Итак, Су Лу начал поиск переменной, отталкиваясь от этой гипотезы. В итоге он обнаружил главное отличие: предыдущие две ночи его второй брат работал в ночную смену на винодельне, а вчера вернулся ночевать домой.
Неужели настоящим «якорем» для его памяти был второй брат? Су Лу счел эту мысль нелепой. Он ведь не спал с братом в обнимку! Как это могло быть связано?
Что могло влиять на его сон без прямого контакта?
Су Лу размышлял, перебирал варианты и пришел к выводу, что возможных причин всего две: первая — раскатистый, мелодичный храп брата; вторая — запах его натруженных за день ног.
Второй вариант он отмел сразу: ноги потели у всех троих братьев. К тому же он не обладал собачьим нюхом, чтобы во сне отличать один запах «соленой рыбы» от другого.
А вот с храпом дело обстояло иначе. Храп отца был непримечательным, сухим и скрежещущим, словно кто-то пилил дерево тупой пилой. Храп же второго брата был уникальным: низким, сочным, без лишних хрипов, к тому же протяжным и мелодичным, с переливами. Это был не просто храп, а настоящая ночная симфония.
Звук этот был слишком характерным, завораживающим и убаюкивающим. С тех пор как Су Лу оказался в этом мире, он засыпал под него каждую ночь, за исключением тех двух смен! И именно в эти две ночи его «метод обучения во сне» дал сбой.
Будучи человеком науки, Су Лу решил проверить свою теорию на практике.
В тот же вечер он обратился к Су Таю:
— Второй брат, сегодня ночью мне нужно кое-что проверить. Придется тебя немного потревожить.
— Ерунда, какая может быть помеха? Буди, когда нужно, — тут же согласился простодушный Су Тай.
Ночью, завершив повторение материала, Су Лу вернулся в комнату, растолкал брата и прошептал:
— Не спи. И главное — не храпи.
— Не волнуйся, даже если убивать будут — не усну, — Су Тай поспешно сел, скрестив ноги, и пальцами поднял себе веки, чтобы глаза не слипались.
Су Лу лег и попытался войти в нужное состояние. Но, промучившись около часа, он так и не смог избавиться от роящихся мыслей. Ни о каком запоминании речи не шло — тут бы просто уснуть.
— Братец, можешь спать, — сдался наконец Су Лу.
— Ага... — Су Тай, который уже умирал от сонливости и держался из последних сил, рухнул на подушку.
Через мгновение раздались знакомые рулады.
Как ни странно, под этот ритмичный рокот Су Лу мгновенно успокоился, прокрутил в голове выученный урок и провалился в сон.
На следующее утро, проснувшись с первыми петухами, Су Лу, не открывая глаз, начал проверку. Текст, выученный накануне, всплывал в памяти целыми абзацами, четко и ясно.
Метод сработал.
Су Лу не знал, смеяться ему или плакать. Теперь сомнений не оставалось: его «якорем» действительно был храп второго брата.
В это время проснулся Су Тай. Увидев, что младший брат смотрит на него взглядом, полным глубокого чувства, он удивился:
— Цюгэр, ты чего так смотришь?
— Второй брат, теперь я точно уверен: без твоего храпа я не могу учиться во сне, — признался Су Лу, виновато моргая.
— А? — у Су Тая отвисла челюсть. Он никак не ожидал, что его храп обладает волшебными свойствами.
Подумав немного, он озадаченно спросил:
— А что будет, когда мы женимся?
— Второй брат зрит в корень... — горько усмехнулся Су Лу. — Далеко глядишь.
— Ха-ха-ха! Неужели храп Сягэра такой чудодейственный? — расхохотался услышавший их разговор отец. — И обязательно нужен именно его? А чем храп твоего старика плох?
— Не та частота, нет резонанса, — развел руками Су Лу. — В те две ночи, когда брата не было, от твоего храпа у меня только голова разболелась.
— Ну, тут я бессилен, — отец, опираясь на плечи сыновей, спустил ноги с кровати. — Разбирайтесь сами.
— Ладно, тогда я женюсь на пару лет позже, — решительно заявил Су Тай.
— Нет-нет! — Су Лу испуганно замахал руками. Он не ожидал, что брат воспримет все так серьезно. — Наверняка есть способ заменить этот звук. Не могу же я спать с тобой всю жизнь!
— Хорошо. Когда найдешь замену — скажи. А пока я буду ночевать дома, — отрезал Су Тай.
— Эх... — Су Лу уже пожалел, что проговорился. Теперь он стал обузой для брата.
«Су Лу, Су Лу, нельзя давить на людей!» — мысленно отругал он себя.
Впрочем, сейчас времени на эксперименты не было. Главная цель — поступление в академию.
Дни сменяли друг друга, Су Лу продолжал упорно грызть гранит науки.
В своей комнате на южной стене он натянул несколько рядов пеньковых веревок.
Каждое утро он развешивал на них листы с интеллект-картами — план на день. Стена заполнялась полностью.
Выучив один раздел, он снимал соответствующий лист. Отдых наступал лишь тогда, когда стена пустела.
Однако запоминание комментариев Чжу Си к Четверокнижию оказалось задачей адской сложности. Су Лу обнаружил, что одной лишь «кривой забывания» Эббингауза недостаточно для прочного усвоения материала. Пришлось пустить в ход тяжелую артиллерию — метод Фейнмана.
Согласно «пирамиде обучения», эффективность усвоения знаний зависит от способа их получения. Пассивное слушание дает лишь 5% запоминания. Активное обучение — более 50%. Но если ты обучаешь других, то усваиваешь до 90% материала!
