Глава 31 — Глава 31. Волосы

– Это… Энтузиазм, только что зародившийся в душе Дин И, был тут же залит ледяной водой отчаяния. Слепленный им кусок глины весил от силы один лян. Даже если бы он превратил его в золото, то выручил бы не больше десяти лянов серебра. Чтобы собрать нужную сумму на обучение, ему пришлось бы пожертвовать четырьмя годами жизни. Чудовищная цена! – Нет, нет, нужно попробовать иначе. Дин И размял глиняный слиток, стёр с него иероглиф и снова придал ему форму серебра, нацарапав на нём соответствующее слово. [Доступно усиление. Затраты: 3 месяца и 7 дней жизни. Усилить?] Чёрт побери! Чтобы создать такой же по весу кусок серебра, требовалось почти пять месяцев! Уж лучше было сразу превращать грязь в золото! Мысленно выругавшись, Дин И швырнул глину за дверь. Встав из-за стола, он в смятении заходил по комнате. Сделав несколько кругов, он внезапно остановился. В голову пришла новая идея. Он снова сел за стол, достал из-за пояса один лян серебра и, нахмурившись, впился в него взглядом. [Доступно усиление. Затраты: 1 месяц жизни. Усилить?] Один месяц? Что ж, это уже приемлемо. На этот раз Дин И не колебался и сразу же выбрал «усилить». [Большой кусок серебра] [Обычный кусок серебра. На него можно купить что-нибудь вкусное.] Ощутив, как слиток в его руке заметно потяжелел, Дин И удивлённо вскинул бровь. Хоть у него и не было весов, но на вскидку он определил, что теперь кусок весил около трёх, а то и всех четырёх лянов. Одно усиление увеличило его вес более чем в три раза. – Неплохо, очень даже неплохо. Дин И с облегчением вздохнул и тут же принялся усиливать оставшееся серебро. В итоге, потратив три месяца жизни, он получил около двенадцати лянов. – Жаль, что усиленные предметы нельзя усиливать повторно. Но ничего, серебро — ходовой товар, всегда можно найти, куда его сбыть. Собрав горку серебра в холщовый мешочек, Дин И сделал несколько глотков воды и поспешно вышел из дома. • • • Он вернулся в свой дворик лишь ближе к вечеру. Только заперев за собой ворота и опустившись на стул, он позволил себе слабую улыбку. Дин И осторожно достал из-за пазухи несколько мешочков и высыпал их содержимое на стол. Дзынь-дзынь-дзынь… С весёлым звоном на деревянную столешницу посыпались мелкие кусочки серебра. Он потратил целый день, мотаясь по городу. Он обменял «умноженное» серебро на обычное, «чистое», причём делал это в разных местах и небольшими суммами, чтобы не вызывать подозрений. Теперь эти новые монеты, пройдя через чужие руки, снова стали «первичным товаром», готовым к усилению. При этой мысли Дин И азартно потёр руки и принялся за работу. Через час на столе лежала груда серебра, весившая более сорока лянов. Но эта операция стоила ему почти года жизни, сократив его общий запас до пятнадцати лет. – Слишком дорого. Жизни катастрофически не хватает, — со вздохом подумал он. Но он знал — это самый быстрый способ добыть деньги. Жаловаться было бессмысленно. Собрав серебро в один большой мешок, он спрятал его. «Завтра с утра отправлюсь в школу семьи Бай и запишусь. Я не верю, что какой-то там путь воина сможет остановить меня, Дин И!» С этими мыслями он потянулся и направился в спальню. После нескольких дней, проведённых на ногах, нужно было как следует отдохнуть. Завтрашняя запись в школу — дело серьёзное, и к нему следовало подойти со всей ответственностью. • • • Наступила ночь. В одной из хижин квартала Саньгу на двух сдвинутых вместе кроватях спала семья — муж, жена и их маленький сын. Перед сном они разделили одну-единственную Пилюлю Умиротворения на троих, растворив её в воде. Хотя доза для каждого была небольшой, этого хватало, чтобы противостоять большей части воздействия Инь-Ян ша. Так поступали многие бедняки во внешнем городе. В час Быка все трое беспокойно заворочались. Их брови сошлись на переносице — даже во сне они чувствовали влияние злой ци. Мальчик, ещё совсем ребёнок, не понимающий сути плотских желаний, лишь что-то пробормотал, перевернулся на другой бок и снова крепко заснул. А вот его родители страдали по-настоящему. Лбы их покрылись испариной, кожа покраснела, руки судорожно сжимались в кулаки. Каждый день они отдавали большую часть целебного отвара сыну, оставляя себе лишь остатки. Из-за этого их сопротивляемость скверне была гораздо слабее. Трудно было представить, как выживали эти люди. Мужчина и женщина в одной комнате, одурманенные похотью… Для мужчины в этом мире, если он не калека, немыслимо не завести семью, не продолжить род. Этот уклад был укоренён так глубоко, что никакая злая ци не могла его сломить. И в этом была самая страшная, самая безысходная ловушка Инь-Ян ша. Впрочем, они привыкли. Они знали, что нужно лишь немного потерпеть, и наваждение пройдёт. Лекарство, хоть и в малой дозе, всё же смягчало мучения. По сравнению с тяготами их повседневной жизни это было терпимо. Но в эту ночь что-то пошло не так. Обычно дурман длился около часа, но сегодня его хватка лишь усиливалась. И что самое страшное — внезапно по тёплой комнате пронёсся ледяной холод, пробирающий до самых костей. Супруги невольно содрогнулись. – Хозяин! Женщина первой вырвалась из кошмара. Она рывком села на кровати и потрясла мужа за плечо. Тот проснулся, всё ещё в тумане сна. Поплотнее закутавшись в одеяло, он удивлённо пробормотал: – А? Почему так холодно? – Не спи! Укрой ребёнка! Что за странности… может, мы ещё спим? Она выхватила у него одеяло и, бормоча что-то себе под нос, повернулась к сыну. И в этот миг её зрачки сузились от ужаса. Из горла вырвался пронзительный, леденящий душу крик. – Что случилось?! — Мужчина вскочил с кровати. – Тянь-эр… наш Тянь-эр!! — указывая на кроватку сына, заикаясь от ужаса, пролепетала она. При слабом свете луны мужчина проследил за её взглядом и увидел картину, от которой волосы на его голове зашевелились. Вся голова их мальчика была окутана чем-то чёрным, блестящим. И это нечто… оно шевелилось, медленно выползая изо рта ребёнка, словно живое. – Тянь-эр!!! Обезумев от ужаса, отец бросился к сыну. Он схватил чёрную массу и попытался сорвать её с головы мальчика, но не смог. Она словно вросла в его плоть. – Это… волосы?.. — прошептал мужчина, ощущая под пальцами их гладкую, скользкую поверхность. И в следующую секунду он почувствовал, как его собственный затылок пронзил нестерпимый зуд, словно что-то с бешеной силой прорастало из-под кожи. – А-а-а-а-а!!! Жуткие крики разносились по маленькой хижине, но, как ни странно, никто из соседей их не слышал. Весь город Цинфэн, казалось, погрузился в мёртвый, непробудный сон.