Глава 24. Наш путь лежит к звёздам и океанам
Люди — стадные животные, им нужно общение.
Разные люди, в силу характера, нуждаются в этом в разной степени. Но любой человек хочет чувствовать, что он не один на своём пути.
Для одинокого гения это особенно важно.
Поэтому, когда Годжо Сатору на глазах у всех сбили с ног на том банкете... Несмотря на шок и растерянность, детская обида в его голове мгновенно рассеялась.
Сатору смотрел на эти серебряные кудри, совсем не похожие на его собственные, на эти алые глаза, полная противоположность его лазурным. Шесть Глаз отражали всё, но в сердце вывод уже был сделан.
Это — свой. Тот, кто сможет идти рядом.
— Понял. Это как в той древней манге, — Гинтоки говорил с трудом.
— Какой? — не понял Сатору. Он не читал древнюю мангу.
— Ходили слухи, что Годжо Сатору невероятно жесток, убивает людей направо и налево, весь магический мир в ужасе. И чтобы жестокий Король Демонов не уничтожил мир, ему в жертву прислали...
— Ахахахаха! — Сатору расхохотался так, что чуть не упал со стула. — Ты что, жертва, принесённая мне?
— Гин-сан специально опустил эти ключевые слова, от которых мурашки по коже! Оцени мою деликатность! — Гинтоки решительно отвесил ему подзатыльник.
— Ай, больно! Всё-таки непривычно, когда кто-то пробивает Безграничность, — Сатору потёр голову и ловко отскочил с прежнего места.
В следующую секунду проклятая энергия вспыхнула там, где он только что сидел, разнеся стул в щепки.
Гинтоки с тоской прикусил ложку:
— Маги всегда так беспределят?
— Ну, они же все психи, — улыбнулся Сатору Гинтоки, пока проклятая энергия в его руках стремительно закручивалась. Ослепительное сияние вырвалось из маленькой ладошки, делая его похожим не на обычного ребёнка, а на равнодушное к человеческим жизням божество.
Спокойный, холодный. Он знал, что сейчас произойдёт, но атаковал так же естественно, как выбрасывают мусор в ведро.
Выплеснувшаяся энергия не разнесла кондитерскую в щепки. Вокруг, если не считать того несчастного стула, царила идиллия.
Но они оба знали: маги, посмевшие посягнуть на жизнь Годжо Сатору, в тот же миг испарились из этого мира.
Сатору бросил стул напротив Гинтоки и по-хозяйски уселся рядом с ним:
— Продолжим разговор. Раз ты моя жертва, то должен меня слушаться, верно?
— Не наглей, стоит только дать слабину!
Сатору подпёр лицо руками, изображая цветочек.
Персонал беззвучно и почтительно убрал последствия разрушений и так же стремительно исчез, как и появился.
Гинтоки почувствовал, как мимо пронёсся сквозняк. Он задумался. Он колебался.
И пришёл к ответу, который не хотел признавать:
— Это заведение принадлежит твоему клану?!
Сатору описал руками большой круг:
— Бинго! Как и ожидалось от Гинтоки, соображаешь быстро. Ты сейчас в моём магазине ешь мою еду.
Чувство классовой ненависти победило всё остальное. Гинтоки ускорился, дочиста смёл клубничное парфе и дайфуку, после чего, не теряя ни секунды, попытался улизнуть от Сатору.
— Почему ты опять злишься?
— Когда рядом находится кто-то, кто даже дышит деньгами, это, знаете ли, печально во всех смыслах. И вообще, ты... — Гинтоки запнулся.
Ты ещё встретишь своего настоящего лучшего друга.
Сейчас тебе просто слишком одиноко, поэтому ты так стараешься сблизиться. Просто перетерпи эту зиму, предназначенную тебе, и в разгар лета ты встретишь свою судьбу.
Гордость по имени «Сильнейшие», совместное лето, три года юности.
Гинтоки не хотел красть эти узы, которые должны принадлежать только им двоим.
Особенные люди, встреченные в особенное время, имеют особенное значение. Гинтоки вспомнил тот момент, когда сидел на дереве и смотрел на Такасуги и Зура.
Это тоже было тем, во что он не имел права вмешиваться и отнимать.
Поэтому он вздохнул и почесал свои кудри:
— В отличие от тебя, гениального элитного господина, из-за которого весь магический мир стоит на ушах, Гин-сан — обычный человек, который считает копейки от зарплаты до зарплаты. Я изо всех сил пытаюсь просто выжить, у меня нет времени играть в дочки-матери.
— Вот как.
— Да-да. Сегодня я планировал просто пойти домой, пахнущий счастливым сахаром. Всё равно, даже если мы будем вместе, нам нечем заняться. Вокруг тебя вечно какой-то бардак, я устану просто от того, что буду бояться, как бы меня не зацепило.
— Хм~ — голос Сатору прозвучал легко и звонко.
Согласился отступить?
Гинтоки посмотрел на него.
В итоге Сатору рассмеялся вслух.
— Не удержался, прости. Ты всё-таки очень забавный.
Внезапная атака врага. Сатору намеренно отказался от защиты Безграничностью. Гинтоки в шоке и недоумении вытаращил глаза.
До того как ножи, усиленные проклятой энергией, пронзили тело Сатору.
Атмосфера расслабленности исчезла в миг. Гинтоки, пристально глядя на летящие ножи, без колебаний отбил их лезвием одной рукой.
Проклятая энергия точно покрыла ладонь, и, полагаясь на интуицию, он ловко избежал острой кромки, словно слегка коснувшись боковой стороны ножа. Минимальное движение — максимальный эффект.
В следующую секунду раздался звон металла.
И радостный голос Сатору, который, воспользовавшись тем, что Гинтоки отбивал ножи, одним махом запрыгнул ему на спину, успешно реквизировав транспортное средство:
— Вперёд, Гинтоки-го! Наш путь лежит к звёздам и океанам!
— Какой я тебе «Гинтоки-го»?! А ну слезай, мелкий паршивец! — Гинтоки затряс руками, пытаясь сбросить его, но Сатору, сидя на плечах, держался крепко и беззаботно болтал ногами.
— Ты же не сопротивлялся, так что не ной. Поехали быстрее, погоня на хвосте, их там ещё куча!
— Я просто прикрыл тебя, едва-едва! Если важный персонаж пострадает, вину, скорее всего, свалят на меня! «Не отказал — значит, согласился» — у тебя с японским языком совсем беда, ты не способен к нормальной коммуникации! Чему тебя в клане Годжо учат?!
— Угу, точно, — решительно согласился Сатору.
В конце концов, ему никто никогда не отказывал. Кроме вот этого, снизу.
Как и ожидалось, Гинтоки тут же взорвался громкими возражениями:
— Конец клану Годжо! Это карма за то, что вы так зазнались из-за Шести Глаз! Сами кашу заварили — сами и расхлёбывайте!
— Обсуждать такое прямо при участнике событий... Моё сердце сейчас разобьётся на кусочки.
— Да плевать мне на твоё сердце!
Можно было бы сбросить его силой.
Но Сатору, похоже, предвидел это. Он не сжимал сильно, просто мягко обнял голову Гинтоки. Прижавшись щекой к кудрям, пахнущим клубничным тортом, он потёрся о них, как домашний Садахару:
— Пахнет приторно.
— Не нравится — слезай.
Обновлено: 22.01.2026