— Сяосу, ты точно в порядке? — Спросил Толстяк Е.
Лу Сяосу лишь отмахнулся, с опаской поглядывая на байкшеринг, который оседлал друг. Он всерьез боялся, что велосипед не выдержит центнера живого веса и развалится на куски.
Их съемная квартира находилась прилично далеко от школы. Семьи у обоих были среднего достатка, звезд с неба не хватали. А после того как они спустили все деньги в баре, пытаясь строить из себя страдающих философов, друзья и вовсе превратились в нищих.
Родители Толстяка Е работали учителями начальных классов в маленьком уезде, а Лу Сяосу вырос в неполной семье с отцом-таксистом. Отношения у них не ладились, отец прихрамывал на одну ногу, но в деньгах сына никогда не стеснял – обучение стоило дорого, не говоря уже о том, сколько средств съедало музыкальное образование.
У отца были кое-какие сбережения с прежних времен, но и они уже почти подошли к концу.
Жилье рядом со школой стоило баснословных денег. Общежитие тоже было не бесплатным, поэтому они с толстяком рассудили, что выгоднее снимать квартиру подальше – за те же деньги они получали гораздо больше свободы.
Отец Лу Сяосу, в силу натянутых отношений, с детства предоставлял сына самому себе, так что не вмешивался в его решения, позволяя ему расти как сорной траве.
В детстве Лу Сяосу был тем еще сорванцом, но с возрастом характер странным образом испортился: с чужими он вел себя робко, зато с отцом частенько огрызался.
Толстяк Е в этой ситуации был «прицепом». Его родители, увидев опрятного, спокойного и прилежного Лу Сяосу, решили, что рядом с таким отличником их сын точно не встрянет в неприятности. Поэтому, когда из школы позвонили уточнить детали, они охотно дали добро на их совместное проживание вне кампуса.
— Толстяк, не хочешь выступить со мной? — Предложил Лу Сяосу.
— Чего? Ты же отдал ту песню этой дряни! Ты же сам в баре предупредил: если я хоть кому-то вякну, что песню написал ты, ты со мной знаться не захочешь! Забыл, святой любви? — Завопил Е Дунфан на всю улицу.
— Я говорю про другую песню, — Лу Сяосу закатил глаза.
— Ой, да брось. Я же знаю, сколько ты за этот год насочинял. Только в «Мы» на тебя словно озарение нашло, а остальное… ну, сам понимаешь, лучше не вспоминать! — Толстяк махнул рукой с видом человека, который видит друга насквозь.
Только сам Лу Сяосу знал: после перерождения его разум стал кристально чистым. Все воспоминания из прошлой жизни сохранились в мельчайших деталях, словно бесконечная режиссерская версия фильма. Каждая прочитанная книга, каждая услышанная песня и каждый просмотренный кадр стояли перед глазами!
Он уже был на световые годы впереди своих одноклассников.
Лу Сяосу лишь усмехнулся, сильнее налег на педали и рванул вперед.
— Глотай пыль, жирдяй!
В учительской Шанхайской старшей школы искусств было тихо. Учительница Су Цин сняла очки и устало потерла переносицу.
Сделав глоток воды, она вернулась к изучению заявок на юбилейную программу.
Она отвечала за музыкальную часть. Столетний юбилей – событие такого масштаба, что абы кого на сцену не выпустят. Как педагог, она знала способности своих учеников, поэтому одобрение большинства номеров проходило гладко. Но вот с авторскими песнями…
Там творился сущий кошмар.
— Эти дети… еще ходить не научились, а уже пытаются бегать, — горько усмехнулась Су Цин. — Только «Мы» еще куда ни шло. Хоть текст и приторный, но если отдать в студию, может получиться что-то дельное.
Она и не ждала шедевров. Пары-тройки сносных песен было бы достаточно. Хронометраж концерта не превышал двух часов, а вечером планировался банкет для статусных выпускников. В программу могли втиснуться максимум семь-восемь вокальных номеров.
— Ого! — Су Цин впилась взглядом в очередной текст, и ее глаза загорелись.
Никаких вычурных метафор, написано почти разговорным языком, но эти простые слова, собранные воедино, били в самую точку. Она невольно вспомнила собственную юность.
«Текст явно о школьной любви. Если бы не наши либеральные порядки, я бы даже побоялась пропускать такое через цензуру», – Су Цин улыбнулась и снова надела очки, перечитывая строки.
Закончив второй раз, она с облегчением выдохнула.
Только ради этого текста песню стоило включить в программу юбилея!
Однако она всё медлила открывать нотную запись и слушать прикрепленную к письму демо-запись.
Она боялась разочароваться.
Текст был написан талантом. Она не сомневалась: предложи такую песню любому лейблу – и она станет хитом. Ей даже казалось, что если найти профессионального композитора и подходящего исполнителя, эта вещь прогремит на всю страну.
Су Цин глубоко вздохнула, ее грудь под белой блузкой мерно поднялась. Она всмотрелась в партитуру.
«051123, 051123…»
Слишком просто. Почти примитивно.
Хотя она вела уроки лишь у двух классов, Су Цин прекрасно знала повадки нынешней молодежи.
В этом возрасте у всех одна болезнь – желание пустить пыль в глаза. Им кажется, что чем сложнее, тем круче, отсюда и берутся эти слащавые, перегруженные тексты. То, что автор использовал простые слова, чтобы рассказать историю первой любви, уже ее удивило, но она не ожидала, что и мелодия будет настолько лаконичной.
Всего несколько нот, повторяющихся по кругу. Вступление – из тех же звуков.
Честно говоря, музыка ее разочаровала.
По крайней мере, она не производила того оглушительного впечатления, которое оставил текст после первого прочтения.
«Ладно, это всего лишь школьник, не стоит завышать планку». Су Цин решила послушать демо. В любом случае, из-за одного только текста она считала эту заявку большой удачей.
Она открыла файл. Это была девятнадцатая авторская песня, так что папка значилась под номером девятнадцать.
Из колонок полились неспешные звуки гитары. Те самые простые ноты повторялись снова и снова, но звучали они удивительно мелодично!
Гений. Этот парень – абсолютный гений!
В этой примитивной демо-записи не было ничего, кроме гитары. Никаких вокальных изысков или запредельных высоких нот – просто приятный мужской голос. Простые слова, простая музыка, простой голос. Но вместе они создавали нечто невероятное.
Она не удержалась и пересохранила эту демо-запись себе в телефон.
Даже после работы, сидя в метро, она продолжала слушать ее, погрузившись в мелодию настолько, что едва не пропустила свою остановку.
Эта песня просто обязана стать финальным номером всей программы!
С этой мыслью она набрала номер коллеги.
— Я не шучу, это правда очень странная песня, но она должна закрывать шоу! Я сейчас скину тебе на почту. Если не понравится – можешь высказывать мне что угодно!
— Что? Ты спрашиваешь, кто автор? — Су Цин замерла, невольно цокнув каблуком по платформе.
Она так увлеклась самой песней, что даже не посмотрела на имя автора.
Она лихорадочно вытащила папку с документами и по номеру нашла заявку «019».
Под названием песни значились три короткие строчки:
Слова: Лу Сяосу.
Музыка: Лу Сяосу.
Исполнение: Лу Сяосу.
Обновлено: 02.02.2026