Глава 20 — Друг

Я закрыл за собой дверь и повернулся лицом к мертвой дочери Вивиан. У Иан были такие же темно-смоляные волосы и желтые глаза, как у её матери – только у Вивиан глаза были мутными, а волосы сморщенными и высохшими, у Иан же, они были здоровыми. Сияли молодостью. Она стояла позади меня, обнаженная, промокшая, её руки обнимали плечи. Она смотрела в пол, дрожа. Её зубы стучали от холода. Во всех отношениях она выглядела как обычная шестнадцатилетняя девушка. Но это была не Иан. Нет, девушка передо мной не являлась даже амаридом. Это была древняя мерзость – существо, попавшее из одной части реальности в другую. И теперь, по непонятным мне причинам, она решила принять облик мертвой дочери моего бессмертного наставника. Вивиан убила бы её. Нас. Я содрогнулся при мысли о том, чтобы произошло, если бы Аами не столкнулась со мной. Нахмурившись, я повернулся к ней лицом. «Аами,» - сказал я, и она вздрогнула. Я нахмурился ещё больше: «Почему ты разгуливаешь по дому Вивиан с лицом её мертвой дочери?» Потусторонний ужас не поднял голову, чтобы встретиться с моими глазами: «Мне жаль.» Аами ответила, глядя на землю, и говоря голосом, настолько тихим, что его было ели слышно. Её промокшие волосы спали вперёд, скрыв от меня выражение её лица. Я заметил, как дрожат её пальцы, как трясутся плечи и как невнятно она говорит. Симптомы гипотермии. Она добиралась сюда вплавь? Я не знал, почему она отказывалась изменить биологию своего тела, чтобы симптомы исчезли, но этот вопрос можно задать позже. Как бы я ни был озадачен тем, что она делает, но заставлять моего друга-шоггота смертельно дрожать не входило в мои планы. Мои руки потянулись к застежке на плаще. Они расстегнули её, я собрал плащ в своих руках в кучу и передал его ей. «По крайней мере, вытрись, пока у тебя не поднялась температура. Нам нужно поговорить.» Она несколько секунд смотрела на плащ в моих руках, колеблясь, прежде чем протянуть руку, чтобы взять его. Аами уставилась на него. Потом на меня. Я вздохнул: «Иди сюда.» Подойдя к ней, я взял плащ и начал сушить её волосы, давая потрепанной ткани впитать влагу. Старая одежда не лучший вариант, но у нас не было полотенец. И никакой другой альтернативы. Чтобы ускорить процесс, я начал напевать, направив Песнь в свой голос. Колдовство. Оно было слабее, чем при использовании инструмента, но его хватило, чтобы согреть воздух и заставить его дуть Аами на голову. С его помощью я быстро высушил дрожащее чудовище и отошёл, оставив плащ висеть на её плечах. Даже если она не амарид, сохранение хоть немного достоинства никогда не помешает. Однако, похоже, в данный момент у Аами с ним были проблемы. Она уставилась на землю, плотно прижимая к себе плащ. Она свернулась калачиком и постаралась стать как можно меньше. Как будто, если сможет свернуться в маленький комок, она станет невидимой. Аами что-то пробормотала себе под нос. Я нахмурился: «Что ещё раз?» Прошло мгновение. «...Я страшная, Роуэн?» Я сузил глаза, глядя на её подавленный вид. Откуда это взялось? Еще утром она была в порядке, так что же изменилось? На ее вопрос я покачал головой и опустился на колени, чтобы сравняться с ней ростом. Для амарида, да ещё шестнадцатилетнего, она была высокой. Но всё же она едва доставала мне до груди. «Нет,» - сказал я, она посмотрела на меня. Я заколебался: «Ну... если честно, то да. Вроде того.» Аами, казалось, уменьшилась ещё больше, её нижняя губа задрожала. «Даже когда я выгляжу так?» «Это не...» Я вздохнул и остановил