Глава 12 — Глава 12: «У нас нет выбора»

Глава 12. У нас нет выбора — Мировое Древо... — Куратор аграрного сектора и биотехнологий с трудом выдавил из себя эти слова. На его лице застыло выражение глубокого потрясения. — Дерево, которое, по сути, является живым городом с собственной, полностью замкнутой экосистемой! — Если этот объект удастся пересадить... Нет, даже если мы просто получим его семя, проблема восстановления биосферы в подземных городах будет решена наполовину. — Какое там наполовину! — перебил его Министр промышленности. Его речь была быстрой, сбивчивой от волнения. — Это целый новый мир! Залежи неизвестных металлов, новые химические элементы! Это может привести к революционному прорыву в наших энергетических системах и материаловедении. Это скачок на столетия вперед! — Это несоизмеримо быстрее и эффективнее, чем наши собственные жалкие попытки выжить! Тишина. В конференц-зале повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь учащенным дыханием собравшихся. — А что насчет оценки рисков? — Верховный Лидер перевел взгляд на главу разведки. — Риски колоссальные, — мрачно отозвался тот, не сводя глаз с документов. — Это совершенно чуждый мир. Мир, в который вторгаются сущности, именуемые «демонами». Мы ничего о нем не знаем. Этот юноша, Линь Мо — наше единственное окно туда, но он же — наша единственная критическая уязвимость. Он нервно постучал пальцами по полированной столешнице: — Если он умрет, нить оборвется. Если его схватят на той стороне, наше существование может быть раскрыто. А если его перевербуют... последствия невообразимы. Разведчик сделал паузу, обводя присутствующих тяжелым взглядом: — И что важнее, мы имеем дело с миром, стоящим на краю гибели. Одно неверное движение — и мы навлечем огонь на себя. Эти «демоны» способны уничтожить цивилизацию, владеющую магией. Не найдут ли они нас... пройдя по этой самой ниточке? От этого вопроса температура в конференц-зале словно упала на несколько градусов. Все замолчали, подавленные тяжестью перспективы. Человечество на Голубой Планете сейчас было неимоверно хрупким. Оно напоминало канатоходца, балансирующего над бездонной пропастью и бегущего наперегонки со смертью. Если в такой ситуации случится еще и вторжение из иного мира — это конец. Абсолютный и окончательный. — Но у нас нет выбора! В этот момент раздался спокойный, властный голос, разрезавший тишину, как клинок. Все подняли головы. Говоривший был одет в безупречную военную форму. Лицо суровое, словно высеченное из камня. Это был глава национальной безопасности и генеральный руководитель проекта «Ковчег» — Чжао Ган. Его фигура излучала несгибаемую волю, а взгляд был острым, напоминающим обнаженный меч. Он поочередно посмотрел в глаза каждому из пяти министров и отчеканил: — Товарищи, в будущем Голубой Планеты слова «выбор» больше не существует. Наша планета агонизирует. Проект «Ковчег» — это всего лишь гонка со смертью, и, будем честны, мы в ней отстаем. Он шагнул к карте мира: — Атмосфера истончается с каждым днем. Температура растет, литосферные плиты приходят в движение, вулканы просыпаются один за другим. Запасы продовольствия, пригодного в пищу, стремительно иссякают, ресурсы на исходе. Чжао Ган ударил кулаком по столу, но не в гневе, а ставя точку в сомнениях: — Либо ждать конца в отчаянии, наблюдая, как умирают наши дети, либо... вцепиться мертвой хваткой в тот мир! Это единственный шанс на выживание для Великой Ся, да и для всего человечества! Слова Чжао Гана, подобно вспышке молнии, сорвали фиговый листок надежды с человеческой цивилизации, обнажив неприглядную, жестокую реальность. — Да, у человечества на самом деле нет выбора, — третий министр опустил взгляд и горестно вздохнул, признавая поражение перед фактами. Верховный Лидер обвел всех взглядом и серьезно спросил: — Каково ваше мнение? Руководители переглянулись. В их глазах больше не было колебаний, только холодная решимость обреченных. — Старина Чжао прав. Выбора нет. — Поддерживаю. В этот момент совещание пришло к единому знаменателю. Все риски, по сравнению с полным исчезновением цивилизации, стали казаться допустимыми погрешностями. Лидер вынес окончательный вердикт: — Тогда решено: любой ценой