Глава 6 — Глава 6. Инвестиции — это целая наука. Я вцеплюсь в это бедро мертвой хваткой!

**Глава 6. Инвестиции — это целая наука. Я вцеплюсь в это бедро мертвой хваткой!** Время текло подобно воде, и месяц пролетел в мгновение ока. Дверь бамбуковой хижины отворилась, и Фан Цин, практиковавшийся всю ночь, вышел наружу. Он медленно выдохнул: изо рта вырвалось белое облако пара, которое еще долго не рассеивалось в прохладном воздухе. Месяц изучения «Искусства Вечной Весны» не прошел даром. С каждым днем он чувствовал прилив сил, а таинственные свойства Бессмертного Пути Пяти Стихий начали постепенно проявляться. **[Искусство Вечной Весны: 2-й уровень Закалки Ци (19/200)]** — В это искусство легко войти, — прокомментировал Фан Цин, глядя на прогресс. — Но, похоже, чем дальше, тем медленнее будет продвижение. Классический путь: легко обучиться, но трудно достичь мастерства. Он вздохнул и перевел взгляд на другую строку: — Это еще полбеды. А вот прогресс «Пути Небесного Сердца» движется просто черепашьими шагами. **[Путь: Путь Небесного Сердца — Стадия Постижения Истины (34/10000)]** С такой скоростью ему понадобится лет тридцать, чтобы по-настоящему вступить на этот Путь. Фан Цин покачал головой, отгоняя тревожные мысли. У него было «Искусство Вечной Весны», а за спиной — целая толпа «покровителей», которые усердно трудились за него. Спешить было некуда. На пустыре у края аптекарского огорода Хуан Цзэ отрабатывал технику меча. Его движения выглядели весьма искусно. Хуан Цзэ был выходцем из криминальных кругов, так что владение мечом не было чем-то удивительным. Этот человек метил высоко: даже столкнувшись с неудачами в самосовершенствовании, он не падал духом, явно намереваясь проложить себе дорогу мечом. В отличие от высокого порога вхождения в «Путь Небесного Сердца», путь меча был относительно прост — по крайней мере, в самом начале. Именно его выбирало большинство вольных мастеров. Рядом, на толстой ветке раскидистого дерева, полулежал У Чжаошэн. Его глаза были полуприкрыты, а мышцы ритмично сокращались, словно в каком-то странном танце. Должно быть, это была некая высокоуровневая секретная техника. Он прибыл из Великой Империи Гань, где Дао почиталось на государственном уровне, а чиновники и военные поголовно были практиками. В той империи царила жесткая иерархия. Люди делились на сословия, а на самой вершине стояла императорская семья — хищники, поглощающие ресурсы всей страны ради собственного величия. Их правление длилось тысячу лет, и без подавляющей военной мощи это было бы невозможно. Как член императорского рода, У Чжаошэн обладал знаниями и ресурсами, недоступными простым смертным. Вероятно, именно поэтому Хуан Цзэ так старательно перед ним выслуживался. Несколько дней назад У Чжаошэн, не спрашивая чужого мнения, просто возвел бамбуковый домик рядом с Фан Цином, став его соседом. Хуан Цзэ немедленно последовал его примеру. Так они и стали этой странной троицей соседей. В этой жизни Фан Цин был простым простолюдином — всего на ступень выше раба. Его родители едва сводили концы с концами. Когда старый даос забирал его, Фан Цин поначалу принял его за торговца людьми, но отнесся к этому спокойно. Он даже обрадовался возможности уйти: жизнь под одной крышей с родными грозила раскрытием его тайны — тайны попаданца. Выпросив у даоса немного серебра, он оставил его родителям, чтобы хоть как-то облегчить их быт. Кто же знал, что он действительно попадет в секту, да еще и в «праведную». Этим Фан Цин был особенно доволен. В праведных сектах есть моральные границы. Тебе не нужно выживать каждый день на пределе возможностей и ждать удара в спину, как в демонических культах. Идеальное место, чтобы «залечь на дно». — Младший брат Фан, ты что, опять всю ночь читал каноны? — У Чжаошэн на дереве медленно открыл глаза и одарил его мягкой улыбкой. — Именно так, — с кроткой улыбкой ответил Фан Цин. — У меня худшие способности из всех, так что приходится компенсировать это усердием. У Чжаошэн покачал головой и, сменив позу, устроился на ветке поудобнее, покачиваясь вместе с ней. — Это бесполезно. Я уже разузнал, как нужно практиковаться, — он намеренно не упомянул, что вчера отдал кучу денег старейшине за эту информацию. Как он и говорил раньше, деньги его не заботили, и он не прочь был поделиться знаниями. При этих словах Хуан Цзэ, тренировавшийся неподалеку, не выдержал. Он продолжал махать мечом, делая вид, что ему безразлично, но всё его внимание теперь было приковано к разговору. — Путь Небесного Сердца начинается с «Судьбы». Мы трое получили каноны только благодаря этой незримой связи, — начал У Чжаошэн. — Но чтобы идти дальше, есть три способа. Первый — «Соблюдение Заповедей». Например, поступать по справедливости — это уже заповедь. Количества нет, но каждая заповедь — это обет Дао. Принесение такого обета ускоряет развитие. Однако старейшина предупредил: чем больше заповедей и чем масштабнее