себя. Потянувшись к ней, я откинул капюшон с её лица. Она плакала. Всего лишь несколько слезинок - полосок слабой влаги на её щеке. Но выражение лица было таким... искренним. Так похожим на настоящего человека*. Я нахмурился: «В чём дело, Аами? Зачем ты это сделала? Ты ведь знаешь, что Вивиан убьет нас, если узнает, что ты это сделала, да?» *(Человек, как личность. Раньше это слово уже встречалось в этом контексте, а учитываю, что все персонажи на данный момент не люди, это звучит немного глупо, но из всех возможных переводов этот, как по мне, самый адекватный.)* Она всхлипнула. «Н-нет, я не знала. Я просто подумала...» «Ты подумала...?» «...Что она красивая. Эта девушка.» «И ты решила превратиться в неё?» Аами кивнула, а я поджал губы. Всё сложно - как я должен справиться с этим? О чем вообще шла речь? Не в силах прийти к какому-то выводу, я мог только спросить. Снова. Тот же самый вопрос. Я наклонил голову, в недоумении: «Почему?» Она посмотрела в сторону: «Венти сказала, что все будут меня ненавидеть. И я знаю, что это из-за того, что я уродлива Венти меня ненавидит, поэтому животные убегают, и поэтому ты кричишь, когда я прыгаю на тебя по утрам.» Нет, нет. Дело совсем не в этом. Просто никому не нравится, когда на него набрасываются после пробуждения. Но всё же, я полагаю, тот факт, что она черный щупальцевый монстр, сыграл свою роль в моей реакции. И она могла разговаривать с Венти? Это ново для меня. Последнюю неделю я был занят тем, что пытался учиться и учить Вивиан, поэтому практически не замечал их обеих. «Ты думаешь, я тебя ненавижу?» спросил я. Аами покачала головой: «Я думаю. Я не знаю. У меня болит сердце.» Поджав губы, я сел на пол. Прямо перед кроватью, на которой она разместилась . Я поднял на неё взгляд: «Ты знаешь, что такое друзья, Аами?» «Они...,» - она замешкалась, затем её рот сжался в линию. «Этого я тоже не знаю.» «Я так и не объяснил тебе, не так ли? Ты хочешь, чтобы я объяснил?» Она кивнула, и я откинулся назад. Я скрестил руки и сидел, размышляя. Честно говоря, я тоже не был уверен. У меня было не так много друзей. Предки, у меня не было нормальных друзей. Только Венти и Аами. В детстве я всегда учился этому, учился тому. И всякий раз, когда я сбегал поиграть, мама наказывала меня своей палкой. Сначала алхимия. Сначала другие, более важные вещи. Поэтому я не знал, что такое друзья. Но я знал, какими они должны быть. И для такой, как Аами, которая, как я понял, в некотором роде всё ещё невежественна во многих простейших вещах и знаниях о мире, это могло значить гораздо больше, чем для меня. Но я плох в словах. Я груб. Я жёсток. Я бесчувственен. Поэтому я обратился к тому, что знал - к тому, что могло говорить без слов. К единственной вещи в мире, которая может тронуть сердце, поколебать разум и говорить без необходимости в голосе. Музыке. Я потянулся к футляру лютни Вивиан, стоявшему у изножья кровати, и Аами смотрела, как я расстегиваю его. Серебряные замочки откинулись, и внутри оказалась лютня с тонкой шейкой, сделанная из прекрасного чёрного дерева. Струны были такими белыми, что казалось, будто они сотканы из звёзд, а гравюры такими красивыми, что создавалось впечатление, будто они двигаются и оживают. Это был чудесный инструмент. И играть на нём я совершенно не умел. Но все же я попытался. Я перебрал пальцами металлические струны и один раз ударил по ним. Раздался ужасный звон, резкий и грубый. Я вздрогнул. Попробовал снова. На этот раз лучше. Звук вышел более ровным. Аами смотрела, как