поддержать Линь Мо и форсировать налаживание канала связи с иным миром! Так родился совершенно новый секретный проект S-класса, приоритет которого превышал даже статус плана «Ковчег»! Когда обсуждение закончилось, Верховный Лидер встал и пристально посмотрел на генерала: — Чжао Ган, ты возглавишь этот проект. Мы дадим всё, что потребуется. Любые ресурсы, любые полномочия. — Есть! А кодовое название? Лидер помолчал, глядя на висящее на стене изображение Голубой Планеты — когда-то лазурной жемчужины, а теперь серого шара, покрытого шрамами катастроф: — Назовем его... «Новая Надежда». Чжао Ган резко выпрямился, выполняя уставное воинское приветствие: — Слушаюсь! ... Два часа спустя. Чжао Ган, уже отобравший команду специалистов, вместе с людьми и оборудованием погрузился на борт спецтранспорта без опознавательных знаков. Самолет вылетел с закрытого военного аэродрома в Синьцзине и взял курс на город Бэйэр. Сидя в салоне, генерал смотрел в иллюминатор на землю, окутанную плотным саваном серого смога. Горы, реки, руины городов... Он знал, что эта планета умирает, и этот процесс необратим. В его руках лежало полное досье на Линь Мо — от свидетельства о рождении до вчерашних транзакций по карте. Каждая мелочь, каждая деталь. Обычный парень, рано потерявший родителей. Обремененный долгами, он боролся за выживание на самом дне социальной лестницы. Характер описывался как ленивый, немного хитроватый, но в глубине души не лишенный горячности и простой человеческой доброты. Брови Чжао Гана слегка сдвинулись к переносице. Возложить надежду целой цивилизации на плечи такого юноши — само по себе чудовищная авантюра. Он беспокоился не столько о верности Линь Мо, сколько о его психике. Превращение из ничтожной пылинки в атланта, держащего на плечах нацию... такое колоссальное давление способно раздавить любого нормального человека. Оставалось лишь надеяться, что этот единственный «ключ» не сломается, когда его вставят в замок судьбы. ... Ночной город Бэйэр наконец явил редкие для эпохи катастроф признаки жизни. Линь Мо стоял у подъезда своего знакомого, обшарпанного жилого дома. Его охватило сюрреалистичное чувство, словно с момента его ухода прошла целая вечность, хотя минуло всего два дня. Еще позавчера он был здесь никем, звеном в самом низу пищевой цепочки, не спавшим ночами из-за жалкого трехзначного остатка на банковском счете. А теперь по обе стороны от него застыли дюжие охранники в штатском с каменными лицами, всем своим видом излучая ледяную ауру: «посторонним не приближаться, огонь на поражение». Проходящие мимо соседи бросали любопытные и боязливые взгляды, перешептываясь вполголоса: — Эй, это разве не Сяо Линь с верхнего этажа? Он что, разбогател или натворил делов? — Глянь на этот эскорт, мамочки... Уж не серийный ли он убийца, которого повязали? — Не похоже, наручников-то нет. Я бы сказал, больше смахивает на какую-то шишку или шпиона из кино. — ... — Линь Мо предпочел промолчать. — Идем, — коротко бросил он охране. Линь Мо шагнул в темный, пахнущий сыростью подъезд. Он вернулся только затем, чтобы забрать несколько личных вещей и заодно... окончательно порвать с прошлым, полным унижений и нужды. Войдя в квартиру, он быстро сгреб пару памятных безделушек и, главное, выдернул жесткий диск из системного блока старого компьютера. Напоследок он обвел взглядом голые стены, впитавшие годы его одиночества, и повернулся, чтобы уйти навсегда. Вернувшись на подземную базу, Линь Мо заселился в новое жилище. Это был полностью оборудованный, по меркам постапокалипсиса — просто роскошный люкс. Мягкая большая кровать, отдельная ванная комната с горячей водой и мощный компьютер с доступом во внутреннюю защищенную сеть. Сейчас он, переодевшись в чистую, удобную домашнюю одежду, сидел перед монитором и с благоговением подключал свой жесткий диск. На этом носителе хранилось несколько терабайт «эксклюзивной коллекции», которую он собирал годами. На рабочем столе компьютера нашелся документ с базовой информацией о правилах базы и расписанием. Линь Мо, не глядя, свернул его и открыл папку с давно забытыми «учебными материалами», готовясь отпраздновать начало новой жизни в уединении. Тук-тук! В дверь внезапно постучали.