Глава 69 — Глава 69

Ремус и Гарри были в зимнем саду, и Сириус быстро ввел их в курс дела, в то время как Добби принес им лимонад с шоколадным печеньем. — Бедняга Лоуренс, — сказал Гарри. — У него есть семья или..? — Сестра, — ответил Ремус. — Его жена умерла несколько лет назад, и его дочь... она погибла во время последней войны от рук Сивого, оборотня, который укусил меня. Гарри сложил руки на груди и нахмурился: — Почему я не слышал эту историю о братьях раньше? — Это волшебная история из популярной книги под названием “Сказки барда Бидля”, Гарри, — объяснил Ремус. — Большинство детей-волшебников учатся читать по этой книге. По крайней мере я — один из них. — Эта книга была в твоей детской, — задумчиво сказал Сириус. — Если Билл и Каро когда-нибудь восстановят дом в Годриковой лощине, они смогут найти её. Я уверен, что Джеймс передал тебе ту книгу, которая хранится поколениями в семье Поттеров. — Но так как я жил с Дурслями, они никогда бы не позволили мне иметь волшебную книгу и уж точно не стали бы читать мне никаких волшебных сказок. — Кивнув своим мыслям, Гарри резко сменил тему: — Я действительно связан с этим Игнотусом Певереллом? — Похоже на то, — сказал Сириус. — Я проверю, — предложил Ремус. — Но если и Берти, и Альбус решили, что ты его потомок... — То вероятно, так и есть, — сказал Гарри, протяжно вздохнув. — Я не хочу отдавать свою мантию в хранилище. — Никто не предполагает этого, — успокоил его Ремус, посылая Сириусу вопросительный взгляд, который ясно говорил: "Не так ли?” — Ремус прав, — быстро подтвердил Сириус. — Твоя мантия-невидимка это только твоя мантия-невидимка, но, как отец и Мародер, я бы предпочел, чтобы ты использовал её для шалостей, а не для опасных авантюр. — Ты классный, — улыбнулся ему Гарри. — Спасибо! — Сириус изобразил на лице чрезвычайную радость и самодовольство. Ремус посмеялся над его выходкой: — Ты в своём репертуаре, Бродяга. Радость Гарри поблекла: — Как вы думаете, нужно ли прятать камень в хранилище? — Камень… — Сириус неопределённо взмахнул рукой и уронил её на стол, — ...он таит в себе столько соблазнов, что можно сойти с ума. — Как Кадмус — брат, владевший им, — сказал Ремус. — Он хотел вернуть свою любимую, но Смерть его обманула. Камень вернул лишь её тень, но не её тело. Он не мог поцеловать её или заняться с ней любовью... Сириус почти захихикал из-за того, что щёки Гарри стали ярко-красного цвета. Они планировали поговорить с Гарри и Невиллом на тему взаимоотношений с противоположным полом до того, как мальчики вернутся в Хогвартс. — И в конце концов он понял, что он на самом деле не вернул её к жизни. Она была всё так же мертва, а он был жив, и никогда подобные им не будут вместе, — закончил Ремус. Гарри задумался о словах Ремуса настолько, что Сириус почти мог видеть, как мысли проносятся в его голове: — Это должно быть похоже на зеркало Еиналеж. — Хм? — вопросительно хмыкнул Сириус. — Зеркало, которое директор использовал, чтобы скрыть Философский камень, оно показывало самые заветные желания, — объяснил Гарри. — Я нашел его на рождественские каникулы в первый год и... и оно показало мне маму и папу. Мы были вместе, как семья, и счастливы. Сириус положил руку ему на плечо. — Я возвращался к нему, чтобы смотреть на них, — признался Гарри. — Просто смотреть, ведь я никогда не видел их раньше, и... это было до того, как Хагрид подарил мне альбом. — Что случилось потом? — мягко поинтересовался Ремус. — Директор поймал меня, — признался Гарри. — Он сказал мне, что не стоит жить мечтами. Полагаю, он хотел, чтобы я сосредоточиться на настоящем, а не на прошлом. Думаю, что он был прав, я имею в виду, я бы оставался с зеркалом все время, если б мог. Сириус