— Хвастун несчастный, держи свой подарок. Обычный омлет с помидорами готовишь, как будто у нас тут маньчжуро-ханьский пир. Вечером ты моешь кухню.
Цзян Цзюнь бросила ему ключи от машины, которые лежали у нее в кармане — Ford SSC Ultimate Aero, ей стоило немалых усилий достать эту машину.
Юань Шуай поймал ключи, с удовлетворением кивнул, снял фартук и, шагнув к Цзян Цзюнь, ловко завязал его на ней. Его взгляд лучился нежностью, а в уголках глаз плясали искорки сладкого счастья:
— Красавица подарила машину, да ещё и обедом угощает... Ну сказка же, а не жизнь!
Цзян Цзюнь колдовала у плиты, быстро обжаривая овощи, Юань Шуай расставлял тарелки, накрывая на стол — их движения сливались в безупречный танец, отточенный годами. Так они и жили все эти годы. С тех пор как Цзян Цзюнь переехала в Гонконг, они поселились под одной крышей: сначала в его квартире, а позже, когда смогли купить жильё, — в соседних домах. Официанты, охранники, уборщики внизу давно шептались, что они — супружеская пара. Но нет, не пара. И по крови — никаких родственных уз. Разве что если притягивать за уши, то их бабушки когда-то были юными барышнями из богатых семей, которые бросили всё ради революции, вступили в медицинские отряды и стали там пламенными «амазонками в белых халатах». Поклявшись друг другу в сестринской верности, они сроднились навеки. Цзян Цзюнь звала бабушку Юань Шуая «тётушкой» — так и повелось.
А вот душевной близости между ними было не занимать. С детства — не разлей вода, закадычные друзья, даже в любви умудрились наступить на одни и те же грабли. Влюбились почти одновременно, почти одновременно разошлись... а их бывшие, как в насмешку, взяли и закрутили роман друг с другом. Цзян Цзюнь, вспоминая эту историю, до сих пор усмехалась: ну надо же, как судьба подшутила! Словно сценарист-невидимка выдумал для них самый нелепый, самый «колючий» сюжет — и пальцем в небо не попал.
Прошло уже столько лет с тех пор, как в юности им обим разбили сердце, а они так и не завели новых отношений, не связали себя узами брака. Просто жили бок о бок, в каком-то неопределённом, смутном состоянии. Цзян Цзюнь не хотела и боялась думать об их будущем. Она точно знала, что сама больше не вступит в романтические отношения, но Юань Шуай — красив, статен, богат и влиятелен. Рано или поздно он обзаведётся семьёй, а она останется одна, в тоске и одиночестве. И как тогда жить?
Сегодня её охватила лёгкая меланхолия. Юань Шуаю уже тридцать три, а она сама приближается к тридцатилетнему рубежу. Даже если она твёрдо решила стать сильной независимой женщиной, вид влюблённых парочек всё равно вызывал в душе легкую горечь. Если так пойдёт и дальше, у неё скоро гормональный сбой случится, и климакс наступит раньше времени.
Цзян Цзюнь в своей меланхолии выпила лишнего, а вот Юань Шуай был в отличном настроении — смеялся, поигрывал бровями. Он не только не останавливал её, но и подливал рюмку за рюмкой, соревнуясь, кто кого перепьёт.
По телевизору как раз шла дешёвая мелодрама, где молодой красавчик заигрывал с замужней дамой бальзаковского возраста:
— Одна ночь любви стоит тысячи золотых…
Цзян Цзюнь решила, что действительно нельзя упускать такой прекрасный момент, и, собравшись с духом, вскочила на ноги, размахивая руками:
— Сейчас я спою тебе «Happy Birthday»!.. На золотых горах Пекина светит солнце над страной…
Юань Шуай внутренне вздохнул с облегчением: «Ну, кажется, допилась… Наконец-то! У этой девчонки жуткая выносливость к алкоголю. Если бы я пару раз не сбегал в туалет, чтобы вызвать рвоту, ни за что бы не выдержал…»
Он терпеливо ждал, пока она закончит, но Цзян Цзюнь вошла в раж и, словно заевший танцующий магнитофон, повторяла одно и то же раз за разом, не собираясь останавливаться.
Юань Шуай понял, что если так пойдёт дальше, всё пропадёт, и тихонько подставил ей подножку.
Цзян Цзюнь пела и танцевала от души, но внезапно потеряла равновесие и рухнула прямо в объятия Юань Шуая. Голова кружилась, а к горлу подкатывала тошнота. Казалось, она хотела что-то сказать — Юань Шуай наклонился ближе, но слов так и не последовало.
Горячее дыхание, пропитанное алкоголем, окончательно сбило её с толку. Собрав последние силы, Цзян Цзюнь выдавила: «Ну, привет» — и на этом её ночные подвиги завершились. Сознание отключилось.
