Глава 2 — Глава 2

Сытянь замерла. Она с громким хлопком закрыла ноутбук, и на ее лице отразилось явное отвращение: — Какая мерзость! Цзаоцзя кивнула в знак согласия. Она чувствовала запах крови, исходивший от того мужчины, еще за полквартала от входа в университет. Было очевидно, что он якшался с призраком уже давно. Похоть затуманила ему разум — разве это не омерзительно? У Сытянь пропало всякое желание сплетничать и строить теории. Она взяла со своего стола сверток и протянула его подруге: — Вот, тебе посылка. Цзаоцзя с улыбкой приняла ее. Попутно она достала из кармана талисман, которым сегодня оборачивала нефритовый браслет, и прямо на глазах у Сытянь быстро сложила его треугольником и протянула ей: — Возьми пока, на первое время сойдет. Пока Сытянь была в восторге, Цзаоцзя не замечала, но теперь, когда подруга успокоилась, она увидела на ней легкий налет неудачи и дурного знамения. Хотя нефритовый браслет и был довольно странным предметом, талисман, в который он был обернут, всё еще сохранял полезные свойства. Цзаоцзя хотела бы дать Сытянь новый талисман, но она была настолько бедна, что не могла позволить себе такую расточительность. Сытянь это ничуть не смутило. Она взвизгнула от радости, бросилась к Цзаоцзя и крепко расцеловала ее. С тех пор как она своими глазами увидела, как Цзаоцзя голыми руками отделала вызванного соседями духа гадальной доски, она была готова преклоняться перед ней. Какая разница, новый талисман или старый? Главное, что он работает! Она бережно положила защитный талисман в кошелек и мимоходом спросила: — А что ты купила? Цзаоцзя покачала головой: — Не знаю. Последнее время она была по уши в делах с дипломом и поиском работы, и у нее не было времени подрабатывать. Последние три месяца ее расходы превышали доходы, иначе она бы ни за что не взялась за заказ рядом с университетом. Как говорится, заяц не ест траву у своей норы. Если бы она не справилась с проблемой сокурсника, это принесло бы ей лишние неприятности. Цзаоцзя была уверена, что ничего не заказывала. В конце концов, она была настолько на мели, что сама превратилась в того самого зайца, вынужденного «есть траву у норы». Родственников у нее не осталось. Хоть односельчане и относились к ней хорошо, они не были ей семьей, так что вряд ли стали бы слать посылки. А даже если бы и прислали, то сначала позвонили бы. Цзаоцзя взвесила посылку в руке и направила внутрь капельку духовной силы, чтобы проверить содержимое, но та бесследно исчезла, как только коснулась предмета. Она взяла со стола ножницы и вскрыла упаковку. Внутри лежали письмо, контракт и поминальная табличка. Цзаоцзя вздрогнула всем телом. Сытянь, услышав, что за ее спиной наступила тишина, обернулась к подруге. Но Цзаоцзя она не увидела. Девушку окутал густой туман, от которого веяло пугающей, мрачной энергией. Сытянь инстинктивно сжала кошелек. Внезапное тепло, разлившееся от защитного талисмана, помогло ей прийти в себя. Она быстро вытащила из кошелька оба талисмана: один зажала в руке, а второй бросила прямо в сторону Цзаоцзя. Ярко-желтая бумага в полете словно притянулась к чему-то и приземлилась в самый центр тумана. Бум! Вспыхнул маленький огонек, который, впрочем, тут же был поглощен туманом. — Цзаоцзя?! — испуганно вскрикнула Сытянь. Спустя примерно полминуты из глубины тумана донесся голос подруги: — Я в порядке. Словно в подтверждение ее слов, густая черная мгла мгновенно рассеялась. Если бы не медленно оседающий пепел от сгоревшего талисмана, Сытянь решила бы, что ей всё померещилось. Цзаоцзя коснулась своего нефритового браслета и, заметив обеспокоенный взгляд Сытянь, повторила: — Всё уже хорошо. — Точно? — Да. — Цзаоцзя подняла руку с браслетом. — Просто