Глава 22 — Глава 22. Названия десертов и чая с молоком становятся всё длиннее

Глава 22. Названия десертов и чая с молоком становятся всё длиннее Как и положено любому финальному боссу, который экономит на электричестве, комната освещалась лишь парой свечей. Колеблющееся пламя заставляло тень главы клана плясать на стенах. Раздражение, тоска... Какая же сложная гамма чувств, когда тебя насильно выдёргивают на сверхурочную работу. Гинтоки сидел на коленях на ледяном полу, а глава клана Зенин нависал над ним, сверля взглядом. Хотя композиционно это был взгляд сверху вниз, благодаря тому, что сам Гинтоки смотрел в ответ прямо и без страха, сцена приобретала оттенок дерзкого вызова. Алые глаза в полумраке светились, словно глаза дикого зверя. — Ой-ой, не смотри на меня так, будто прикидываешь, за сколько можно продать мою тушку на чёрном рынке. Собираешься выжать из Гин-сана всю прибавочную стоимость до капли? Даже проклятые капиталисты не так жестоки, как ты, старый хрыч! — Неплохо. Изначально я думал, что только твоя проклятая энергия уникальна, но техника, выгравированная на твоём теле, тоже оказалась редкой. — Это вполне нормально, Гин-сан всё-таки в какой-то мере главный герой. Заглянуть в соседний тайтл и прихватить с собой пару читов — дело житейское. Это называется «Golden finger», учись, пока я жив. — С твоей нынешней силой ты уже достоин вступить в отряд «Хей». — Но ты ведь всё равно меня туда не пустишь. Не то чтобы Гинтоки рвался туда. — Работа есть работа, хоть дворником, хоть в элитном отряде — льгот никаких, одни проблемные рожи вокруг. Честно говоря, вместо того чтобы беспокоиться о боевой мощи, лучше бы проверили ментальное здоровье сотрудников. Психи, они ведь заразны, честное слово! Глава, словно пропустив мимо ушей этот поток бреда, продолжал гнуть свою линию: — Ты успешно спровоцировал раскрытие техники Безграничности. Наказание за самовольный побег из карцера аннулируется. Кроме того, тебе разрешено выбрать одно проклятое орудие из сокровищницы клана Зенин. — Хочу самое дорогое. — Цену провала ты знаешь. — Тц. Сначала кнут, потом пряник. Скупой старикашка. Какая же морока. Может, просто вспомнить, что там было в манге, вырезать пару кусков наугад и выдать ему? Проблема в том, что прошло слишком много времени, и детали стёрлись из памяти. Названия техник там такие, что язык сломаешь. Как, чёрт возьми, читался тот иероглиф? ... В тот день, когда Гинтоки получил информацию, он в наглую отправился на прогулку. Впервые он вышел наружу без сопровождения членов клана Зенин или Тодзи. Не раздумывая ни секунды, Гинтоки рванул в кондитерскую. За эти дни в карцере его душа и тело, едва успевшие насладиться банкетом в клане Годжо, снова увяли без сахара. Традиционные сладости — это, конечно, хорошо. Но иногда душа требует торта. Торта! С такими мыслями Гинтоки заказал клубничное парфе и приступил к приятной части плана: сидеть в засаде и ждать. Дождётся — для проформы пару раз махнёт мечом. Не дождётся — скажет, что Годжо Сатору сам сообщил ему всё телепатией или голубиной почтой. Гинтоки ждал. И вот, наконец, на стол водрузили клубничное парфе. Яркие ломтики клубники опоясывали стеклянный бокал, крупные ягоды венчали гору молочного мороженого, щедро политого клубничным джемом, стекающим изящными каскадами. А на самом верху гордо торчали две палочки Pocky. Гинтоки, вооружившись длинной ложкой, расплылся в счастливой улыбке. В тот момент, когда он зачерпнул мороженое, на улице появился беловолосый мальчик, держащий руки в карманах. В тот момент, когда ложка коснулась губ, клубничное парфе перед ним разлетелось вдребезги от мощного удара. Посетители и персонал закричали. Гинтоки замер на стуле, полностью оцепенев. Гинтоки: ? Получается, он успел съесть только одну ложку?! Он медленно поднялся, лицо его почернело от ярости: — Кто, чёрт