сжал его плечо. — Я думаю, что этот камень может оказывать такое же влияние на сознание, как то зеркало, — сказал Гарри, задумчиво водя взглядом по рисунку на столешнице. — Если бы я… — он запнулся, сглотнул подступивший к горлу ком, но всё же нашёл в себе силы продолжить: — … если бы я вернул маму и папу, чтобы поговорить с ними, не думаю, что смог бы отпустить их снова, — признался наконец он с болью в голосе. — Я тоже, — хрипло сказал Сириус. Ремус вздохнул: — И я. Они долго сидели в тишине, скорбя по Джеймсу и Лили. Сириус прокашлялся: — Камень останется запертым в хранилище, ведь так? Гарри отрывисто кивнул: — Я думаю, что пойду в свою комнату и почитаю немного. “Пойду в свою комнату и погрущу немного”, — мысленно перевёл Сириус в своей голове, но не то, чтобы он мог винить его в этом; он, вероятно, поступит так же, когда пойдет спать. Он отпустил плечо Гарри и наблюдал, как тот побрел к себе. — Бедный ребенок. Не одно, так другое. — Тебе не обязательно было ему это рассказывать. Упрек был мягким, но он был, и Сириус сердито посмотрел на Ремуса. — Я слышу это от человека, который поощрял меня рисковать им, чтобы получить камень изначально!? Я не хочу скрывать от него что-либо. Он должен знать, что ему доверяют подобную информацию и принимать свои собственные решения. — Я и не спорю, — начал Ремус, — но иногда я думаю, что ты переоцениваешь, насколько он может справиться со всем. Ему всего четырнадцать! — Ты не считаешь, что я сто раз подумаю, прежде чем принять какое-либо решение насчёт Гарри? — горячо потребовал Сириус, зная, что Ремус был в таком же ужасе, как и он, когда Добби проговорился, что Гарри вырвало перед заседанием Визенгамота. — Знаю, — умиротворяюще поднял руку Ремус. — Мне очень жаль. Я не хочу превращаться в Молли, просто это… — Он ссутулился, обняв себя руками. — Иногда я думаю, твоя первоначальная идея завернуть его в вату и спрятать в безопасном месте была не столь плоха. — Я тоже, — сказал Сириус таким проникновенным тоном, что Ремус фыркнул. — Целитель Аллен говорит, что ему становится лучше. Идея нанять целителя разума, чтобы справиться с бременем пророчества, была замечательной. Джаспер Аллен был бывшим протеже Ноши, и стал отличным выбором. Он встречался с Гарри и Сириусом раз в неделю, и помогал им справиться с некоторыми из первоочередных страхов: страх Гарри заключался в том, что ему придётся стать убийцей, а страх Сириуса — что он не сможет защитить Гарри и потеряет его. — Гарри нравится его арт-терапия, — сказал Ремус. — Некоторые из его рисунков очень неплохи. Сириус поднял свой лимонад и сделал глоток, беспалочковой магией добавляя в лимонад Ремуса содержимое одного из флаконов с зельями, спрятанных у него в карманах мантии; Ремус заслужил это своими упреками. — Ты думаешь, что Дары Смерти могут быть той самой силой, о которой не догадывается Тёмный лорд? — Ремус сделал паузу, почти поднеся свой бокал к губам, но поставил его снова, осмысливая этот вопрос: — Это звучит логично, не так ли? — Это сила, — заметил Сириус. — Давай представим на минуту, что это правда, — сказал Ремус. — Мы должны будем найти Старшую палочку, чтобы собрать всю коллекцию… — Я думаю, что Альбус знает, где она, — сказал Сириус. — Да и Берти догадывается. Я уверен, что отследить её не так уж и сложно. — Да, — сухо сказал Ремус, — это же всего лишь Старшая палочка, потерянная несколько веков назад, её ж будет так легко найти, надо лишь чуток пораскинуть мозгами. — Ну, ты перегибаешь палку, — пробурчал Сириус. — Нет, нет, — воспротивился Ремус, — давай не будем ставить реализм превыше твоего энтузиазма, скажем, мы найдем её, и Гарри объединит все три Дара... Какую силу это даст? Сириус недоуменно посмотрел