артефакт немного забарахлил. Она смахнула пепел: — Позже я сделаю тебе новый. Сытянь видела, что та явно не в духе: — Тогда отдыхай, а я пойду поем. — Хорошо. Цзаоцзя не лгала подруге. В тот момент, когда она увидела поминальную табличку старика, она потеряла самообладание, и браслет тут же попытался нанести ответный удар. Если бы не Сытянь, которая случайно привела ее в чувство своим талисманом, она бы еще долго блуждала в том тумане. Цзаоцзя пристально посмотрела на табличку. Это был антиквариат неизвестно скольки лет давности. Тушь на ней потеряла былой блеск, по углам виднелись крохотные трещинки. На табличке аккуратным почерком в стиле лишу было выведено имя: Вэй Боян. Древне, величественно и мастерски. Цзаоцзя почтительно поставила ее на стол и вскрыла письмо. Почерк принадлежал старику — размашистый и вольный: «Дочка, я решил найти местечко, чтобы спокойно встретить старость. Не ищи меня, всё равно не найдешь. Мне нечего тебе оставить, кроме этой лавки — это всё, что я скопил на свои похороны. Занимайся делом с умом. Ты училась у меня магии и переняла мои знания, так что теперь ты — единственная наследница нашей школы. Подзаработай деньжат, чтобы я и наш основатель могли припеваючи жить в Дифу. Хуан Юаньбао». Внизу стояла дата — письмо было написано за десять дней до того, как посылка попала в руки Цзаоцзя. На душе у девушки стало горько. Старик сказал, что уходит. С тех пор как он исчез, и она не смогла найти его след никакими способами, в глубине души закрадывались нехорошие предчувствия. Но пока не было официальных известий, она всё еще надеялась на лучшее. Теперь ей было уже наплевать на осторожность. Она вытащила из-под кровати закопченный железный таз, достала из ящика стола стопку бумаги с золотой фольгой и благовония, и чиркнула спичкой. К потолку потянулся сизый дымок. Цзаоцзя подбросила в этот дым вырезанного из бумаги человечка. Дым, который до этого шел вертикально, вдруг словно к чему-то притянулся и начал впитываться в бумажную фигурку. Тонкий человечек на глазах начал раздуваться. Когда догорел последний кусочек золотой бумаги, фигурка словно ожила, вобрала в себя остатки дыма и спрыгнула на пол, выпрямившись во весь свой крохотный рост. Бумажный человечек отвесил Цзаоцзя поклон: — Зачем госпожа Цзаоцзя позвала смиренного слугу? Каковы будут указания? Видно, бедная как церковная мышь Цзаоцзя считалась у посланников Дифу важным клиентом, раз они всегда были с ней так вежливы. — Господин посланник слишком добр ко мне, — ответила Цзаоцзя. — Что вы, госпожа, это благодаря вашей щедрости я могу вкусить столь чистое благовоние, — пропищал человечек тонким голоском, в котором невозможно было разобрать пол. — Могу я попросить вас найти одного человека? Человечек замер и повернулся к уже потухшему тазу. Цзаоцзя не первый раз имела дело с посланниками и знала, что он набивает цену. С тех пор как началась борьба с суевериями, верящих в богов и призраков становилось всё меньше, и подношений в загробном мире стало не хватать. А в последние годы правительство, заботясь об экологии, и вовсе начало пропагандировать «цивилизованные поминки». Даже обычные призраки стали получать меньше даров, что уж говорить о посланниках, которые умерли бог весть когда. Хоть они и числились государственными служащими преисподней, но борьба с коррупцией шла везде, так что «подмазать» их стало некому. Цзаоцзя опустила глаза: — Если найдете его, обещаю подносить дары по всем праздникам и в каждое новолуние и полнолуние. На пустом лице бумажного человечка прорезалась жуткая кривая линия, имитирующая широкую улыбку: — Тогда давайте его дату и время рождения. — Нет у меня их, — сказала Цзаоцзя. Неизвестно, специально