возьми, поднял руку на моё клубничное парфе?! Шутки шутить вздумали?! Это было священное время десерта! Искупите грех перед богом сахара! Небесная кара! Он стремительно выпрыгнул в дыру в стене, чтобы найти виновных. В это же время Годжо Сатору равнодушно скользнул взглядом по Мастерам Проклятий. — Жалкий мусор. На что уставились? Сатору чётко ощущал их присутствие. Это была лишь демонстрация силы. Трусливые проклинатели тут же разбежались, но нашлись и те — то ли смельчаки, то ли идиоты, потерявшие страх от ужаса, — кто решился атаковать средь бела дня в людном месте, попутно уничтожив десерт Гинтоки. — Хм, всё равно никакой разницы. Годжо Сатору мог стоять здесь один посреди улицы только благодаря абсолютной уверенности клана Годжо в его силе. Даже за пределами поместья он обладал мощью, достаточной, чтобы в одиночку разобраться с убийцами. Хотя этот одиночный выход и пришлось отложить на несколько дней из-за существования одной конкретной личности. Сатору про себя загибал пальцы. Это раз. На банкете ему не удалось сохранить образ холодного и недосягаемого божественного дитя. Сатору, активируя технику Безграничности для защиты, подумал: это два. «В следующий раз, когда поймаю его, заставлю вернуть должок». Он — Годжо Сатору, и глотать обиды молча не в его правилах. [Усиленная техника: Синий] Печати сложились в его руках, и в одно мгновение огромный сгусток энергии разорвал стоявших вдалеке убийц на куски. А что до того, что обычные люди увидели открытое применение магии? Это его не волнует. Сатору снова сунул руки в карманы и продолжил путь по дороге. В следующую секунду из соседней кондитерской вылетело серебристое кудрявое нечто. Приторный запах клубники разнёсся по ветру, а солнце осветило тусклые, грязноватые кудри, заставив их странным образом сиять. Вот только в восприятии Годжо Сатору картина была куда сложнее. Словно сгусток проклятия, или, может, бесконечные оковы — множество тяжёлых, давящих вещей сконцентрировались в теле этого ребёнка. Сатору не удержался и присмотрелся внимательнее. — А, это ты, Кудрявый. Гинтоки и так был зол, а эта фраза только подлила масла в огонь: — Ой-ой, да это же Киллуа-кун. Не успел оглянуться, как ты вымахал. Я ведь держал тебя на руках, когда ты только родился. Сатору это показалось забавным. Словно мальчишка, сбежавший с продлёнки, он, размахивая руками, подбежал к Гинтоки: — Да не злись ты так. Тебе так нравятся кондитерские? Отлично, я тоже люблю такое. — Хмпф, — Гинтоки продолжал надменно стоять, скрестив руки на груди и высоко задрав подбородок. — В отличие от тебя, кто жрёт сладкое вынужденно, чтобы подпитывать перегревшийся мозг, тяга Гин-сана к сахару — естественная и чистая. Сначала отдай мне свою порцию, а потом поговорим! Это точно его вина! Даже если целились не в него лично, фактор Годжо Сатору тут явно замешан! Как подумает — слёзы наворачиваются. Его «Космическое непобедимое мяу-мяу клубничное парфе с двойной добавкой клубники плюс». Это название звучало как счастье. Слушать его — уже блаженство. Неудивительно, что названия новинок в чайных становятся всё длиннее и длиннее. Но! Его больше нет! Клубничное парфе сбежало вместе с персоналом! — Эй, ты знал? Моя Безграничность требует колоссальных вычислений, поэтому расход ресурсов мозга у меня намного выше, чем у обычных людей, — Сатору постучал пальцем по виску, а затем перевёл палец на кудрявую голову Гинтоки. — В тебе много странностей. Говорят, структура мозга магов и обычных людей отличается. Это физиологическая разница, предопределённая в момент рождения. — Значит, у такого странного тебя тоже какая-то особенная конструкция в черепушке? — «Странный», «странный»… Твои мозги уже, похоже, промариновались в этой странности. Ветер мгновенно взвыл. Они одновременно подняли руки, но в момент соприкосновения синхронно остановились.