В тусклом свете лампы Дин И неотрывно смотрел на карту. Красный крестик, обозначавший незваного гостя, замер на краю деревни и больше не двигался. Словно даос вошёл в один из домов.
Он поднялся и на цыпочках подкрался к окну, прильнув к узкой щели между ставней и рамой. Он пытался разглядеть хоть что-то, но плотно стоявшие дома загораживали обзор.
– Проклятье… Похоже, он пришёл сюда не просто так.
Дин И нахмурился. Вернувшись к столу, он погрузился в раздумья.
Лампы, что выплёвывала каменная статуя, едва ли протянули бы и неделю, если зажигать их каждую ночь. Лишь усиленный светильник мог гореть дольше и наносил Призрачным клешням куда больший урон. Но именно его ни в коем случае нельзя было показывать даосу. Тот сразу бы понял, что эта вещь — не из их храма.
Дин И осторожно задул пламя. Затем, в полной темноте, на ощупь пробрался на кухню и спрятал оба светильника в поленнице, завалив их дровами.
Притворившись спящим, он лёг на кровать в комнате старика Вэя, но на самом деле продолжил практиковать «Технику Вечной Юности», вслушиваясь в ночную тишину.
• • •
Тем временем в домике на самой окраине деревни…
На столе, в жутком свете масляной лампы, стояли две отрубленные головы с выпученными глазами и приоткрытыми ртами.
Цинъюнь сидел за столом, неподвижный, как изваяние. Одним глотком осушив чашу с багровой жидкостью, он медленно облизал губы, и на его лице отразилось удовлетворение.
– Кровь, пропитанная Кровавой скверной… истинное подспорье для практики. Я тружусь в поте лица для старшего брата, так что это — моя законная награда.
Он усмехнулся, покосившись на головы на столе.
– Хм… Но эти Призрачные клешни ведут себя странно. Почему их стало так мало?
С этой мыслью он подошёл к окну и распахнул его. Густой запах крови хлынул наружу.
Тут же из темноты донеслось знакомое жужжание, и в проёме показались тёмные тени. Цинъюнь взмахом рукава погасил лампу.
Полчища Призрачных клешней вихрем ворвались в дом. В кромешной тьме они набросились на два изуродованных тела, лежавших на полу, и даже не пощадили головы на столе. Но самого Цинъюня, стоявшего у окна, словно не замечали.
Он спокойно наблюдал, как твари, насытившись, вылетели наружу и растворились во тьме. Лишь после этого он вернулся к столу и снова зажёг лампу.
На земляном полу виднелись тёмные пятна крови. От тел не осталось и следа, лишь клочки одежды да пряди седых волос напоминали о том, что здесь недавно были люди.
– Аппетит у малышей хороший.
Он присел и, зачерпнув щепотку кровавой пыли с пола, попробовал её на язык. На его лице промелькнуло недоумение.
– Странно.
Подойдя к окну, он долго вглядывался в ночь, пока последний из Призрачных клешней не скрылся из виду.
– Если дело не в аппетите тварей, значит, дело в людях. Храмовые лампы могут лишь отогнать их, но не уничтожить.
– Разве что… кто-то собрал их очень много.
Поглаживая бороду, Цинъюнь пришёл к выводу.
– Интересно. Неужели среди этих безвольных кукол нашёлся кто-то, чей разум ещё не поглотила скверна? Кстати… был там один паренёк…
Он отчётливо представил лицо Дин И.
– Посмотрим, что ты за пташка, — прошипел Цинъюнь и, издав странный, хихикающий смешок, шагнул за порог, растворяясь в ночи.
• • •
Во тьме, на кровати, Дин И резко нахмурился. Рука под одеялом беззвучно легла на рукоять клинка.
Непрерывная практика с помощью пилюль заметно обострила его слух и зрение. В ночной тишине он мог уловить любой шорох в радиусе десяти шагов. И сейчас он отчётливо слышал, как чьи-то шаги замерли у стены, прямо под его окном.
Он не знал, кто там — человек или призрак, даос или кто-то ещё. Но он точно знал: за ним наблюдают.
– Проклятье… Неужели из-за того, что я слишком часто скупал пилюли? Нет, не может быть… эти селяне все как один — безмозглые куклы, с чего бы им… Стоп!
Сердце ухнуло в пропасть. В том-то и дело! На фоне безвольных мертвецов любой, кто проявляет хоть малейшие признаки разума, будет заметен, как маяк в ночи!
– Чёрт… Неужели этот даос уже успел пройтись по домам с расспросами?
Дин И мысленно выругался. Этот колдун был куда хитрее и умнее картонных злодеев из романов.
– Спокойно. Пока неясно, зачем он пришёл. Может, просто заметил неладное и решил проверить.
Он заставил себя выровнять дыхание.
А за окном, вглядываясь в щель между ставнями, стоял Цинъюнь. При слабом лунном свете он разглядел убогое убранство комнаты и уловил едва заметный запах крови. От этой находки его пробрала дрожь восторга, и уголки его губ сами собой растянулись в жуткой, неестественной улыбке.
Он не стал тревожить Дин И. Медленно отступив назад, он снова растворился в темноте.
Внутри Дин И постепенно ослабил хватку на рукояти клинка, но левая рука была крепко сжата в кулак. На душе было далеко не спокойно.
Прошло невесть сколько времени. Наконец, в комнату пробился первый луч солнца. Дин И медленно открыл глаза.
Он сделал вид, будто ничего не произошло. Спокойно оделся, сел за стол, перекусил вяленым мясом. Затем отворил дверь, чтобы выйти.
И тут его сердце пропустило удар.
– Рано встаёшь, дружок. Полон сил, я погляжу.
Цинъюнь стоял у дома напротив, залитый лучами рассветного солнца. Словно просветлённый мудрец, он с лёгкой улыбкой смотрел на вышедшего из дома Дин И.
Обновлено: 21.01.2026