкнувшись с диким зверем, она не смела даже бросить на него взгляд. Если бы она так вела себя с Цзи Тинчжоу с самого начала, его чувства ничуть бы не изменились. Но на фоне того, что было раньше, этот контраст вызвал в сердце Цзи Тинчжоу странное чувство. Он вдруг ощутил раздражение, развернулся и вышел. Только после его ухода Цзи Нянь осмелилась поднять голову. Убедившись, что Цзи Тинчжоу ушёл, она посмотрела на Чжи Ляо. — Сестрёнка, я хочу вернуться. Чжи Ляо с сочувствием посмотрела на неё. Она не могла ответить Цзи Нянь сразу, потому что нужно было спросить Цзи Тинчжоу. — Подожди сестрёнку немного, хорошо? Чжи Ляо вышла, постояла на месте и, не решаясь идти к Цзи Тинчжоу, позвонила Вэй Яну. — Помоги спросить у главы семьи, оставить эту девочку здесь или... отправить обратно. В глубине души Чжи Ляо надеялась на первое. Вэй Ян был человеком простым и, услышав просьбу от обычно холодной Чжи Ляо, тут же согласился. А потом получил холодный отпор. Услышав вопрос Вэй Яна, Цзи Тинчжоу метнул в него взгляд, острый как нож: — Что, останется, так ты её будешь растить? Разве Вэй Ян осмелился бы растить его ребёнка? Он отчаянно затряс головой: — Нет-нет-нет-нет-нет. И попятился прочь. Получив ответ, Чжи Ляо вздохнула. Обернувшись и увидев поникшую Цзи Нянь, она достала из кармана две конфеты, которые только что попросила у юных служанок. — Сестрёнка проводит тебя. При виде сахара глаза Цзи Нянь тут же приклеились к нему, и к ней вернулась толика жизненных сил. — Спасибо, сестрёнка! Она взяла только одну конфету и улыбнулась так широко, что её глаз почти не было видно. Чжи Ляо хотела погладить её по голове, но сдержалась и сунула вторую конфету ей в карман. [Давно не ела сладкого, у-у-у-у] [В будущем, стоит Чжи Ляо отдать приказ, я тут же растопчу этого папашу-ублюдка и поддержу её, чтобы она стала новой главой семьи Цзи!] Система усмехнулась: [Посмотрим, осмелишься ли ты] Доктор, вздыхая, вручила Цзи Нянь кучу лекарств. Указания по их применению следовало бы дать родителям, но, очевидно, у Цзи Нянь их не было. Она могла лишь терпеливо, снова и снова, объяснять Цзи Нянь, как пользоваться всем этим, но всё равно не могла не беспокоиться. Цзи Нянь взяла одну из полученных конфет и вложила её в руку доктора. — Спасибо, тётушка, я запомнила. Сердце доктора растаяло. Какая разумная девочка! У самой так мало всего, а она без колебаний делится с другими. Её взгляд изменился, когда она вспомнила предыдущее поколение детей семьи Цзи — настоящих дьяволят, творивших одно зло за другим. На её лице отразились глубокие чувства. Хорошо, что все они мертвы. Иначе, попади такая хорошая девочка в их руки, страшно представить, каким мучениям её бы подвергли. Доктор не взяла конфету у Цзи Нянь, но дала ей свои контакты и велела звонить, если возникнут трудности. Цзи Нянь послушно кивнула и взяла записку. Чжи Ляо была служанкой, ответственной за Цзи Тинчжоу, и не могла надолго покидать главное здание, поэтому задача проводить Цзи Нянь легла на Вэй Яна. Вэй Ян, совершенно не понимая, за что его отругали, был немного подавлен. Кроме потрясённого «Боже мой!», когда он разглядел лицо Цзи Нянь, точь-в-точь как у Цзи Тинчжоу, он за всю дорогу не проронил ни слова. Видя, что Вэй Ян лично сопровождает Цзи Нянь, все проходящие мимо слуги смотрели на них с изумлением. — Пришли. Заходи. Вэй Ян довёл её до места и уже собирался уходить. Но Цзи Нянь окликнула его. — Братик, спасибо, что проводил меня. Не ожидавший благодарности Вэй Ян удивлённо обернулся. Встретившись с тёмно-зелёными глазами, точь-в-точь как у Цзи Тинчжоу, он на мгновение замер. Девочка порылась в кармане и достала конфету в фиолетовой обёртке. Как образцовый работник, Вэй Ян сразу узнал стандартные конфеты из комнаты отдыха для слуг, которые мог есть каждый. Он догадался, что их дала Чжи Ляо. Эта ледышка дала ребёнку конфету? Невероятно! — Это тебе, сладкая, — сказала Цзи Нянь, сглотнув слюну, и протянула ему конфету. Её раны только что обработали и перевязали чистым бинтом, поэтому она не могла делать резких движений и действовала очень осторожно. Вэй Ян был высоким и крупным, дети его обычно не любили, даже маленькие животные скалились при его виде. Внезапно столкнуться с ребёнком, который даёт ему конфету, особенно с таким худеньким, с блестящими, как у щенка, глазами, — от такого зрелища смягчилось бы любое сердце. Он вспомнил того младенца в пелёнках много лет назад. Из-за преждевременных родов девочка была меньше обычных детей. Она свернулась у него на руках, не плакала и не шумела, была очень спокойной. И вот, в мгновение ока, она так выросла. — ...Э-э... ты ешь, я не люблю сладкое, — смущённо пробормотал Вэй Ян, почесав затылок. Сердце сурового мужчины было тронуто. Когда он пришёл, то из-за сорванной на нём злости Цзи Тинчжоу был недоволен Цзи Нянь, но уходил в приподнятом настроении. Он даже сказал Цзи Нянь, что если она снова столкнётся с такими людьми, как Чжан Юлань, пусть приходит к нему, и назвал ей своё имя. Система: [...] В оригинальной книге «Бешеный пёс» Вэй Ян не был таким простым в общении. Обычно он выглядел простоватым, но на самом деле к нему было трудно подступиться. Он слушал только Цзи Тинчжоу и поначалу относился к главной героине холодно, лишь со временем приняв её. Как же так вышло, что с Цзи Нянь он так быстро представился! Кто этот добросердечный здоровяк?! Цзи Нянь развернула конфету и положила её в рот. Давно забытая сладость наполнила рот. «Брат Вэй Ян и вправду славный... Говорят же, у кого большие мускулы, у того и сердце большое, хе-хе...» Система: [...] Она никак не могла понять, о чём эта девочка думает. [Почему ты так себя повела?] [Ты спала, обняв ногу этого папаши-ублюдка, и он тебя даже не вышвырнул. Разве это не отличное начало? А теперь ты его отталкиваешь. Все твои прежние усилия насмарку.] Теперь ей снова придётся есть эту отвратительную «вторую каплю мочи жабы». План по получению еды от Да Даня тоже постепенно проваливался. Служанки, заметившие пропажу собачьих лакомств, в последнее время стали очень бдительны, и к ним было не так-то просто подобраться. Цзи Нянь облизывала конфету, и в её тёмно-зелёных глазах на миг промелькнул острый блеск. — Ты не понимаешь. — Вот просит человек у небес злата. А небеса говорят: «Могу дать только половину». — И тогда человек получает... зло.