на него. — У него есть мантия-невидимка, — начал перечислять Ремус, — это помогает скрываться и это здорово, что она уже у него. У него есть камень, чтобы вернуть мертвых, но для чего? Для того, чтобы ответить на вопросы или помочь ему? Для этого есть живые люди, да и любое использование камня приведёт к сумасшествию. Он получит мощную волшебную палочку, но он четырнадцатилетний волшебник, который, несмотря на отличный дуэльный опыт для своего возраста, будет бороться с Волдемортом, у которого за плечами многие годы практики и обширный запас темных заклинаний. Если Волдеморт выиграет дуэль, он подчинит себе палочку, а что нам это даст? Ничего хорошего, вот что. — Это всё глупости, — отмахнулся Сириус. — Хорошо, смотри, — он замахал руками, чтобы Ремус не смог перебить его. — Я признаю, что по отдельности каждый дар имеет свои преимущества и свои недостатки, и, возможно, это не имеет никакого смысла, но что, если за этим стоит ещё некая сила… Я не знаю, вызвать саму Смерть или забирать жизни без использования Непростительных или взорвать ублюдка к чертям... Может быть, это будет “силой, о которой он не знает.” Ремус посмотрел на него, его брови от удивления поползли вверх: — Я думаю, что ты спятил, Бродяга, — вынес он свой вердикт, — но я буду искать палочку. — Спасибо, — поблагодарил Сириус, чувствуя себя немного оправданным. Его друг поднял лимонад в молчаливом тосте, приложил стакан к губам и резко опустил его снова. — Что? — спросил Сириус. Не мог же Ремус как-то заметить или пронюхать, что он туда что-то подлил или мог? По крайней мере, в течение последних двух недель он ничем подобным не занимался. — Просто… — Ремус поморщился на секунду от пришедшей мысли, — одно из преданий о родовой магии, которое мы нашли на прошлой неделе, гласило, что Мерлин избежал одну из ловушек Смерти, и когда Смерть спросила его, чего бы он хотел, Мерлин ответил, что не будет просить ничего при жизни, но попросит кое-что после смерти. — И что, он попросил родовую магию? — нахмурился Сириус. — Нет, в рассказе Смерть послала Нимуэ, которая обманом заставила Мерлина превратиться в дерево, всегда живое и бессмертное, чтобы он никогда не смог попросить свой дар, — сказал Ремус. — Мерлин, в последней попытке спасти себя, бросил контр-заклинание в ловушку Нимуэ. Он послал свою магию самым сильным колдунам и ведьмам своего времени с условием, что, когда какой-нибудь волшебник или волшебница вновь воссоединят его магию, дерево начнёт чахнуть и умрет. В этот самый момент, он сможет потребовать свой подарок от Смерти. — Между историями есть что-то общее, — заметил Сириус. — Но это не тоже самое? — Нет... но это заставило меня задуматься, — сказал Ремус, наконец, делая глоток своего лимонада. Его волосы стали красивого фиолетового оттенка. Сириус никак не отреагировал; его реакция не должна была выдать того, что он всё-таки подшутил над Луни. — Я не уверен, что какая-нибудь из оригинальных историй о родовой магии в действительности может помочь Гарри с его магией, — вслух размышлял Ремус, вытянувшись и глядя на сад. — Я лично считаю, что эта родовая магия и является той силой, о которой говорится в пророчестве. Волдеморт не обладает никакой родовой магией, ему неоткуда её черпать, хотя я предполагаю, нам неизвестно, придумал ли Слизерин нечто подобное, но его линия не была частью Волшебного Совета, в то время как они стали древнейшим и благороднейшим родом. Сириус кашлянул, чтобы скрыть приступ смеха, от того, что волосы Ремуса порозовели. — Я обсужу это с Альбусом, мы можем организовать посещение Тайной комнаты? — спросил Ремус. — Наконец-то, — успел сказать Сириус прежде, чем волосы Ремуса стали оранжевыми. — Гарри попросил меня