старик так сделал или действительно забыл, но он никогда не называл ей ни даты своего рождения, ни настоящего имени. — Тогда дело осложняется. Человечек помедлил, но обещание Цзаоцзя было слишком заманчивым: — А есть ли у вас вещь, которой касался тот, кого вы ищете? Цзаоцзя тут же сняла нефритовый браслет и протянула его человечку. Но не успел тот приблизиться, как подпрыгнул высоко вверх и заверещал: — Холодно! Ужасно холодно! Уберите это! Уберите немедленно! Цзаоцзя замерла и отложила браслет на стол. Она совсем забыла. Хотя посланники и были существами иньской природы, они не выносили этот артефакт, который был способен буквально растворить душу призрака. Тогда она взяла то самое предсмертное письмо старика. Она протянула его человечку. Тот медленно опустился и с важным видом потрогал бумагу. Словно пытаясь отыграться за недавний испуг, он заговорил подчеркнуто небрежно: — Помни, что мне нравятся благовония из лавки Чжана. Лавка Чжана была самой известной в городе Цинъань. Их благовония стоили баснословных денег, и достать их было почти невозможно. Цзаоцзя стряхнула пепел с пальцев: — Найдите человека, и я достану вам что угодно. — Да нет такого человека, которого бы я не нашел... — начал было человечек, но вдруг замолк. Его движения стали поспешными, он начал яростно хлопать ладошками по письму. — Как же так? Не нахожу! Человечек резко вскинул голову и уставился на Цзаоцзя своим пустым лицом: — Госпожа Цзаоцзя, вы что, издеваетесь надо мной?! Девушка вздрогнула, но быстро поняла, что означают слова посланника: — Вовсе нет. — Невозможно! — перебил ее человечек. — Если человек попадает в загробный мир, будь то живая душа или мертвый призрак, он не может миновать дорогу к реке Найхэ! А дорога за рекой Найхэ — это его территория, он бы обязательно нашел его там. За тысячи лет он ни разу не ошибался! Лицо бумажного человечка буквально сморщилось. Жизнь в Дифу нынче была тяжелой, и ему было ужасно жаль — а вдруг Цзаоцзя заставит его вернуть уже поглощенную энергию золотой бумаги? Но Цзаоцзя, вопреки ожиданиям, успокоилась. Она улыбнулась: — Что ж, похоже, сегодня я зря вас побеспокоила. В следующем месяце, в первое новолуние, я обязательно пришлю вам еще порцию благовоний. Сказав это, она зажгла короткую палочку благовония, которая погасла, как только явился посланник. Она поспешно выпроводила всё еще сомневающегося в себе человечка. Цзаоцзя сжала в руке палочку. Это путеводное благовоние когда-то дал ей сам старик. Проводив довольного посланника, Цзаоцзя снова села за стол и задумалась. Если посланник не может найти старика в преисподней, значит, тот всё еще в мире живых. Просто, возможно, пока не может с ней встретиться. Что бы старик ни задумал, он точно не причинит ей вреда. Она снова надела браслет и взялась за третью вещь. Это был договор о передаче прав на магазин, заверенный нотариально. Теперь владелицей была Цзаоцзя. Адрес: Дорога Желтых источников, 18. Цзаоцзя опешила. Она не сомневалась, что старик мог как-то исхитриться и оформить на нее недвижимость без ее ведома. Но она никак не могла понять, откуда у вечно нищего деда взялась лавка на Дороге Желтых источников. * * * Пусть название «Дорога Желтых источников» и звучало зловеще, на деле это была самая престижная торговая улица в городе Цинъань, которую в народе прозвали «Золотой дорогой». Это название нравилось людям куда больше. Улица была четко разделена на две части. Передняя часть была застроена элитными клубами и частными особняками, где обитали самые влиятельные люди города. У обочин стояли сплошь роскошные авто, а по вечерам здесь бурлила жизнь — настоящий людской вертеп. А вот на Задней улице, в отличие от парадной части, людей