Дверь продержалась ещё три удара.
На четвёртом она влетела внутрь — не открылась, не отошла в сторону, а именно влетела, сорванная с петель силой, которая не имела ничего общего с грубой механикой. Магия. Тёмная, тяжёлая, пахнущая чем-то горелым.
Я не шелохнулся.
Читаури хлынули в отсек, как тараканы из-под плинтуса — быстро, слаженно, с оружием наизготовку. Десяток? Полтора? Считать не было смысла. Достаточно, чтобы превратить меня в решето, если я дёрнусь.
Но я не дёрнулся.
Вместо этого я стоял посреди тускло освещённого отсека, опираясь на копьё как на трость, и смотрел на них с выражением, которое оригинальный Локи оттачивал тысячу лет.
Скука. Лёгкое презрение. И абсолютная уверенность в собственном превосходстве.
— Наконец-то, — произнёс я на Всеобщем. Голос Локи был... приятным. Бархатистым. Идеальный инструмент для манипуляций. — Я уже начал думать, что сервис в этом секторе совершенно деградировал.
Читаури замерли. Они явно ожидали чего угодно — сопротивления, мольбы, попытки бегства — но не этого.
Затем толпа расступилась.
И я впервые увидел Другого.
В фильмах он выглядел как... ну, как второсортный злодей из «Властелина Колец». Сморщенное лицо под капюшоном, пафосные речи, неубедительная угроза.
В реальности...
В реальности от него хотелось блевать.
Не от уродства — хотя да, он был уродлив. Кожа цвета гнилого мяса, натянутая на череп, в котором было слишком много углов. Глаза — два провала в никуда, не отражающие свет. Рот — щель, из которой несло чем-то сладковатым и тошнотворным.
Нет, блевать хотелось от его присутствия.
Он нёс с собой ауру. Давящую, липкую, проникающую под кожу. Каждый инстинкт в моём теле орал: «БЕГИ». Каждая клетка требовала: «СРАЖАЙСЯ». И одновременно что-то глубоко внутри шептало: «Покорись. Ляг. Умри».
Это был не страх.
Это была магия.
Ментальное воздействие, — холодно отметила аналитическая часть разума. — Пассивная аура подавления. Работает на примитивных уровнях сознания.
И тут же, с каким-то мрачным удовлетворением: Файрволл держит.
Я не показал ничего. Ни страха, ни отвращения, ни даже напряжения. Просто чуть приподнял бровь — жест, который Локи использовал, когда Тор говорил очередную глупость.
— А вот и встречающая делегация, — протянул я. — Признаться, я ожидал чего-то более... впечатляющего.
Другой остановился в трёх метрах от меня. Голова склонилась набок — неестественно, как у насекомого.
— Локи, — голос был шелестом, скрежетом, шёпотом из склепа. — Принц Асгарда. Сын Одина.
— Бывший, — поправил я. — К обоим титулам.
— Мы знаем.
Конечно, вы знаете, — подумал я. — Танос следил за Асгардом. Следил за Тессерактом. Следил за мной.
— Тогда вы также знаете, — я позволил голосу затвердеть, — что я не какой-то космический мусор, который можно пинать. Я — бог. И я требую соответствующего обращения.
Тишина.
Читаури вокруг напряглись. Другой... Другой издал звук, который мог быть смехом.
— Бог, — повторил он. — Бог, который упал. Бог, который проиграл. Бог, который валяется на свалке, как сломанная игрушка.
— Временные трудности, — отрезал я. — У каждого бывают неудачные дни. Уверен, даже ваш хозяин знает это чувство.
Воздух изменился.
Давящая аура усилилась в десять раз. Я почувствовал, как что-то холодное и острое царапнуло по границам моего разума — пробный удар, проверка защиты.
Файрволл скрипит, — отметил внутренний голос. — Но держит.
— Ты смеешь... — начал Другой.
— Я смею, — перебил я. — Потому что у меня есть кое-что, что нужно вашему хозяину. Информация. Способности. Доступ к Асгарду и его сокровищнице. — Я сделал паузу. — Или вы думаете, что я случайно оказался здесь? Что Бездна выбрасывает путников прямо к порогу Санктуария по чистой случайности?
Ложь.
Чистая, концентрированная ложь.
Но я произнёс её с такой уверенностью, что на долю секунды сам почти поверил.
И тут случилось странное.
Ложь... откликнулась.
Я почувствовал это — слабое, едва уловимое, как эхо в пустом зале. Что-то в самой ткани реальности прогнулось под моими словами. Не изменилось — но прогнулось. Как будто вселенная на мгновение засомневалась: а что, если он говорит правду?
Бог Лжи, — вспомнил я. — Это не просто титул. Это функция.
Другой замер. Его пустые глаза буравили меня, пытаясь проникнуть глубже.
Я позволил ему увидеть кое-что.
Не правду — боги упаси. Но тщательно выстроенную декорацию. Сломленный принц, жаждущий мести. Ненависть к Одину, предавшему его. Ненависть к Тору, укравшему его место. Желание доказать, что он достоин — чего угодно, любой ценой.
