Здоровье Цзян Синя оставляло желать лучшего. Врач посоветовал ему восстановить своё тело с помощью питательных веществ и белка. Хоть они и привезли добавки из больницы, Цзян Сюмэй чувствовала, что лучше есть что-то «настоящее», что можно увидеть и потрогать.
На следующий день, закончив работу в школе, она пошла и поймала на реке двух рыб.
Она ловила рыбу сетью. Они даже ещё барахтались, когда Цзын Сюмей связала их травой.
Выглядели, кстати, очень пухлыми и вкусными.
Сварить из одной суп для Цзян Синя, а другую приготовить для Цзян Сяомань. Звучит неплохо!
На обратном пути домой с двумя рыбками Цзян Сюмэй встретила мать Чжоу Хайяна.
Мать Чжоу Хайяна сказала:
— Тётя, не уходи. Раз уж мы встретились сегодня, давай поговорим.
Её тон был сердитым, было ясно, что она ищет неприятностей.
Цзян Сюмэй нахмурилась, но она не боялась женщину. Обычно только из-за стебля тыквенного сеянца, выросшего за пределами поля, они могут ссориться весь день, споря, чьей земле он принадлежит*. У Цзян Сюмэй были свои способы общения с матерью Чжоу Хайяна.
П.п.: Означает, что даже самые мелкие и незначительные проблемы или разногласия могут привести к серьезным ссорам и конфликтам, если им уделить слишком много внимания и энергии.
Обе они были известны в округе как свирепые женщины. Кто кого боялся?
— В чём дело, мать Хайяна? Эта старуха тебя обидела?
— Ты не обидела меня, но Сяомань твоей семьи действительно удивительна. Айо, такая маленькая, но уже такая потрясающая. Вчера она издевалась над нашим Хайяном и довела его до слёз, глаза у него были красные, а нос распух. Никогда ещё он не выглядел таким обиженным. Я спросила его, что случилось, но он ничего не сказал, определённо это ваша вина! Издеваться над ребёнком, неужели у вас нет стыда?
Цзян Сюмэй была счастлива, когда услышала это.
— А, так эти двое подрались. Ты сказала, что твой Хайян был запуган до слёз моей Сяомань? С головой всё в порядке? Как ты можешь не знать, насколько непослушен и хорош в издевательствах над другими твой Хайян? Я не преподала ему урок за то, что он издевался над моей Сяомань, а ты всё ещё смеешь стучать в мою дверь?
Цзян Сюмэй закатала рукава, выглядя по-настоящему свирепой и пугающей.
Мать Чжоу Хайяна чувствовала себя немного виноватой. Во-первых, она не могла победить эту женщину. В порыве гнева Цзян Сюмей могла преследовать своего мужа с одного конца поля до другого с кухонным ножом в руках. Мать Чжоу Хайана тогда только вышла замуж, когда воочию лицезрела эту картину. И помнила о тех событиях она до сих пор, настолько ярко та сцена врезалась в её память. Во-вторых, Хайян в её семье действительно был нарушителем спокойствия. Она всегда была той, к кому обращались другие родители. Это был первый раз, когда её ребёнок был запуган и впервые она была той, кто искал опекуна другого ребёнка.
— Я-я просто рассказываю тебе ситуацию, почему ты такая свирепая и высокомерная? В наше время люди цивилизованные, а не старомодные, как в твои годы.
Мать Чжоу Хайяна немедленно отступила, но её язык всё ещё был остёр как бритва.
— Я пришла сюда, чтобы сказать тебе, что нужно хорошо заботиться о Сяомань. Не позволяй ей идти по кривому пути, как твой сын, который учиняет беспорядки каждый день.
Мать Чжоу Хайяна проиграла и отступила, но Цзян Сюмэй тоже пришлось проглотить свой гнев, чувствуя себя очень противоречиво.
Не то чтобы она никогда не слышала, чтобы люди в деревне говорили об этом, она просто делала вид, что не знает.
Драться с кем-то и после попасть в больницу — это не так уж и здорово. Если бы они были из семьи со строгими традициями, у них, возможно, не осталось бы лица в глазах других людей.
К счастью, это было не так.
Вот почему Цзян Синь был всё ещё жив и здоров. Его не била мать, добавляя травмы к нынешним ранениям.
Но точно так же, как дереву нужна кора, людям нужно лицо. Она никак не могла не огорчиться. После того, как мать Чжоу Хайяна сказала это ей в лицо, она почувствовала, что потеряла всё своё прежнее самоуважение.
Она действительно родила палку!
Чем больше она думала об этом, тем больше злилась и тем больше ей хотелось избить своего сына, который постоянно заставлял её волноваться. Она быстро пошла домой, и как только она подошла к двери, перед тем как войти, увидела Цзян Синя, загорающего в кресле на открытом воздухе с раздутым животом. Цзян Сяомань подвинула маленький стул и села рядом с ним, положив подбородок на руки и моргая своими большими глазами.
Цзян Сяомань протянула руку и коснулась живота Цзян Синя, спрашивая его:
— Дядя, у тебя в животе ребёнок?
Цзян Сюмэй чуть не поскользнулась, когда услышала это.
— Когда жена Лао Чжу по соседству родила ребёнка, было также, – сказала Цзян Сяомань. — Но её живот был немного больше и выпирал сильнее, чем твой. Она также бездельничала, ничего не делая.
Цзян Синь держался за живот и улыбался.
— Да.
У него был ужасный шов на животе, Цзян Синь не осмеливался показать ей это, поэтому просто смирился. Он указал на двор и сказал:
— Быстро иди и убери двор. Да, и постирай мою вчерашнюю одежду на случай, если твоя бабушка вернётся и отругает меня за лень.
Обновлено: 12.02.2026