сегодня утром, чтобы Рон пошёл вместе с ним, — сказал Ремус. Сириус нахмурился: — Я уверен, что тогда с нами туда пойдет и Молли. Хотя она действительно перестала нападать на Сириуса после дня рождения, и он должен был признать, что ему стоило бы принять перемирие, сложившееся между ними. — Это поможет нам с прикрытием, — заметил Ремус. — Если всё, что мы должны сделать — это сходить туда, чтобы разобраться с телом василиска и осмотреться вокруг, было бы подходящим прикрытием, если бы Гарри взял с собой Рона, который был с ним и в первом приключении. — Это звучит довольно равнодушно для тебя, Ремус, — удивленно сказал Сириус. — Ты знаешь лучше других, что мы собираемся туда не только ради мёртвого василиска, но и для того, чтобы найти крестраж, и это может быть очень опасным. Я доверяю Гарри, потому что он был неподражаем с кольцом, но Рон? — Да, это может быть опасным, но я думаю, что Гарри знает это и будет держать Рона подальше от чего-либо рискованного. Билл тоже там будет, так что Рон будет под присмотром еще одной пары глаз, — сказал Ремус. — Билл знает, почему мы на самом деле идем туда, и ты думаешь, что он согласится на это? — продолжал настаивать на своём Сириус, отпивая большой глоток лимонада из своего собственного бокала. — Я думаю, что он согласится, если я скажу ему, что Рону становится любопытно, чем занимается Гарри, — резонно заметил Ремус и продолжил: — Гарри рассказал мне, что Рон и Гермиона пытаются поговорить с ним начистоту об угрозе смерти — довериться им. Они знают, что он не говорит им всего, и он понимает, что не может сказать им о пророчестве или поиске сокровищ как для их защиты, так и его. Но он думает, что если даст им что-то узнать, то они уймутся. Я думаю, что ему тяжело держать всё в секрете от своих лучших друзей, которые прежде помогали ему. Сириус хмыкнул, откинувшись назад, чтобы подумать о словах Ремуса, не обращая внимания на синий цвет его волос. — Поговори с Биллом, и пусть он принимает решение. Если он согласится, то мы пригласим и Гермиону тоже. У неё светлая голова, и она будет в состоянии контролировать Рональда. — Хорошая идея. — Будем надеяться, что этого будет достаточно, чтобы они могли удовлетворить свое любопытство, — сказал Сириус со вздохом. Он не хотел, чтобы Гарри чувствовал, будто его разрывают на части. — Я заметил, что ты, кажется... неоднозначно воспринимаешь дружбу Рона с Гарри, — вдруг сказал Ремус, Сириус удивленно посмотрел на него. — Я... осторожен с ним, — признался Сириус. — Он был хорошим другом Гарри все эти годы, я знаю, но... — Но? — мягко подтолкнул его Ремус. Сириус беспокойно пошевелился в своем кресле. — Некоторые моменты из его поведения напоминают мне... — он заколебался, но потом закончил: — ... напоминают мне Питера. Ремус нахмурился, но не стал тут же критиковать идею Сириуса; вместо этого он, казалось, задумался. Он тяжело вздохнул. — Если сравнивать Питера, каким он был в школе, с Роном, за которым я наблюдал в прошлом году в Хогвартсе, я согласен, что есть сходство. Он способный, но ленивый студент. Я уверен, что в конце года в итоговом листе успеваемости Минерва напишет "могло быть лучше" так же, как и у Питера. Он привязан к Гарри во многом, так же, как Питер примкнул к Джеймсу и тебе. — И тебе, — добавил Сириус — О нет, — Ремус покачал головой и ярко-красный цвет его волос поймал солнечный свет и засиял подобно ореолу. — Питер хотел видеть себя рядом с самыми лучшими и популярными. Он считал меня равным: товарищем и последователем. — У Рона возникают вспышки зависти, и я помню, что видел их на лице Питера, когда Джеймсу аплодировали за победу в матче по квиддичу, или он приносил новую метлу в школу, или один из нас делал что-то