Всё это было в настоящем Локи. Я просто вытащил на поверхность и позволил сиять.
А за этим фасадом — моя серверная. Мой файрволл. Мои истинные мысли.
Другой отступил.
— Хозяин решит, — прошелестел он. — Идём.
Путь к тронному залу — или как там называлось это место — занял вечность.
Меня вели через коридоры, которые не должны были существовать. Геометрия Санктуария плевала на Евклида и смеялась над здравым смыслом. Лестницы вели вниз, но мы поднимались. Коридоры изгибались под углами, от которых болели глаза. Иногда гравитация менялась — и мы шли по стенам, а потолок становился полом.
Пространственные искажения, — каталогизировал разум. — Либо технология, либо магия. Скорее всего — и то, и другое.
Вокруг было... много всего.
Читаури — тысячи их, копошащихся в огромных казармах-ульях. Механизмы — непонятные, пульсирующие, явно не созданные гуманоидными руками. И существа — десятки видов, большинство из которых я не узнавал даже по памяти Локи. Пленники? Рабы? Союзники? Невозможно сказать.
Армия, — понял я. — Он строит армию. И это только один форпост.
Масштабы накрывали, как волна.
В фильмах Танос был злодеем. Большим, страшным, но всё же — злодеем, которого можно победить. Здесь, видя краешек его империи...
Здесь он был силой природы.
Не паниковать, — приказал я себе. — Информация — это преимущество. Используй глаза. Запоминай.
Я запоминал.
Тронный зал оказался... пустым.
Огромное пространство, вырубленное в сердце астероида. Ни украшений, ни драпировок, ни даже освещения — только тусклое свечение странных минералов в стенах. В центре — ступени, ведущие к...
К нему.
Танос не сидел на троне. Танос сам был троном — или трон был его продолжением. Массивная фигура, неподвижная, как статуя. Я знал, что он огромен — но знать и видеть оказалось разными вещами.
Три метра роста. Плечи, в которые впишется легковой автомобиль. Руки, способные раздавить мой череп, как виноградину. И лицо...
Лицо было спокойным.
Это пугало больше всего. Не злоба, не безумие, не жажда крови — просто покой. Терпеливый, всеобъемлющий покой существа, которое знает, что время на его стороне.
Он смотрит на меня, — понял я, — как я смотрю на муравья.
И тут же: Ну что ж. Посмотрим, как ты будешь смотреть, когда этот муравей укусит.
— Сын Одина, — голос Таноса был глубоким, как океанская впадина. Он не повышал его — не было нужды. Голос просто заполнял пространство. — Вернее... не сын. Найдёныш. Украденное дитя Лафея.
Я поднялся по ступеням. Не потому что мне позволили — потому что стоять внизу, задирая голову, означало принять позицию просителя.
Локи не был просителем.
Я — тоже.
— Лафей был биологическим донором, — ответил я, остановившись на полпути. Достаточно близко, чтобы разговор не выглядел как аудиенция. Достаточно далеко, чтобы иметь пространство для манёвра. — Как и Один. Ни один из них не определяет, кто я.
— И кто же ты?
Хороший вопрос.
— Тот, кто может быть полезен, — сказал я. — Или тот, кто может быть проблемой. Выбор за вами.
Танос наклонил голову. Едва заметно — у существа его размеров любое движение выглядело монументальным.
— Ты дерзок. Для того, кто валялся в мусоре.
— Я был богом до того, как оказался в мусоре. Буду богом и после. Это состояние, а не обстоятельства.
— Боги, — в голосе Таноса прозвучало что-то похожее на усмешку. — Я уничтожил богов. Десятки пантеонов. Сотни «бессмертных» существ. Они все думали, что титулы защитят их.
— Они были глупцами, — согласился я. — Я — нет.
— Правда?
Он встал.
Я не отступил. Каждая клетка тела вопила, требуя бежать, но я не отступил.
Танос спустился по ступеням. Медленно, неторопливо. Каждый шаг отдавался вибрацией в камне. Он остановился передо мной — достаточно близко, чтобы я чувствовал жар его тела.
Он выделяет тепло, — отметила часть разума. — Метаболизм. Интересно.
— Я чувствую в тебе древний холод, — сказал Танос. — Кровь Йотунов. Старейшей расы Девяти Миров.
— Старейшей после Асов.
— Нет. — Его глаза встретились с моими. — До Асгарда был Йотунхейм. До Одина был Имир. Асгардцы построили свою империю на костях твоих предков, принц. Украли их магию. Извратили их историю.
Я знал это. Память Локи знала — но отвергала, прятала, не хотела принимать.
Я — принял.
— Возможно, — сказал я. — Но это древняя история. Меня интересует настоящее. И будущее.
Танос смотрел на меня долго. Минуту? Две? Время снова потеряло значение.
Потом он вернулся на трон.
— Другой, — бросил он. — Подготовь его.