Юань Шуай прижал к себе бесчувственную Цзян Цзюнь, сначала жадно поцеловав её раскрасневшиеся щёки, а затем прошептал на ухо:
— Весенняя ночь стоит тысячи золотых... Ну что, алкоголичка... Я ждал столько лет. Как ты думаешь, стоит мне теперь тебя отпускать?
Этот коварный план он вынашивал годами, и вот настал момент привести его в исполнение.
Байцзю «Улянъе»¹, настоящий, не разбавленный, раздобыл сам Юань Шуай. Свою цену оно оправдало — Цзян Цзюнь проснулась без привычной головной боли и тошноты после вчерашнего. Всё было прекрасно, если бы не одно «но» — в её объятиях мирно посапывала чужая голова.
Растрёпанный Юань Шуай сладко сопел, уткнувшись лицом в её грудь. Его торс, с чётко очерченными мышцами, был обнажён, а кожа, как ни странно, казалась даже нежнее, чем у неё самой. Нога Цзян Цзюнь небрежно перекинулась через его талию — поза была более чем двусмысленная.
В голове у Цзян Цзюнь царил полный хаос. Как всё это произошло? Всего лишь пара бокалов за душевной беседой — и вот такой финал? Осторожно сменив положение, она с облегчением подумала: «Хорошо хоть не дошли до самого края...»
Она снова закрыла глаза, ровно дыша, и мысленно твердила себе: «Цзян Цзюнь, тебе это снится».
Нечленораздельное «М-м-м» Юань Шуая заставило её внутренне сжаться. Годы чистой дружбы пошли прахом из-за пары рюмок крепкого напитка. Эта нелепая случайность перечеркнула всё, вызывая в ней лишь чувство стыда и растерянности.
8:10 утра.
По обыкновению, в это время Цзян Цзюнь уже должна была принимать душ и чистить зубы. Но сейчас она сидела на крышке унитаза, нервно затягиваясь сигаретой. Неизвестно, сколько времени прошло — ноги затекли, спина ныла, а выйти она не решалась. Даже дышала осторожно, будто боялась разбудить собственные мысли.
В голове царил хаос. Произошедшее было настолько ошеломляющим, что в ней зародилась та самая мысль, которой не должно было быть. Ее «брат Юань» оказался… мужчиной. Нет, он всегда им был — просто она упорно отказывалась это замечать. А теперь всё пошло наперекосяк.
8:15. Начались финансовые новости, а Цзян Цзюнь всё так же сидела в туалете, окружённая окурками, и грызла ногти — жалко, трусливо, без тени былого достоинства.
Зато Юань Шуай за дверью сохранял ледяное спокойствие. Он прекрасно знал, что в пятом часу утра Цзян Цзюнь выскользнула из его объятий и заперлась в ванной. Когда она кралась за сигаретами и зажигалкой, он лишь прищюрился, но не остановил её. Перевернулся на другой бок и сделал вид, что спит.
Позже, проснувшись, он бросил взгляд на дверь ванной — она всё ещё не выходила. Из-под дверцы периодически струился дымок. «Собралась там совсем укуриться?» — язвительно подумал он.
Неторопливо поднявшись, он на секунду задумался, затем щипнул себя за грудь. Показалось мало — взял и сжал посильнее. Только тогда встал, нашел в её шкафу банное полотенце и небрежно обмотал вокруг бедер.
Что делать дальше — он и сам не знал.
Юань Шуай распахнул окно и, стоя в потоках солнечного света, закурил. Чем напряженнее становилась ситуация, тем важнее было сохранять хладнокровие. Инициатива никогда не была в его руках. Теперь лучшая тактика — выжидать.
Цзян Цзюнь обгрызла все ногти практически до мяса и трижды помылась, прежде чем почувствовала, что пришла в себя. В голове созрел идеальный выход: сделать вид, что ничего не произошло.
Выйдя из ванной, она озвучила эту гениальную идею. Юань Шуай понял всё с первого слова.
Без тени эмоций он поправил рубашку, на которой уцелело всего две пуговицы. Внутри всё клокотало от ярости. В смысле ничего не было?! Он что, зря старался?!
Но внешне он оставался невозмутим, лишь голос прозвучал ледяным:
— Ты правда думаешь, что после этого мы сможем вести себя как раньше?
Цзян Цзюнь не поняла намёка. Неужели он собирается из-за этого разорвать их дружбу? Её это задело.
Но взгляд упал на красные следы и царапины на его груди — и вся её уверенность испарилась. Едва сдержалась, чтобы не дать себе пощечину. Она же целомудренная! Даже при виде целующихся пар на улице отворачивается! Как она посмела так поступить с Юань Шуаем?!
