В Токийском магическом техникуме, в лазарете.
Тело Итадори было накрыто белой простынёй.
Идзичи всё ещё пытался объясниться с Сатору Годжо:
— Я предупреждал их, что ни в коем случае нельзя сражаться с проклятием особого ранга. И, опасаясь непредвиденных обстоятельств, я специально связался с учителем Дзиничи. Просто я не ожидал, что…
— Сделали это специально, да? — прервал его Сатору, на лице которого не дрогнул ни один мускул. — Смертный приговор Итадори заменили отсрочкой, вот они и нашли предлог, чтобы бросить его на проклятие особого ранга. Так его смерть выглядит куда благопристойнее. Иначе с чего бы верхушке отправлять троих первокурсников на особое проклятие, а не позвать сразу того же Дзиничи Зенина?
Годжо вскрыл замысел верхушки. Им просто нужен был веский повод, чтобы избавиться от Сукуны. И они специально подгадали время, когда его не будет рядом.
— Э-это… когда его обнаружили, не было уверенности, что оно достигнет особого ранга. Это выяснилось уже на месте, поэтому я и принял самовольное решение уведомить учителя Дзиничи, — Идзичи вытер пот со лба.
Верхушка действительно с самого начала не планировала сообщать об этой миссии Дзиничи Зенину. Но Идзичи почувствовал неладное и поступил по-своему. И слава богу, иначе погибших могло быть больше.
— Тц, искать виновного слишком муторно. Проще уж просто взять и перебить всю верхушку, — с явным раздражением произнёс Годжо.
Произошедшее по-настоящему его разозлило. Он возлагал на Итадори большие надежды, а стоило ему отлучиться по делам, как парня тут же угробили. Внезапное появление проклятой утробы особого ранга очевидно было кем-то подстроено, возможно, даже самой верхушкой.
— С каких это пор ты стал таким сентиментальным?
В лазарет вошла Сёко Иэйри в белом халате. Вместе с ней был и Дзиничи Зенин.
Дзиничи поигрывал в руке пальцем Сукуны и, глядя на разъярённое лицо Годжо, с энтузиазмом поддержал его:
— А по-моему, отличная мысль. Иди и прикончи этих старикашек. Я тебя поддержу.
При виде Дзиничи Годжо помрачнел ещё больше.
— Ты был на месте и всё равно дал Итадори умереть. Специально, что ли? — скривился он.
— Эй, слова, как и еда, могут застрять в горле, так что выбирай выражения. Я как-никак заботливый учитель, который печётся о своих учениках. Стал бы я смотреть, как проклятие убивает студента?
— Но этот паршивец Сукуна покончил с собой, я же не мог его остановить. К тому же, если бы Идзичи сообщил мне раньше, ничего бы этого не случилось, — с видом полной невинности развёл руками Дзиничи.
— Значит, это всё-таки проблема Идзичи? — Годжо перевёл взгляд на покрывшегося холодным потом помощника.
Идзичи промолчал.
— Ладно вам, взрослые люди, а всё издеваетесь над Идзичи. Ему и так непросто, он ведь меж двух огней, — вступилась за него Сёко. Она не могла смотреть, как эти двое третируют простого ассистента, не обладающего боевыми техниками.
Идзичи с благодарностью поклонился ей. Его положение и впрямь было щекотливым: он мог лишь выполнять функции связиста и опускать Завесы.
— Так это и есть сосуд Сукуны? Уже совсем мёртв. Можно, я его вскрою? — спросила Сёко, сдёрнув с Итадори простыню.
Тот лежал на столе абсолютно голый, с глубокой раной на груди.
— Используй его с умом, не дай добру пропасть, — бросил Годжо, смирившись со смертью Итадори.
Теперь его задача — перекроить этот прогнивший мир магов. Их верхушка — самое большое средоточие гнили, сборище трусов, пекущихся лишь о собственной шкуре. Если бы не право наследования, многих проблем удалось бы избежать.
Убить верхушку — проще простого, но пришедшие им на смену ничего не изменят, да и такой поступок не вызовет одобрения. Поэтому он решил пойти по пути образования — воспитать сильных учеников. Когда они вырастут, старая гвардия сможет уйти на покой. И тогда он вернёт миру магии былое величие.