Суть метода Фейнмана проста: если ты не можешь объяснить что-то простым языком, значит, ты сам этого не понимаешь. Нужно представить, что объясняешь тему восьмилетнему ребенку.
К сожалению, рядом с Су Лу был только трехлетний ребенок — Цзиньбао, которая понимала толк лишь в еде.
Остальные кандидаты тоже отпали: бабушка глуховата, дедушка вспыльчив, дяди заняты своими делами, а младшая тетя засыпала быстрее, чем он успевал открыть рот. Старшая тетя и вовсе не вариант.
Оставался только Су Тай — «юноша в самом расцвете сил».
«Но я же обещал не давить на него! Разве можно бесконечно стричь одну и ту же овцу?» — терзался сомнениями Су Лу.
«Су Лу, Су Лу, отстань от брата!» — твердил он себе.
— Сегодня мы разберем отрывок из «Мэн-цзы», главу о Лянском Хуэй-ване, — бодро вещал Су Лу, обращаясь к Су Таю.
— Мэн-цзы спросил у циского Сюань-вана: «Если ваш сановник, уезжая в царство Чу, доверил жену и детей другу, а по возвращении нашел их голодными и замерзшими, как поступить с таким другом?» Ван ответил: «Разорвать с ним дружбу».
Затем Мэн-цзы спросил: «А если начальник стражи не может управлять своими подчиненными, как быть?» Ван ответил: «Снять его с должности».
Наконец Мэн-цзы спросил: «А если правитель плохо управляет страной, как быть тогда?» И тут циский Сюань-ван начал озираться по сторонам и перевел разговор на другую тему.
Су Тай слушал очень внимательно, но тут нахмурился:
— А почему он перевел тему?
— Потому что Мэн-цзы говорил о нем самом! Предыдущие два вопроса были ловушкой. Ван понял, что попался, и ему стало стыдно, но признать ошибку он не мог, — объяснил Су Лу максимально простым языком. — Этот ван боялся критики и стыдился учиться у подчиненных. Как сказал сунский конфуцианец Чжао Шуньсунь: «Этот диалог учит, что каждый — от государя до простолюдина — должен добросовестно исполнять свой долг».
— Так вот в чем дело! — Су Тай просиял и хлопнул в ладоши. — Мэн-цзы дело говорит. Но мне все равно кажется, что в этой истории что-то не так...
— Что именно? — Су Лу, несмотря на дефицит времени, терпеливо ждал. Он искренне хотел помочь брату набраться мудрости — ведь на военных экзаменах тоже спрашивали о политике.
— Надо подумать, — серьезно ответил Су Тай. — Как пойму — спрошу.
— Договорились, второй брат. Спрашивай в любое время! — расплылся в улыбке Су Лу.
Если брат задает вопросы — значит, он понял суть. А поскольку объяснение строилось на комментариях Чжу Си, это означало, что и сам Су Лу усвоил материал на отлично.
В те моменты, когда он запинался или не мог найти простого объяснения, он понимал: вот оно, слабое место. Это позволяло ему точечно восполнять пробелы в знаниях.
Метод был невероятно эффективен, но цена оказалась высока. Это изматывало не только Су Тая, но и самого Су Лу. Мозг сжигал колоссальное количество энергии. Одного яйца в день, которое тайком давала младшая тетя, явно не хватало.
Заметив, что племянник тает на глазах, старшая тетя (с подачи дяди) скрепя сердце выделила ему еще одно яйцо. Теперь у него было целых два!
Су Тай тоже не остался в стороне: в свободное время он бродил по горам и реке, добывая кедровые орехи, дикий ямс, рыбу и моллюсков, чтобы подкормить младшего. Только благодаря этому Су Лу не свалился от истощения, хотя подбородок у него заострился, как шило.
Су Лу было до слез жаль брата и стыдно перед родней.
«Как же мне отплатить им за все это?»
Пути назад не было. Только поступление в академию могло оправдать эти жертвы.
Время летело, наступила зима.
Хотя на юго-западе зимы мягкие, но отопления в домах не было!
Днем еще можно было терпеть, но вечерами, когда нужно было сидеть над книгами, холод пробирал до костей. Окно приходилось держать приоткрытым, чтобы не угореть от дыма лампы, и ледяной горный ветер выдувал остатки тепла.
Единственный плюс — уснуть в таких условиях было невозможно.
К счастью, бабушка сшила внукам ватные туфли, так что ноги были в тепле. Но руки, уши и нос мерзли нещадно.
Су Лу прозвал себя «Синегубым». Написав пару строк, он вскакивал, растирал руки и прыгал, чтобы разогнать кровь, иначе превратился бы в ледышку.
И все же он не жаловался. Каждый день он педантично выполнял свой план, не пропуская ни строчки.
Его почерк становился все увереннее: линии выровнялись, иероглифы стали квадратными и аккуратными, на них уже можно было смотреть без слез.
Была и хорошая новость: он полностью выучил комментарии к двум книгам Четверокнижия — «Великому учению» и «Луньюй».
Плохая новость: впереди был «Мэн-цзы». Объем комментариев к нему равнялся сумме остальных трех книг — сто двадцать шесть тысяч иероглифов!
Добавьте к этому восемнадцать тысяч знаков «Срединного и неизменного» — итого сто сорок четыре тысячи иероглифов, которые еще предстояло запихнуть в голову...
Обновлено: 19.02.2026