в классе быстро и быстрее, чем кто-либо другой, — сказал Сириус. — Тогда я не обращал внимания на это. — Никто не обращал, — тихо сказал Ремус. — Но тогда это был не совсем Питер. Иногда, оглядываясь в прошлое, мне кажется, я помню, как он тайком приносил мне шоколад, когда я валялся в лазарете после полнолуния. И я помню, как он признался мне, что крыса не лучшая анимагическая форма для него, но он по-прежнему хотел стать анимагом, чтобы помочь мне, и помню, как он влюбился в Кирсти Сапворти так сильно, что просил у меня совета. — Он тяжело вздохнул. — Я с трудом примирился с тем, что тот Питер стал опустившимся, трусливым мошенником, который предал нас и убил Джеймса и Лили. — Я тоже, — согласился Сириус. — Я любил Питера, как тебя и Джеймса... Я доверял ему абсолютно и… — он крепко сцепил руки, его челюсти сжались от вернувшегося гнева и боли. Питер предал его доверие столь чудовищно, что это было тяжелее пережить, чем все те годы в Азкабане. Он никогда не простит его. — Но Рон не Питер, — продолжил Ремус. — Да, есть некоторые поверхностные сходства в их нынешнем поведении, но на этом всё. Возможно, ты переносишь свой гнев и недоверие с Питера на Рона? Сириус попытался обдумать комментарий Ремуса, а не просто отмахнуться от него. Он мог быть прав. Сходство были поверхностными, и не стал ли Рон приходить в себя? Он привнёс несколько хороших идей на политическом уроке на этой неделе, и Анди заметила, что его, очевидно, учили хорошим манерам; необходимо было просто начать ими пользоваться и как следует отшлифовать светское поведение. Сириус вздохнул. Он знал, что ассоциировал друзей Гарри с теми ролями, которые были связаны с его собственной жизнью: Гермиона и Ремус — умные и интеллигентные, Рон как Питер — ленивый и льстивый, и, вероятно, выдавал желаемое за действительное. О Невилле он думал как о Джеймсе — верном, как брат... но он не должен. Это были другие дети, другие личности со своими недостатками, собственными слабостями, и сравнивать их со своими друзьями было глупо. «Если спросить Гарри, — с оттенком сухой иронии подумал Сириус, — то он бы, вероятно, ассоциировал Рона с Джеймсом». — В этом что-то есть, — признал Сириус, — я постараюсь быть более объективным. — Ещё кое-что, что ты мог бы принять во внимание: Питер был единственным ребенком своей матери, которая, давай смотреть правде в глаза, была очень милой женщиной, но, в то же время, явным ипохондриком. У Рона же есть поддержка большой семьи, всецело служащей Свету, — сказал Ремус. — Исходя из этого, я думаю, что Билл взялся за Рона: обратил его внимание на кое-что — отправил на занятия по этикету и политике. И я слышал, что Рон спрашивал Гарри о его эссе по Чарам в понедельник, хотя раньше Гермиона и Гарри дразнили его, что он делает свою домашнюю работу в последнюю минуту, как всегда... — Он пытается измениться, — Сириус медленно кивнул, вспоминая разговор с Биллом о месте Рона в новой жизни Гарри. Билл мог бы помочь своему брату и, возможно, именно это станет решающим моментом, который убережёт Рона от соблазнов, ставших причиной, по которой Питер перешёл на сторону Волдеморта. — Я понимаю. Ремус встал, потянулся и покрутил шеей, чтобы размять мышцы. — Я пойду проверю Гарри. Сириус рассеянно кивнул. У него была некоторая корреспонденция, которую Пенелопа передала ему этим утром, и нужно было принять решения по ряду деловых вопросов, которые ранее на этой неделе озвучил Ремус. Он устроился в кабинете и принялся за изучение письма, когда по всему дому раздался крик: — ЧТО ЗНАЧИТ, МОИ ВОЛОСЫ ЗЕЛЁНЫЕ!? Сириус удовлетворённо хмыкнул и потом позволил себе таки расхохотаться. Определённо, эта его выходка уж точно заставит Гарри вновь улыбнуться.