было мало, и там даже днем веяло каким-то могильным холодом — по крайней мере, в сравнении с роскошью впереди. По выходным сюда всё же заглядывали посетители: кто-то из настоящих богачей, кто-то просто поглазеть. Задняя улица была известным на востоке страны рынком антиквариата. Лавки древностей здесь были на каждом шагу. Вещи в них зачастую были из тех, что достали из-под земли, так что смесь затхлости и призрачной энергии порой перебивала даже блеск сокровищ. Почти на каждой двери здесь висели желтые талисманы или стояли обереги. Цзаоцзя шла по улице, вглядываясь при свете тусклых фонарей в номера домов, пока не дошла до номера 18. Лавка, которую ей оставил старик, была зажата между двумя довольно крупными антикварными магазинами. Она была в том же стиле — двухэтажная. Но по сравнению с соседями, этот домик казался крошечным. Потемневшая от времени вывеска криво висела над входом, а всё вокруг — от ступенек до самой двери — заросло паутиной. На резной деревянной двери, сквозь которую изредка пробивались золотистые искорки, было наклеено множество листов формата А4. Подойдя ближе, Цзаоцзя увидела, что это всё счета от управляющей компании. Вода, свет, газ, обслуживание... Судя по тому, насколько пожелтели нижние листки, долги копились целую вечность. Цзаоцзя наскоро прикинула сумму и почувствовала, как у нее опускаются руки. С учетом пенни, если вычесть ее недавно заработанные восемьсот юаней и отбросить мелочь, ее состояние сейчас равнялось минус ста семидесяти восьми тысячам шестистам сорока трем юаням и пятидесяти шести фэням. Цзаоцзя была в шоке. Один бог знает, как можно было столько задолжать. Внезапно оказавшись в долгах как в шелках, Цзаоцзя взмахнула рукой, снимая ограничительное заклятие с двери, и толкнула незапертую створку. Она здраво рассудила, что старику, вероятно, было не на что купить даже замок, поэтому он просто наложил на дверь простенькое заклятие. Впрочем, вид горы неоплаченных счетов у входа в любом случае отбил бы у любого вора желание сюда заходить. Однако, к удивлению Цзаоцзя, внутри было вовсе не так заброшено, как снаружи. На нее не обрушилось облако пыли, и пол не был завален мусором. Она включила фонарик на телефоне и огляделась. Столы, стулья, прилавок и стеллажи за ним были сделаны из дерева. Цзаоцзя не разбиралась в породах, но по исходящей от них энергии поняла, что дерево качественное. За прилавком находилась небольшая комнатка для чаепития, отделенная длинной синей занавеской. А за ней обнаружился внутренний дворик, обнесенный кирпичной стеной. Там была крошечная кухня и даже колодец. Лестница на второй этаж была во дворе. Цзаоцзя поднялась и обнаружила там три комнаты для отдыха. Стоя на балконе второго этажа, она увидела соседский роскошный особняк в европейском стиле. Да уж, бедность явно ограничивала ее воображение. На Дороге Желтых источников, где каждый сантиметр на вес золота, богачи умудрялись строить целые жилые дома. Впрочем, она догадывалась, что дворик старика выглядит так скромно исключительно из-за нехватки денег. Но ей здесь нравилось. Только вот... Цзаоцзя нахмурилась и коснулась своего браслета. Браслет еще можно было назвать семейной реликвией, но эта лавка... Старик был нищим. Как он умудрился заполучить этот участок? Как бы то ни было, это место сильно ее выручало. Она всё еще жила в общежитии, но администрация уже разослала уведомления, что после получения дипломов в конце июня все обязаны съехать. Цзаоцзя еще не успела подумать о жилье. Теперь же она могла поселиться здесь. К тому же с такими долгами у нее всё равно не было денег на аренду. Пусть Задняя улица Дороги Желтых источников и выглядела по ночам мрачновато, парадная часть улицы была