Вот оно, — подумал я. — Начинается.
«Подготовить» оказалось эвфемизмом.
Меня не стали бить. Не стали ломать кости или вырывать ногти — это было бы слишком примитивно. Слишком неэффективно.
Вместо этого Другой привёл меня в небольшую камеру, усадил на каменную плиту и начал говорить.
Только он говорил не со мной.
Он говорил в меня.
— Ты сломлен, — шелестел его голос, проникая под кожу. — Ты отвергнут. Ты никому не нужен.
Слова несли заряд. Ментальный, эмоциональный — они впивались в разум, как рыболовные крючки, и тянули, тянули, тянули...
Файрволл, — приказал я себе. — Держать файрволл.
Другой усилил давление.
— Один использовал тебя. Тор презирал тебя. Фригга жалела тебя. Ты был ошибкой — с самого начала.
Образы. Он проецировал образы прямо в мой мозг.
Тор, получающий Мьёльнир. Сияющий, золотой, любимый всеми.
Я — Локи — в тени, с кривой улыбкой.
Один на троне. «Вы оба рождены быть королями.» Ложь. Ложь с самого начала.
Фригга, обучающая магии. «Это твой путь, сынок.» Путь слабых. Путь тех, кому не дано сражаться.
Не моё, — напомнил я себе. — Это его боль. Не моя.
Но боль была настоящей. Тысяча лет обид, разочарований, предательств — всё это жило в теле, которое теперь было моим. И Другой вытаскивал их наружу, одну за другой.
— Ты ничтожество, — шептал он. — Ты всегда был ничтожеством. Но Хозяин может дать тебе цель. Направление. Силу.
Классика, — устало подумал я сквозь боль. — Сломать, а потом предложить спасение. Психология допроса, глава первая.
Я знал этот приём. Я видел его в фильмах, читал в книгах, проходил на тренингах по информационной безопасности. «Социальная инженерия» — так это называлось в моём мире.
Но знать — недостаточно, — понял я. — Нужно что-то делать.
И я сделал.
Вместо того чтобы сопротивляться — я поддался.
Нет, я не сломался. Я... прогнулся.
Я позволил боли захлестнуть меня — на поверхности. Позволил образам терзать сознание — внешние слои сознания. Я плакал, кричал, извивался на каменной плите — тело Локи помнило, как это делать.
А внутри, за файрволлом, я наблюдал.
Другой видел сломленного принца. Отчаявшееся существо, готовое на всё ради избавления от боли. Он видел именно то, что хотел видеть.
Он не видел серверную.
Он не видел, как я каталогизирую его техники. Запоминаю частоту ментальных атак. Анализирую слабые места в его собственной защите.
Он не видел, как я учусь.
Если он может проецировать образы, — думал я сквозь притворные рыдания, — значит, и я смогу. Магия разума. Сейд. Нужно только понять принцип...
Пытка длилась часы. Или дни — в камере не было света, не было времени. Когда Другой наконец остановился, я лежал на полу, свернувшись в позе эмбриона. Тело била крупная дрожь. Взгляд расфокусирован. Отличное представление. Браво. Ну же, отправь меня в Мидгард.
— Достаточно... — прошелестел Другой. Он навис надо мной, втягивая ноздрями запах моего страха — фальшивого, но от этого не менее пьянящего для него. — ...на данный момент. Я замер. Внутренний ритм сбился. — Ты красиво поешь о покорности, маленький принц, — прошипел он. — Но я все еще слышу фальшь. Боль еще не пустила корни достаточно глубоко. Он выпрямился, и его тень накрыла меня целиком. — Ломать тебя нужно медленно. Чтобы трещины пошли не только по телу, но и по душе. Спешка здесь ни к чему. Он развернулся к выходу. — Отдохни. Подумай о вечности. Мы продолжим позже.
Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира. Я остался лежать на холодном камне. Дрожь, которую я изображал, медленно становилась настоящей. Холод пробирал до костей. Он не поверил. Или просто наслаждается процессом. В любом случае, партия не закончена, — подумал я, сворачивая ментальные щиты, чтобы сберечь силы. — Объявлен перерыв. И мне лучше использовать это время, чтобы укрепить оборону. Потому что завтра он будет бить сильнее.
Я был жив. Я был (формально) на свободе. И я только что провёл несколько часов внутри головы древнего телепата, изучая его методы.
Знание — сила.
Скоро мне принесут Скипетр. Камень Разума. Инструмент, способный усилить любые ментальные способности в тысячи раз.
Танос думает, что даёт игрушку сломанной марионетке.
Он ошибается.
Он даёт оружие своему будущему врагу.
Глупец, — подумал я, глядя в темноту камеры. — Впрочем, я тоже могу ошибаться. Посмотрим, кто из нас ошибается меньше.
Где-то в глубине Санктуария, за стенами и коридорами, ждал фиолетовый титан со своими планами.
А здесь, на холодном каменном полу, строил свои планы я.
Игра началась.
Обновлено: 02.02.2026