После минутного молчания парень, стиснув зубы, отвернулся: «Давай…»
«Тук-тук», - кто-то постучал.
Вздрогнув, Гао Ян поспешно схватил одеяло с кровати и накрыл им тело Ван Цзыкая.
Цин Лин вскочила на ноги, быстро подошла к двери и слегка её приоткрыла: «Кто там?»
Это был толстый мужчина со стойки регистрации.
Он выглядел довольно взволнованным и, загадочно понизив голос, сказал: «Мисс, впустите меня скорее!»
«В чем дело?» - взгляд девушки был настороженным.
Мужчина осмотрелся, прежде чем понизить голос еще больше, словно секретничал: «Я знаю обо всем, что произошло в вашей комнате. Я тоже пробужденный… давайте поговорим внутри».
У Цин Лин ушло три секунды, чтобы взвесить все «за» и «против».
Выбирая между тем, чтобы убить мужчину и впустить его в комнату, она отдала предпочтение последнему.
Мужчина прижал обе руки к груди Ван Цзыкая, из которой Цин Лин ранее уже извлекла пулю.
Зеленая энергия окутала руки работника отеля, и бесконечный поток зеленых частиц проник в рану Ван Цзыкая, постепенно останавливая кровотечение и затягивая разорванную выстрелом плоть.
Спустя пять минут оказание помощи было завершено.
Мужчина застонал и плюхнулся на пол, обливаясь потом так, словно только вышел из душа. Он тяжело дышал и чувствовал себя наполовину мертвым: «Хорошо, что он монстр. Будь он человеком, я бы не смог его спасти».
Пока мужчина лечил Ван Цзыкая, он представился.
Его звали Хань Инцзюнь, но все называли его «Пухляк Цзюнь». Четыре года назад он пробудился с талантом «Исцеление», под номером 45.
Родители Ханя умерли, когда он был маленьким, поэтому его воспитывала тетя. После её смерти, он, выпускник средней школы, не имевший никаких особых навыков, унаследовал её гостиницу и знатно её переделал, превратив в отель для любовных утех.
Цин Лин села на корточки и проверила сердцебиение Ван Цзыкая, прежде чем приказала Гао Яну: «Приберись тут. У меня есть несколько вопросов к этому толстяку».
«Ха-ха, не стоит быть такой дружелюбной со мной. Зовите меня просто Толстяк Цзюнь».
Девушка повернулась к нему: «Откуда ты знаешь, что случилось?»
Хань недолго помолчал, но потом извиняюще улыбнулся: «Вообще-то… я установил в комнате камеры и жучки…»
«Вжух!» - не успел он договорить, как под три жировых складки его подбородка стремительно вонзилось лезвие Тан Дао.
Толстяк закричал: «Не убивайте меня, мисс! Позвольте все объяснить!»
«У тебя десять секунд».
«Во-первых, клянусь, я не устанавливал камеры в ванной! У меня есть определенные принципы!», - Цзюнь вытер пот с лица: «А камеры я устанавливал не ради утешения своих желаний. Я выше таких низменностей…»
«Ближе к делу».
«Разве вам не любопытно?» - Толстяк слегка отодвинул лезвие от своей шеи дрожащей рукой: «О том, как монстры ведут себя наедине?»
«Шух» - Тан Дао исчез из руки Цин Лин: «Ты наблюдал за монстрами?»
«Да. Когда я пробудился, мои представления о мире полностью рухнули, я был потрясен до глубины души» - Цзюнь посмотрел на Ван Цзыкая, лежащего в ногах: «Смирившись с реальностью, я задумался: действительно ли эти монстры круглые сутки притворяются людьми?
«С «потерянными» все понятно. Эти глупцы обманывают даже самих себя. Но что насчет других монстров? Они что, каждый день играют с нами? Зачем им это?» - Толстяк посмотрел на Гао Яна: «Разве тебе не любопытно?»
«Я пробудился всего три дня назад», - ответил юноша, вытирающий с пола кровь: «Я не особо задумывался об этом».
«Я установил камеры, чтобы посмотреть, как ведут себя монстры, когда остаются одни…», - лицо Цзюня выражало разочарование: «Я не ожидал, что они будут продолжать играть даже тогда. Они делают все то же, что и люди».
Гао Ян и Цин Лин глубоко задумались.
«В то же время я искал людей», - Толстяк вздохнул: «Друг, пробудивший меня, умер. Все эти годы я был один, а теперь, наконец, нашел вас! Я так взволнован, так счастлив…»
Он широко раскрыл руки, чтобы обнять Цин Лин, но столкнувшись с её смертельным взглядом, повернулся и вместо неё обнял Гао Яна: «Я так счастлив. Думал, я навсегда останусь в одиночестве…»
Мужчина был настолько переполнен эмоциями, что даже расплакался: «Мне было так тяжело, брат… Каждый день, когда я открывал глаза, мне нужно было притворяться. Год за годом я ждал, когда же это все закончится, если закончится вообще».
Гао Ян, не зная как его утешить, неловко похлопал Толстяка Цзюня по мясистому плечу: «Ладно, ладно. Все хорошо, теперь все хорошо».
Затем в дверь снова раздался стук. В комнате воцарилась тишина.
Парень с девушкой посмотрели на Цзюня, который лишь растерянно покачал головой.
Цин Лин обменялась взглядом с Гао Яном и молча достала Тан Дао.
Кивнув, парень подошел к двери и крикнул: «Кто там?»
«Уборка», - послышала снаружи голос пожилой женщины.
«Уборка?»
«Разве гости из 501 номера не выехали?»
«Нет. Вы, должно быть, ошиблись».
«Ошиблась? Дайте-ка проверю».
Толстяк Цзюнь подошел к двери и, похлопав Гао Яна по плечу, прошептал: «Все в порядке. Это тетушка Хэ – нанятая мною уборщица. Она немного забывчива».
«Ох… извините, это был 401 номер. Я ошиблась, хе-хе», - донесся снаружи извиняющийся голос тетушки Хэ.
«Все в порядке», - когда Гао Ян договорил, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Быстро развернувшись, он бросился на Толстяка: «Берегись!»
Обновлено: 03.02.2026