оживленной, да и повсюду торговали антиквариатом, так что охрана здесь наверняка была на уровне. Оставалось только выяснить, ходит ли отсюда автобус до ее будущей работы. Цзаоцзя погладила колонну на балконе. Возможно, из-за каких-то заклинаний во дворе было очень свежо и прохладно. Цзаоцзя плохо переносила жару, так что местная температура пришлась ей по душе. Она была очень довольна. Даже неподъемные счета теперь казались сущей мелочью. При условии, что управляющая компания позволит ей еще немного задолжать. * * * Счета за обслуживание она пока оплатить не могла, но вот с парой тысяч за свет и воду Цзаоцзя решила разобраться. Скрепя сердце, она достала банковскую карту, на которую откладывала деньги с самого поступления. Там накопилось семь тысяч юаней за четыре года. Она сняла триста, чтобы сводить Сытянь в ресторан. Старик так и не сказал ей, к какой школе они принадлежат, но в письме упомянул, что она — единственная наследница. Вэй Боян был знаменитым даосским алхимиком эпохи Восточная Хань, легендарным мастером, который, по преданиям, обрел бессмертие, вкусив эликсир. Цзаоцзя решила, что ее магия восходит именно к даосскому учению. Раз уж ей суждено продолжать дело и при этом как-то кормиться, она решила до выхода на основную работу открыть лавку на Дороге Желтых источников, 18. Нужно было хоть как-то наскрести денег на оплату счетов. Сытянь сидела напротив нее, и даже ее любимый хого казался ей теперь безвкусным: — Ты правда переезжаешь прямо сейчас? Цзаоцзя кивнула: — Угу. Пока буду перебиваться подработками. Договорив, она протянула подруге свежесложенный защитный талисман: — Возьми. Если что случится — звони. Новый талисман Цзаоцзя аккуратно обвязала красной нитью. Как только Сытянь взяла его в руки, она почувствовала, как кончики пальцев обдало волной чистой энергии. Она тут же надела его на шею: — Я буду скучать по тебе. За четыре года в общежитии они с Цзаоцзя стали настоящими подругами, и теперь, когда та уезжала, Сытянь было очень грустно. Цзаоцзя заметила, что на лбу подруги всё еще проступает едва заметная тень неудачи. Когда она пошла за соусом, она незаметно подцепила щепотку соли с прилавка и, когда вернулась, легонько стряхнула ее на одежду Сытянь, после чего начала ее смешить. Только когда Сытянь весело рассмеялась, Цзаоцзя с облегчением похлопала по ладоням. Неизвестно, где Сытянь умудрилась подцепить эту заразу, но за два дня дурное знамение стало слишком явным. Хорошо, что удалось его убрать. * * * На следующий день Цзаоцзя вызвала через приложение небольшой грузовик и погрузила в него все свои вещи из общежития. Но как только они доехали до въезда на улицу, машину остановили у поста охраны. Статный охранник в форме вежливо, но твердо сообщил ей, что все парковочные места внутри заняты, и проезд закрыт. Цзаоцзя опешила. Она уже собиралась закатать рукава и пойти качать права, но водитель грузовика, не желая ввязываться в неприятности, придержал ее за локоть и прошептал: — Верну тебе половину денег. Ну и что она могла сделать? Конечно же, с радостью согласиться! Копейка рубль бережет, а скидка пятьдесят процентов — это серьезно! В итоге владельцы антикварных лавок на Задней улице Дороги Желтых источников всё утро наблюдали за странной картиной: молоденькая девушка с хвостиком, оседлав одолженный у охраны трехколесный велосипед, заваленный домашним скарбом, вихляя и пошатываясь, заезжала в ворота дома номер 18. В то самое место, которое стояло закрытым с самого момента постройки, копило долги и откуда по ночам доносились странные звуки. Хозяева лавок невольно поежились. Стоит сказать, что половина талисманов на Задней улице висела именно для защиты от этого самого дома номер 18!