Добряк Юдао
Юдао больше не стал ничего говорить, а вместо этого поднял голову и посмотрел в глаза Гааре с непонимающим выражением лица.
Столкнувшись с этим пронзительным взглядом, Джинчурики Однохвостого опомнился и невольно отшатнулся на пару шагов назад.
Гаара и сам не понимал почему, но у него возникло отчетливое ощущение, что глядя ему в глаза, Первый Мизукаге смотрел отнюдь не на него.
Тем временем Однохвостый в подсознании Джинчурики резко встал, подняв голову в направлении ограничивавшей его печати.
Шукаку чувствовал, всем своим огромным телом чувствовал, что за ним наблюдают, несмотря на полное отсутствие инородной чакры.
«Попридержи свою чакру...» – равнодушный голос Юдао донесся не только до Гаары, но и настороженного Шукаку в его подсознании.
После этих слов он ткнул пальцем в лоб Джинчурики.
Фух!
При приближении пальца ко лбу Гаары, окружающий песок автоматически пришел в движение и сформировал между ними уплотненный щит.
Однако палец Юдао играючи пробил так называемую абсолютную защиту, словно это была бумага, а не до предела сжатый песок.
Спустя миг он дотронулся пальцем до лба Гаары.
И влил в него крошечный поток чакры.
«Нашел...» – резко прищурился Юдао после недолгой тишины.
Он искал чакру Каруры внутри тела Гаары.
Затем по легкому мановению мысли Первого Мизукаге, крошечный поток его чакры столкнулся с чакрой, оставленной матерью Гаары.
Бух!
Вместе с тем в голове Джинчурики Однохвостого раздался грохот.
После чего он потерял сознание, чувствуя острую боль.
Когда парень начал падать, к нему ринулась небольшая масса песка...
Тем временем фигура Юдао исчезла и возникла рядом с Мей.
Бум! Бум! Бум...
А рядом с Гаарой раздался грохот, привлекший всеобщее внимание.
В сопровождении этого грохота за спиной Джинчурики Однохвостого собралась огромная масса песка в форме женщины.
Ее огромные песчаные ладони накрыли Гаару.
Тем не менее сам Гаара, хотя удержался на ногах благодаря поддерживавшей его массе песка, но в себя все же не пришел.
Вместо этого он погрузился в глубины своего подсознания...
Юдао предполагал, что он встретился со своей матерью — Карурой.
– Что это... такое? – с сомнением поинтересовалась Мей, сперва ошеломленно посмотрев на огромную песчаную женщину позади Джинчурики, а потом переведя взгляд на Первого Мизукаге рядом с собой.
– Думаю это... любовь? – отведя взгляд, негромко сказал Юдао.
– Вот уж не ожидала услышать это слово из уст великого и ужасного Первого Мизукаге, – удивленно сказала Мей, не сводя глаз с его лица.
– Я тоже человек знаешь ли, да и не настолько хладнокровный, как порой может показаться, – пожал плечами Юдао в ответ и потрепал красные волосы стоявшей рядом Мечницы Тумана, – да ведь, Юри?
На что покрасневшая Амеюри смущенно кивнула.
– Юдао-сама — самый-самый добрый человек на свете! – восхищенно поддакнул Ранмару.
Тогда Первый Мизукаге положил вторую руку на макушку юного Мечника Тумана, попутно задрав подбородок и бросив на Мей самодовольный взгляд.
«Называть одного из Трех Величайших Шиноби смутной Эпохи Воюющих Государств самым добрым человеком на свете, как бы это помягче сказать...» – беспомощно вздохнула про себя Мей от наивнейших слов Ранмару, однако её алые губы невольно изогнулись в легкой улыбке.
– Вы ведь до сих пор не отпустили Джинчурики, потому что планируете извлечь Однохвостого? Если что, наша запечатывающая команда уже наготове... – поспешила сменить тему улыбающаяся Пятая Мизукаге.
– Нам не стоит трогать ни Биджу, ни Гаару, раз уже весь белый свет в курсе, что Кири похитило Джинчурики из Суны. Да и Гаара мне больше не нужен, так что отправьте его домой, как только очнется, – беззаботно отмахнулся Юдао и задумчиво добавил, – и сделайте это с небольшой помпой, чтобы было заметно...
– Так точно, уважаемый Первый Мизукаге! – немедленно принял приказ Убийца с Бьякуганом позади Мей.
С помпой значит?
Чтобы кто-то заметил это?
Или чтобы что-то скрыть?
Тем временем сама Мей задумчиво облизнула алые губы.
***
Время еще только близилось к вечеру, однако на горизонте у Кири не пылал яркий закат, потому что его скрыло плотным слоем тумана.
Местные жители давно привыкли к этому.
Поэтому разношерстные торговцы по обе стороны улицы уже вовсю сворачивали прилавки, готовясь разъезжаться по домам.
А тем временем Мечница Тумана неторопливо шла домой.
– Амеюри, хочешь жареной рыбы, заодно отнесешь Харуне? – с улыбкой воскликнул пожилой торговец, тоже убиравший товары с прилавка.
– Ну что вы, не стоит... дядя Цин, – смущенно подняла руки Амеюри.
– Да ладно тебе, все равно к завтра испортится уже, – улыбнулся торговец Цин, упаковав и протянув Мечнице Тумана ароматную рыбу.
– До меня только недавно дошли новости, что ты оказывается стала одной из Семи Мечников Тумана, а я не поздравил, не порядок. Теперь ты наша защитница, защитница всего Кири... – добродушно улыбнулся пожилой торговец и можно сказать принудительно отдал рыбу.
После чего сразу же отвернулся и продолжил убирать прилавок.
А девушка с беспомощной улыбкой посмотрела на еду в руках.
Дело в том, что по пути домой не только дядя Цин, но и многие другие мелкие торговцы сбагрили ей оставшуюся на прилавках еду.
Дошло до того, что по возвращении домой у неё уже подрагивали руки.
Это в основной массе делали небольшие местные торговцы, можно сказать простые люди, на чьих глазах росли Амеюри и Харуна.
Так что все достижения гениальной куноичи, не говоря уже о становлении Мечницей Тумана, были в какой-то мере и их гордостью тоже.
Обновлено: 12.02.2026