обет, тем быстрее прогресс, но последствия нарушения будут катастрофическими. Тут каждый сам решает, сколько он сможет вынести. Он сделал паузу, глядя в небо. — В секте был человек, поклявшийся искоренить всю несправедливость в мире. Его сила росла не по дням, а по часам, но человеческие возможности не беспредельны. В итоге он погиб, не выдержав тяжести собственного Пути. Говорят, были и те, кто брал на себя двадцать одну заповедь, но чаще выбирают мелкие обеты: не есть после полудня или никогда не жениться. — Второй способ — «Следование Пути», — продолжил У Чжаошэн. — Нужно воплощать озарения, полученные из Небесной Книги, в реальную жизнь. Твои слова и поступки должны гармонировать с Дао, превращая само существование в бесконечную практику. Так ты постепенно обретешь «Силу Дао», и когда понимание станет глубоким, созреет первый Плод Дао. Это и есть истинное вступление на Путь — момент, когда ты сбрасываешь оковы смертности. Обладать Плодом Дао — значит владеть Божественной Техникой. Все, кто ниже этого уровня, — лишь прах земной. Только после обретения Плода можно официально стать учеником Пути Небесного Сердца. Фан Цин слушал затаив дыхание. Звучало просто, но за этими словами крылась пугающая глубина. Хуан Цзэ уже перестал притворяться и внимал каждому слову. — И третий способ... — голос У Чжаошэна стал серьезнее, — это «Битва Путей». Самый опасный метод. Путь Небесного Сердца не единственный в этом мире. Когда сталкиваются разные истины и логика бессильна, в ход вступает оружие. Это бедствие Пути: преодолеешь его — и перед тобой откроется чистая дорога. Говорят, один мастер странствовал по миру, и когда он защищал деревню, столкнулся с мясниками из «Пути Семи Убийств». Их извращенная идеология требовала принести в жертву всё живое в округе. Это был конфликт самих основ существования. В такой битве нельзя отступить — иначе твой Путь прервется. Мастер сражался один против многих и победил, превратив павших врагов в «питание» для собственного развития. Он взлетел к небесам в один миг. Вот что такое Битва Путей! Закончив рассказ, У Чжаошэн выглядел воодушевленным, словно перед ним уже разворачивались великие сражения и зрели великие плоды. Хуан Цзэ азартно протер лезвие меча, готовый хоть сейчас спуститься с горы «исполнять Путь». И только Фан Цин видел в этом лишь огромные проблемы. Битвы? Бедствия? Самое хлопотное дело в мире! Все смотрят на того, кто «взлетел к небесам», но почему никто не вспоминает о «Гении Семи Убийств», который превратился в перегной для чужого сада? Тем временем двое других уже договорились спуститься с горы вместе. У Чжаошэн махнул рукой Фан Цину: — Младший брат Фан, идем с нами. Вместе мы точно добьемся успеха. — Кхм! — Фан Цин поперхнулся и замахал руками в знак отказа. — Старший брат У, мои способности ничтожны. Я буду только обузой. Хуан Цзэ хотел было что-то вставить, но У Чжаошэн жестом его остановил и продолжил убеждать: — Идем. Ты же знаешь, я из императорского рода. Стоит нам спуститься, и я соберу армию для нашей защиты. У брата Хуана есть меч. Когда еще практиковать «Следование Пути», если не сейчас? — Нет-нет, — со смешком отнекивался Фан Цин. — То, что вы предлагаете мне помощь — признак вашего благородства, но я не могу позволить себе стать балластом. Мне тут нужно кое-какие мелкие дела в лесу уладить... Не дожидаясь новых уговоров, он быстро ретировался. Проводив его взглядом, Хуан Цзэ прошептал: — Этот парень всегда ведет себя странно. Наверняка у него есть какой-то секрет. У Чжаошэн безразлично пожал плечами: — У кого в этом месте нет секретов? Я не верю в сказки о чистой «судьбе». — Он всего лишь простолюдин, а вы, Ваше Высочество, так выделяете его. Его секрет должен быть весомым. Может, мне стоит применить пару приемов, чтобы он стал разговорчивее? У Чжаошэн удивленно посмотрел на него и покачал головой: — Не смей. Я общаюсь с ним вовсе не из-за секретов. В нем есть некая особенная аура. — Аура? — Да. Аура «равенства всех существ». Он ведет себя вежливо, но я вижу: ему глубоко плевать на мой статус. Хуан Цзэ опешил. В этом мире жесточайшей иерархии, если бы они не были в секте, простолюдин обязан был бы пасть ниц перед членом императорской семьи. Это впитывалось с молоком матери, это было клеймом сословия. Только вступив на Путь и обретя великое могущество, можно было сбросить эти оковы. Этот парень точно не обычный крестьянин. Кто же он такой? У Чжаошэн взглянул на Хуан Цзэ, чье лицо отражало бурю мыслей. Он привык к такому подобострастию, поэтому решил добавить: — Другие школы — это одно, но мы в секте Пути Небесного Сердца, чья суть — справедливость и беспристрастность. Немногие могут по-настоящему следовать этому. В самосовершенствовании главное — состояние сердца. И мне кажется, младший брат Фан может зайти по этому Пути очень далеко. — Он?! Да он же нищий плебей! — не выдержал Хуан Цзэ. У Чжаошэн лишь кротко улыбнулся: — А вдруг?