Годжо погрузился в молчание. Дзиничи, решив, что тот совсем пал духом из-за смерти Итадори, сказал:
— Да не будь таким пессимистом. А что, если этот малец Итадори ещё воскреснет?
— Что ты имеешь в виду? — Годжо резко повернулся к нему.
— Подумай сам, в теле Итадори живёт Сукуна. Если он захочет воскресить парня, для него это будет проще простого.
При обычных обстоятельствах, умри Итадори — и чёрт бы с ним, Сукуна вряд ли стал бы его спасать. Но после встречи с Мегуми Фушигуро, быть может, он и не захочет вот так просто умирать. Его дорогой племянник очень уж приглянулся Сукуне.
— Сукуна? Этот тип будет так любезен?
— Ха-а!
Не успел Годжо договорить, как Итадори, которого уже собиралась препарировать Сёко, резко сел на столе.
— Опаньки, я голый, — он оглядел себя и почесал затылок. — Эм, как-то неловко. А вы кто?
Заметив рядом с собой ещё и симпатичную девушку, Итадори сгорал от стыда.
— Чёрт, самую малость не успела, — с досадой пробормотала Сёко. Ещё чуть-чуть, и она бы вскрыла сосуд Сукуны!
— И ведь ты оказался прав. — Годжо посмотрел на Дзиничи, а затем подошёл к Итадори, помахал ему рукой и улыбнулся: — Юджи, с возвращением.
— О, я вернулся!
Хоть он и не помнил, почему Сукуна спас его, в голове у Итадори билась лишь одна мысль: как же хорошо быть живым.
— Ну вот, что я говорил? Раз малец жив, я, пожалуй, пойду. Держите, это вам. — Дзиничи бросил палец Сукуны Годжо.
Съест его Итадори или они пока припрячут — пусть решают сами. Ему этот «маринованный куриный коготь» без надобности.
Поймав палец, Годжо сказал:
— Пока никому не говорите, что Юджи жив.
Дзиничи, не оборачиваясь, лишь махнул рукой. Ему до этих дел не было никакого дела.
— Боишься, что за ним снова начнут охоту? — Сёко, потирая тёмные круги под глазами, посмотрела на Годжо.
— Прежде чем враг нанесёт следующий удар, нужно, чтобы он хотя бы овладел базовыми боевыми навыками, — ответил Годжо.
Он решил как следует заняться тренировками Итадори. Как-никак, сосуд Сукуны, неудивительно, что он стал мишенью. У Юджи огромный потенциал, и если его правильно развить, он может стать вторым Кинджи Хакари или Ютой Оккоцу.
— Что ж, по крайней мере, отчёт переписывать не придётся. — Сёко была даже рада такому исходу.
***
Тем временем снаружи.
На ступеньках у входа сидели Мегуми и Нобара. Их пустые взгляды ясно говорили о том, как сильно потрясла их смерть Итадори.
— Что случилось, Мегуми? Что у тебя лицо ещё кислее обычного? Траур справляешь? — перед ними стояла девушка с короткой стрижкой и суровым лицом. За спиной у неё висела сумка с оружием.
Это была Маки Зенин, вернувшаяся с задания.
— Зенин-семпай? — поднял голову Мегуми.
— Не зови меня по фамилии, племяш!
— Маки, Маки… — из-за каменной тумбы позади неё выглянули Панда и Инумаки, пытаясь подать ей знак.
— Чего вам? Я тут разговариваю, — недовольно обернулась Маки, глядя на их подозрительные перешёптывания.
— Ты что, не знаешь, почему они такие? Из первокурсников… вчера… один по-настоящему погиб! — Панда так разволновался, что даже вспотел.
— Стружка тунца, — тут же подтвердил Инумаки.
— Что?! — лицо Маки переменилось. Она тут же накинулась на товарищей: — И вы молчали!
— Да я же теперь в их глазах просто бессердечная дьяволица!
— Ну, если честно, только что ты и впрямь на неё походила, — добавил Панда.
— Идиоты! Это всё потому, что вы меня не предупредили
Обновлено: 21.01.2026