Глава 6 — Глава 6 Греясь на солнце

Глава 6: «Греясь на солнце» Обед подошел к концу. Линь Шэнь убрал посуду и, заметив, что Е Ляньсюэ все еще выглядит встревоженной, немного подумал и достал с книжной полки томик, который тут же протянул ей. Это была книга по истории этого мира. Линь Шэнь и сам любил ее перечитывать – сюжеты там встречались довольно любопытные. — Ты пока почитай это, — предложил он. — Возможно, это поможет тебе что-то вспомнить. Е Ляньсюэ взяла книгу и послушно кивнула. Глядя на то, как она, прижимая томик к груди, тихо сидит на стуле, словно изящная фарфоровая куколка, Линь Шэнь со спокойной душой вышел из комнаты. Миновав круглый лунный проем, он оказался на заднем дворе обители Тинъюй. Это место он обустроил собственными руками. В просторном саду духовных трав витал густой туман из духовной энергии, а под лучами солнца радовали глаз пышные и редкие растения. Линь Шэнь с искренним удовлетворением наблюдал, как они впитывают силу неба и земли. Он был не просто лекарем, но еще и торговцем снадобьями. Этот сад, по сути, составлял все его состояние. Линь Шэнь тратил огромные суммы, разыскивая по всему свету редкие семена, а затем с помощью особых методов выращивал их, в разы увеличивая лечебный эффект и ценность каждой травинки. Перепродажа таких растений приносила куда больше прибыли, чем обычные приемы пациентов. Солнце ранней осени пригревало мягко, без палящего зноя, даря телу непередаваемое чувство комфорта. Немного поухаживав за лекарственными грядками, Линь Шэнь достал из пространственного кольца мягкое кресло-мешок. Бросив его прямо посреди двора, он всем телом провалился в податливую глубину и удовлетворенно вздохнул. Вот она – настоящая жизнь. Лежать здесь, в полном покое, без тревог и забот. Когда этот урожай созреет, он выручит за него столько, что сможет безбедно жить, ни в чем себе не отказывая. В этом жестоком мире культивации, где все только и делают, что сражаются, Линь Шэнь устроился с комфортом праздного рантье. Когда он уже начал проваливаться в дрему, послышались легкие шаги. Линь Шэнь приоткрыл глаза и увидел Е Ляньсюэ. Девушка, прижимая к себе книгу, с любопытством замерла у края двора, наблюдая за ним. Линь Шэнь негромко хмыкнул. Эта необычная девушка, должно быть, с самого детства не знала, что такое обычная мирская праздность. Повинуясь мимолетному порыву, он извлек из кольца еще одно такое же кресло и поставил рядом с собой. — Хочешь попробовать? — Спросил он. — Полежать на солнышке очень приятно. Е Ляньсюэ посмотрела на блаженствующего в кресле Линь Шэня, затем перевела взгляд на послеполуденное солнце. Поколебавшись, она все же последовала его примеру и немного неуклюже опустилась в кресло. Стоило ей погрузиться в эту странную, никогда прежде не виданную мебель, как чувство уюта мгновенно окутало ее, заставив невольно выдохнуть с облегчением. Она украдкой взглянула на юношу, который с закрытыми глазами наслаждался отдыхом. Он казался ей все более загадочным и интересным. Впрочем, она пришла сюда вовсе не за солнечными ваннами. Слегка повернувшись на бок, чтобы лучше видеть профиль Линь Шэня, она заговорила тихим, полным невинного любопытства голосом: — Братик Шэнь, в этой книге столько всего написано про великих практиков… Говорят, они могут летать по небу, уходить под землю и способны на любые чудеса. Но почему ты не занимаешься культивацией? Разве ты не хочешь стать таким, как они? Линь Шэнь даже глаз не открыл. Уголок его губ лишь изогнулся в самоироничной усмешке, и он лениво ответил: — Хочу, конечно. Как не хотеть? Даже во сне об этом грежу. — Тогда… — не унималась Е Ляньсюэ. — От одних хотелок толку мало, — Линь Шэнь развел руками с видом человека, который давно смирился со своей участью. — Чтобы стать таким, нужен талант. А я, как на грех, из тех, кто