Глава 2. Человек проигрывает в тот момент, когда начинает надеяться на судьбу
И вообще, какого черта я побежал на улицу?! Это нормально вообще? Я же младенец, алло! Что быть прибитым Стендом, что сдохнуть от истощения на улице — оба варианта так себе перспектива!
А, точно, в доме спит мама.
Тогда без вариантов!
Давай, давай! Гин-сан все-таки главный герой другого тайтла, за кроссовер должны полагаться какие-то бонусы! Камехамеха, Банкай, Пегас Рюсэйкэн! Что угодно, дайте мне хоть какую-нибудь ульту!
На худой конец верните мне мой деревянный меч с озера Тоя!
Гинтоки, перебирая конечностями, с размаху влетел головой в барьер.
В ту же секунду по всему поместью клана Зенин взревела сирена.
Мгновение — и его окружил вооруженный до зубов отряд «Кукуру». Они смотрели сверху вниз на грязного младенца, валяющегося на земле, и на их лицах застыла ледяная маска безразличия.
Эй, вы чего, это всё из-за меня, что ли?! Гин-сан вас разбудил?!
Смотрите туда! Там враг покрупнее! Вон там!
Гинтоки, дрожа всем телом, попытался вытянуть палец, чтобы перевести стрелки на преследующее его Проклятие, но стоило ему поднять руку, как он обнаружил, что сзади никого нет.
Проклятие дало деру ещё в тот момент, когда он врезался в барьер.
Эй! Ты, мелкая сошка, не будь таким предусмотрительным!
Получается, теперь во всем виноват Гин-сан?!
А что делать.
Он младенец, он «не понимает». Гинтоки вылупил свои фирменные «рыбьи глаза», полные вселенской тоски, и молча уставился в сторону.
— Капитан, здесь только он один. И следы проклятия четвертого уровня.
— Хм, — капитан, Зенин Синро, явно не придал значения какой-то мелочи четвертого уровня. Он перевел взгляд на младенца, в глазах которого стояли слезы глубочайшего умиления.
Гинтоки от избытка чувств даже глаза распахнул пошире.
Это же доказательство его невиновности! То самое гигантское обвинение, которое в Эдо повесили бы на него без суда и следствия, здесь вдруг сняли! Да здравствует современная магия! Он так тронут. Теперь можно идти?
Гинтоки поерзал, пытаясь выползти за пределы барьера, но на полпути Синро схватил его за шкирку.
Тельце на секунду качнулось в подгузнике, после чего Гинтоки смиренно прекратил сопротивление. Раз уж поднял, подбрось Гин-сана до дома, дядя.
Но домой его не вернули.
Гинтоки отконвоировали прямиком пред ясные очи главы клана.
Погодите! Это что, проблема такого масштаба, что нужно вызывать главного босса?!
Гинтоки настороженно изучал старика перед собой.
И пока он смотрел, вскрылась еще одна проблема тяжеловесного масштаба.
Хотя глава клана был стар и седовлас, его волосы… они были абсолютно прямыми.
О чем это говорит?! С поддержкой дедушкиных генов у Гинтоки есть надежда на спасение от кудряшек! А то неприятное ощущение, которое он испытывает — это, наверное, галлюцинация. Младенцы часто потеют, а от пота волосы вьются.
Это абсолютно точно не сам Гин-сан кудрявый, нет-нет!
Пока Гинтоки радостно строил теории о своем блестящем прямоволосом будущем, глава клана вынес вердикт, который накрыл медным тазом всё детство Гинтоки.
— Хм. Зачислить его в отряд «Кукуру». Ты займешься его тренировками, Синро.
— Есть.
В клане Зенин слово главы — закон.
Потребовать от подчиненного жизнь — дело одной фразы. Что уж говорить о судьбе младенца.
Ребенок, у которого еще не пробудилась проклятая техника, может считаться перспективным активом. Но пока не открыт ящик Шрёдингера, пока не доказано, что он унаследовал технику Зенинов, называть его магом клана рано.