— Брат Юань… — начала она виновато.
Увидев её раскрасневшееся лицо, Юань Шуай понял: сейчас толку не будет. Надо отступить и заново продумать стратегию.
Он встал, потрепал её по голове и сказал с притворной легкостью:
— Бессердечная ты мелкая. Ладно, у тебя же утреннее совещание? Собирайся, жду внизу.
Вернувшись к себе, он с размаху пнул табурет у входа. Какой же непробиваемый у неё характер! Сколько лет пытается — а она ни капли не оттает!
По дороге в офис Цзян Цзюнь нервно поглядывала на него. А Юань Шуай держался безупречно — улыбался, шутил, будто ничего и не случилось.
У здания компании она, как вор, пойманный с поличным, рванула к выходу — но он перехватил её за руку.
Она испуганно взглянула на него. В ответ он достал пластырь, прилепил ей на шею и, озорно ущипнув за щёку, прошептал:
— Следы не спрятала. Смотри, не спались.
Из-за этого одного жеста ей пришлось десять минут охлаждать лицо ледяной водой, чтобы прийти в себя.
Секретарша господина Ду постучала в дверь, поинтересовавшись, не плохо ли ей. Цзян Цзюнь глубоко вдохнула, встала и, распахнув дверь, выдавила дежурную вежливую улыбку:
— Всё в порядке, просто небольшое расстройство желудка.
— Сможете присутствовать на совещании? — участливо спросила та.
— Смогу.
Она разгладила складки на юбке-карандаш и гордо вошла в переговорку, будто не полчаса назад пряталась в туалете, кусая ногти.
Она искусно сочинила оправдание за опоздание, соблюдая все правила корпоративного лицемерия. Верили ли ей? Какая разница. Зарплату ей платят не они.
— За мной.
Ду бросил на неё холодный взгляд сквозь линзы очков без диоптрий, захлопнул папку и вышел, словно император, удаляющийся с аудиенции.
Цзян Цзюнь последовала за ним в офис.
— Что с шеей? — неожиданно спросил он, резко обернувшись.
Она ответила автоматически, словно заучила заранее.
— Укусил комар.
Ду остановился, взглянул на неё, как на цирковую обезьянку, и язвительно произнёс:
— В ноябре? Комары? Лучше бы сказала, что аллергия. И сними этот пластырь — только привлекаешь внимание.
Её лицо вспыхнуло — не от смущения, а от досады. Она ведь действительно не знала, как себя вести в таких ситуациях.
В кабинете Ду сел в своё кресло с видом верховного судьи:
— Официальное назначение объявят в следующем месяце. До этого держи ухо востро. Сейчас идёт кадровая чистка, все внимательно следят за тобой. Чтобы сегодняшнее не повторилось.
— Поняла.
— У James проблемный клиент. Конкуренты — Tianhui. Забирай дело.
Она колебалась:
— Мы всё ещё сотрудничаем с Tianhui по другим проектам. Если начнём атаку, потери будут значительными.
Ду откинулся в кресле, закурил сигару и улыбнулся, как волк в бабушкином чепце:
— Хватит мелочиться. Сейчас не время для партнёрства. Пора уничтожать конкурентов.
— Будет сделано.
Она развернулась, чтобы выйти, но его голос остановил её:
— Не спеши. — Ду встал, налил ей стакан минеральной воды и протянул со смертельной вежливостью:
— Выпьем за нашего будущего вице-президента.
Цзян Цзюнь взяла бокал, внутренне напрягшись, но внешне сохраняя идеальную светскую улыбку:
— Вы слишком любезны. Кто не знает, что вы стали исполнительным директором в 26 лет? Вы — легенда инвестиционного банкинга в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
¹ «Улянъе» (乌粮液, Wuliangye) — это один из самых известных и престижных сортов китайского крепкого алкогольного напитка байцзю (白酒), который производится в провинции Сычуань.
Ароматный (сянсин) байцзю с крепким, насыщенным вкусом (58% алкоголя). Изготавливается из пяти злаков (пшеница, кукуруза, рис, сорго, горох), что придаёт сложный вкусовой профиль.
У «Улянъе» фруктово-цветочный аромат, с нотами ананаса, жасмина и пряностей. Выдерживается в керамических сосудах, что смягчает вкус.
Входит в ТОП-3 самых дорогих байцзю Китая (наряду с Maotai и Luzhou Laojiao). Часто используется на государственных приёмах и бизнес-банкетах. Стоимость бутылки может достигать сотен долларов (особенно выдержанные версии).
Название «Улянъе» переводится как «Пять злаков в жидкости», что отражает его многокомпонентный состав.
Этот байцзю — символ китайской культуры застолья и статусный подарок.
Обновлено: 19.02.2026