я вожусь с лютней, не совсем понимая, что я делаю. И это нормально. Потому что она слушала. И я знал, что с помощью этих звуков я смогу сказать ей то, что мои губы никогда не смогут произнести. Секунды превратились в минуты, а минуты - в часы. Я играл на струнах случайные акорды, и благодаря моему опыту игры на бансури, я сплёл слабую песенку. Всего лишь несколько замирающих, неловких звуков. Набор беспорядочных нот, которые едва собирались в мелодию. Мои пальцы уже болели, но я играл. Я учился. Я покажу Аами всё. И эта песенка прошептала тысячу звуков искренности. * Когда ноги мои не оставляют отпечатков на грязи, Не вспомнит никто, мимо кто прошёл, И нет, когда никого, услышал бы кто песнь мою, Не оставлю воспоминаний я, которые плыли бы в вечность. Но даже если я никто, даже если на меня никак не взглянуть. У меня всё ещё Имя есть, отнято даже когда оно, И даже Фейри лишить меня не могут личности моей. Поэтому хочу я, услышал, чтобы ты его - звук гласа моего, Шёпот ветра и отчаяние, проявленное мной, Когда терял Имя я своё и отдал по своей же воле. Я буду преследовать тебя, того, кто ходит там, где воды льются, Пока не словишь эхо музыки своей, Пока не подойдёшь ко мне на призрачной тропе. * Я поднял голову, когда закончил песню. Мир вокруг нас был неподвижен. Замедлился. Капли дождя падали медленно, дюйм за дюймом. Листья дрейфовали, как улитки, скользящие по следу ветра. И когда я закончил кривую версию своей песни, мир пришёл в движение. Дождь начал падать. Мир снаружи размылся в бесконечном потоке капель. Покачивающиеся листья снова начали безумно дрожать. Я отдёрнул пальцы от лютни и вздрогнул. Кончики моих пальцев были порезаны. Кровоточили. В отличие от бансури, струны были ревностными - более сильными, более мощными. Они не пели так свободно, как бансури, и требовали моего внимания. Моего контроля. Я положил большой палец между губами и вздохнул, ощущая вкус крови, вытекающей из порезанного пальца. Я посмотрел на Аами, которая молчала, и улыбалась. «Я ужасный лютнист, а певец и того хуже,» - сказал я, - «но ты слушала, как я играю. Ты осталась. И это всё, что нужно для дружбы.» «...И мы друзья?» Она выглядела такой маленькой в момент, когда задала мне этот вопрос. Я покачал головой. «А кем еще мы можем быть?» Она уставилась на меня на мгновение, а затем её глаза прослезились, и она сделала выпад. Крепко обняла меня за шею. Аами разразилась рыданиями, которые пропитали слезами мою грудь, и под плащом, который я ей дал, я наблюдал, как её форма разворачивается. Её амаридные черты разрушились. Её руки превратились в нити черной слизи, покрытые глазами и ртами, и все они плакали, издавая разные звуки. Я вздохнул в отчаянии и улыбнулся. Шоггот плакала в моих объятиях, и я обнял её в ответ. Мы пролежали так несколько минут, пока плач Аами не утих. Она только слегка сопела, обхватив меня руками, словно не хотела отпускать. «Тише, тише,» - сказал я, поглаживая её. «Всё хорошо. Продолжай. Я не уйду.» Аами сильнее сжала меня на мгновение, затем её щупальца медленно ослабили хватку вокруг меня. Отпустили. Я упал на спину. Вниз, в массу черного ила на земле. Все её глаза закрылись и исчезли, кроме одного. И этот один глаз смотрел на меня с такой теплотой, которую я никогда не думал увидеть ни от кого, кроме собственного отца. Странно, что я получил её от того, кто даже не был из той же реальности, что и я. Я наклонил голову к ней: «Теперь ты в порядке?» «Мм,» - подтвердила Аами своим новым голосом, «Теперь я в