По сравнению с бездарями без проклятой энергии он, конечно, с натяжкой считается человеком, но если он не маг Зенинов — смысла в нем нет.
Клан Зенин подобен древнему консервативному дракону, охраняющему единственное сверкающее сокровище. Кровные узы, накопленный статус — всё это лишь сосуд для передачи драгоценной Проклятой Техники.
Всё, что лежит за пределами этого, не имеет ценности, какой бы силой оно ни обладало.
Зенин Синро затруднялся понять, благом было решение главы или злым умыслом.
Гинтоки вел себя смирно. Даже вися в неудобной позе, он просто использовал подгузник как качели. Глядя на него, трудно было поверить, что само его рождение ознаменовало нечто зловещее.
Да, зловещее.
И дело не в серебряных волосах, чуждых Зенинам, и даже не в этих вялых алых глазах. Дело в проклятой энергии, с которой он родился.
Проклятая энергия для магов — это как удостоверение личности.
И если присмотреться к энергии Гинтоки, становилось ясно: это не энергия младенца. Это даже не энергия человека.
Это проклятие.
Оно превосходило уровень даже проклятий особого ранга.
Словно само воплощение проклятия обрело плоть.
Эта «неправильность» на фоне рождения Годжо Сатору в соседнем великом клане казалась еще более явной. Чем ярче свет, тем гуще тени под ним.
Выставлять эту тень напоказ — дурной знак.
Гинтоки об этом ни сном ни духом.
У него не было настроения качаться на подгузнике ради забавы. В его голове сейчас было пусто, горела только одна надпись огромными красными буквами:
КОНЕЦ!!!
Если бы Гинтоки дали перевести дух, он бы уже поливал старика трехэтажным: «Ваш младенец вступает в вооруженную группировку? Вы начинаете эксплуатацию людей с 60 дней от роду? Вы что, родители, помешанные на успехе?! Из-за того, что чадо не поступило в элитную школу, вы начинаете спартанское обучение с внутриутробного периода? Да вы просто психически неуравновешенные маньяки контроля! Верните Гин-сану его беззаботное детство, я буду жаловаться в родительский комитет, а-а-а!!!»
Но младенцы не умеют говорить, поэтому глава услышал лишь невнятное агуканье.
Беспросветная жизнь началась!
Впрочем, когда начались тренировки, тело Гинтоки постоянно отлынивало, а вот психологически он не так уж сильно сопротивлялся.
Почему?
Они с мамой переехали в поместье получше. Услышав новости, сам Зенин Оги соизволил снизойти и навестить мать с ребенком. Гинтоки, лежа в кроватке, не проявил никакого интереса к большой роже своего папаши, он медленно перевел взгляд на маму.
Улыбка женщины была всё такой же нежной.
Но в ней появилось что-то, чего не было, когда они были одни с Гинтоки.
Словно радость мужа стала её радостью, его успехи — её успехами, а полнота семьи — её полнотой. Даже несмотря на то, что Зенин Оги ни разу больше не взглянул на женщину, родившую ему сына, она продолжала счастливо улыбаться.
Глядя на это выражение её лица, Гинтоки решил, что оно того стоит.
Форсированный рост? Да пусть будет форсированный рост.
Гинтоки в детстве выживал на поле боя. Мародерство, чтобы не сдохнуть с голоду — вот это настоящий форсированный рост, куда похлеще тренировок.
Все мамы хотят видеть, как их сыновья выбиваются в люди.
Хотя продираться сквозь тернии к звездам в два месяца от роду — это перебор.
Как только кости окрепли настолько, чтобы держать тело, Гинтоки начал ходить и говорить одновременно.
— Гинтоки просто удивительный, он гений! Разве обычные дети начинают говорить в несколько месяцев?
— Обычные дети и не являются главными героями из другой вселенной, и уж точно не начинают тренироваться в два месяца. А, почему пока все нормальные люди нежатся в кроватках, Гин-сан должен бороться за внимание папаши ради мамы? Дети бедняков взрослеют рано, да?
Он бубнил это, таращась своими мертвыми рыбьими глазами.
Обновлено: 22.01.2026