его напрочь лишен. Ты же не знаешь – у меня смешанный духовный корень пяти стихий. Тренируйся не тренируйся – усилий вдвое больше, а толку вдвое меньше. Другим достаточно глотка воды, чтобы совершить прорыв, а я могу сидеть в закрытой медитации до скончания веков и не продвинусь ни на шаг. Раз так, то и смысла нет в этой гонке культиваторов. Куда приятнее вот так лежать и греться на солнце. Он отвечал совершенно искренне, без тени притворства, всем своим видом показывая, что ему действительно все равно. Е Ляньсюэ слушала молча, но мысли ее были заняты другим. «Смешанный духовный корень? Звучит и правда как описание никчемности. Но как тогда этот „неудачник“ разглядел мою ложную смерть? Как смог с такой легкостью превратить обычный отвар в пилюлю? Да еще и владеет пространственным кольцом, которое под силу использовать только тем, кто достиг стадии Заложения Основ…» «Этот братик Шэнь, оказывается, тоже умеет лгать». Однако на лице Е Ляньсюэ отразилось лишь глубокое сочувствие, отчего Линь Шэнь даже немного оторопел. Она подвинулась чуть ближе к нему, и ее голос стал еще мягче: — А как же твоя семья, братик Шэнь? Неужели они… не помогли тебе? Она захлопала длинными ресницами и осторожно спросила: — Твое искусство врачевания так поразительно… Кто же тебя научил? Наверное, это был какой-то великий человек, еще более могущественный, чем герои из книг? Услышав вопрос о своем прошлом, Линь Шэнь, разумеется, не мог признаться, что он попаданец – это звучало бы слишком нелепо. Но в детстве нынешнего «Линь Шэня» скрывать было особо нечего. — Семья… У меня нет семьи. Мои родители погибли из-за несчастного случая сразу после моего рождения. Меня, еще младенца, подобрал проходивший мимо добрый бессмертный мастер. Что же до культивации… Мастер хотел меня обучить, но когда выяснилось, что у меня смешанный духовный корень, не стал настаивать. Он просто вырастил меня, научил житейской мудрости и отправился странствовать по свету. Относительно врачебных навыков Линь Шэнь тоже не собирался раскрывать существование Системы, поэтому, продолжая рассказ, сочинил полуправду: — Как-то раз я повстречал одного нелюдимого лекаря с тяжелым характером. Старик решил, что у меня достаточно спокойный нрав, и стал время от времени давать наставления в медицине. Можно сказать… я стал его номинальным учеником. Его слова на первый взгляд не вызывали подозрений. Рано ушедшие родители, мастер-наставник и таинственный лекарь-отшельник – эта легенда прекрасно объясняла и его одиночество, и выдающиеся медицинские познания. Е Ляньсюэ слушала неподвижно, опустив длинные ресницы, чтобы скрыть вспыхнувшую в глубине глаз насмешку. «Лги, лги дальше. Одинокое сиротство, случайная встреча с великим мастером… В этом мире, где правит лишь выгода, такие сказки годятся только для того, чтобы дурачить необразованных простолюдинов». Но на ее лице не отразилось ни тени сомнения. Напротив, она подняла голову и посмотрела на Линь Шэня взглядом, полным восхищения и жалости. — Оказывается… братику Шэню пришлось так тяжело, — пропела она нежно, и в ее голосе слышалась бесконечная искренность. — Но ничего, теперь… теперь я буду рядом с тобой. От этих слов у Линь Шэня на душе стало немного теплее. Глядя на серьезное личико девушки, он не удержался от улыбки и слегка щелкнул ее по кончику носа. — Договорились. Послеполуденное солнце пригревало так, что начало клонить в сон. Возможно, история Линь Шэня была слишком усыпляющей, а может, кресло-мешок оказалось чересчур уютным, но Е Ляньсюэ изящно зевнула, и в уголке ее глаза выступила крохотная слезинка. В конце концов ее голова склонилась набок, и она, прижимая к себе недочитанную книгу, крепко уснула. Ее дыхание было ровным, лицо во сне – безмятежным; она действительно погрузилась в сон, совершенно не заботясь о защите.