порядке. Моё сердце больше не болит.» «Это хорошо.» «Я чувствую легкость. И игристость.» Я улыбнулась: «Это тоже хорошо.» Я протянул руку, чтобы погладить её, и липкая масса проглотила мою конечность, когда я коснулся её. Она была теплой. Приятной. Аами скользнула вперёд и снова обняла меня. Я не сопротивлялся. Нет, наверное, теперь такое будет нормой. Это именно то чего стоило ожидать, после того как я пошел и сделал то, что сделал. Я превратил себя в лучшего друга кошмарного чудовища. Аами подняла на меня один глаз и спросила: «Значит ли это, что мне больше нельзя выглядеть как милая девочка?.» Я моргнул, «Ты всё ещё хочешь?» Она кивнула, прижавшись ко мне. «Мм. Ты не против, чтобы я выглядела так, но я думаю, что это потому что ты странный.» «Вау.» «Тебе нравятся странные вещи. Такие как я.» «Ты выставляешь меня не в лучшем свете.» «Всё в порядке,» - сказала она, прежде чем быстро обнять меня снова. Было странно слышать голос нормальной девушки от шоггота, но я мог бы привыкнуть к этому. Аами подняла на меня глаз: «Ты хороший. Но другие - нет. Венти говорит, что ненавидит меня. И морщинистая леди тоже меня не любит. И животные. И растения. И, наверное, другим людям я тоже не понравлюсь. Поэтому я хочу выглядеть красиво, как солнце, когда мы не вдвоем. Яркой и счастливой. Чтобы, возможно, я смогла найти и других друзей.» «Ну, ты не можешь использовать мертвую дочь Вивиан как своё лицо, если не хочешь, чтобы она сварила нас обоих заживо.» «Это звучит плохо.» «Так и есть.» «Итак, когда я смогу снова выглядеть как амарид?» Я пожал плечами: «Мы направляемся в Фелзан, не так ли? По пути мы заедем в несколько городов, чтобы купить больше алхимических принадлежностей. Вивиан говорит, что это также хороший шанс попрактиковаться в плетении чар. А пока мы там, ты сможешь посмотреть на людей. Большое количество людей.» Аами наклонилась в сторону: «Зачем?» «Чтобы ты могла посмотреть, как они выглядят. Ты ведь можешь изменять себя, верно? Так что смотри на людей. Запоминай их черты, а потом собери их во что-то, что тебе нравится.» «А не проще ли просто взять чьё-то лицо?» На её недоумение я только покачал головой и криво улыбнулся: «Тебе не обязательно красть лицо, Аами. Ты можешь сделать своё собственное. Разве ты не хочешь, чтобы оно принадлежало только тебе?» Она замерла, и её единственный глаз начал сиять, как будто занавес был поднят, и она впервые увидела свет. Аами извивалась, дрожала, и как раз, когда я подумал, что она снова заплачет, шоггот захихикал. Я удивленно слушал, как это хихиканье превратилось в смешки, а затем в полноценный смех. Красивый, звучащий так озорно. От существа, которое было по-своему прекрасно, как бы ужасающе оно ни выглядело. Аами радостно застонала, практически вибрируя от возбуждения, когда потёрлась верхушкой своей массы о мою щеку. «Моё, моё, моё! Что-то моё! Я могу быть...» Она сделала паузу, остановившись, как будто только сейчас до неё дошло. Её бульканье прекратилось, и она расслабилась, изумлённая. Аами прошептала: «Я могу быть собой.» Я усмехнулся: «Да. Так что расслабься, хорошо? У нас много времени.» «Ладно. Моё сердце чувствует себя хорошо. И я голодна.» «Ты хочешь есть?" «Мм. Рыбу.» «Тогда давай приготовим что-нибудь внизу. Я тоже ещё не обедал.» Я встал и кивнул сам себе, вытянув руки над головой. Я повернулся к двери и отпёр её - открыл. Я шагнул наружу, прежде чем оглянуться. На неё. На Аами. Не на шоггота, не на жуткую мерзость. Просто Аами. Аами как человека. Моего друга.