Весь мир ниндзя — словно питомник Мудреца Шести Путей, и он не позволит никому разрушить свой план. Если этот древний мудрец обнаружит в нём аномалию, вполне возможно, он лично устранит Цзя Наня, чтобы защитить задуманное.
Думая об этом, Цзя Нань сделал вид, что внимательно слушает, даже не особенно тревожась из-за скорого нанесения печати «Птица в клетке». Эту печать можно будет попытаться снять со временем. А вот если попасть под руку старого интригана — это будет по-настояшему непоправимая потеря.
— Главная семья — это надежда на продолжение клана Хьюга, а побочная — щит, что охраняет эту надежду, — продолжил Хьюга Кэцюань, заметив сосредоточенное выражение лица сына. — Бьякуган клана Хьюга славится во всём мире ниндзя и имеет стратегическую ценность. Чтобы никто не мог посягнуть на него, все члены побочной семьи обязаны носить печать «Птица в клетке», которая защищает Бьякуган. Именно так клан Хьюга удерживает своё непререкаемое положение в мире уже тысячи лет.
Посмотрев на юное лицо сына, Хьюга Кэцюань снова сделал паузу, а затем сказал:
— После того как печать будет нанесена, даже если тебя захватят или ты погибнешь на поле боя, мы, главная семья, сможем активировать печать и уничтожить твой Бьякуган. Это гарантирует, что он никогда не попадёт в чужие руки и останется только у клана Хьюга. Ты понял?
— Да, отец, я понял, — Хьюга Цзя Нань изобразил на лице волнение, тревогу и напряжённость, глядя на Хьюга Кэцюаня, сидящего напротив, хотя в душе оставался совершенно спокоен.
— Вот и хорошо, — кивнул Кэцюань, а затем повернул голову к двери и громко позвал: — Старший старейшина, заходи!
Вскоре в комнату вошёл старик лет шестидесяти с лишним, почтительно кивнул Кэцюаню, а затем перевёл взгляд на маленькую фигурку в центре гостиной. Хриплым голосом он сказал:
— Идём со мной.
Цзя Нань взглянул на отца и брата, слегка поклонился, прощаясь, и последовал за стариком. Они направились к самому дальнему и запретному месту владений клана Хьюга, куда обычно никого не допускали. Это был его первый визит сюда, и он невольно испытывал любопытство.
Через десять с лишним минут они остановились примерно в десяти метрах от здания. Снаружи от него время от времени расходились волны света, словно окутывая всё строение.
Старейшина встал перед дверью, начал стремительно складывать печати, пальцы двигались так быстро, что рябило в глазах. Закончив, он негромко, но властно произнёс:
— Откройся!
Свет у входа замер. Старейшина поманил Цзя Наня и тихо сказал:
— Держись за мной и не останавливайся.
Только услышав его голос, Цзя Нань шагнул следом.
«Так это и есть здешние формации? Хотя… в этом мире их называют техникой барьера. Любопытно… Интересно, чем они отличаются от массивов, что хранятся в древнем нефрите у меня в голове. Надо будет сравнить как-нибудь», — с интересом подумал он, шагая за стариком.
В его памяти хранилось множество схем построения массивов, а ещё на Земле, на Горе Лунху, он видел её защитные барьеры. Правда, там они уже давно не работали из-за отсутствия энергии среды.
Внутри здания в центре зала стоял алтарь, окружённый сложным узором из множества линий, от которых рябило в глазах.
— Парень, садись вон туда. Что бы ни случилось — не выходи из круга, — хрипло и строго сказал старейшина.
— Есть, господин старейшина! — Цзя Нань нервно сглотнул. Пусть он прожил две жизни и даже пережил небесную молнию, но перед неизвестностью испытывал волнение. Есть вещи, которые невозможно понять, пока сам их не переживёшь.
Он сел в центре узора, скрестив ноги. Старейшина подошёл, надрезал палец кунаем и быстро нарисовал на его лбу символ. Закончив, он снова принялся складывать печати — не меньше нескольких десятков, — затем прижал ладони к лбу Цзя Наня и резко произнёс:
— Птица в клетке, закрепись!
Вокруг вспыхнули узоры, и потоки света потянулись к его лбу. Цзя Нань невольно задействовал силу своей души, наблюдая за процессом создания печати.
Он увидел, как энергия среды, пробуждённая линиями узора, начала двигаться по определённому закону, постепенно собираясь в начертанный символ. Затем она закрепилась на его глазах.
В тот же миг в его глазах возникла чужая воля, и он мгновенно понял принцип работы печати клана Хьюга. Часть этой энергии скользнула к мозгу, вызвала реакцию защиты — и сознание Цзя Наня погрузилось в темноту.
В тёмной комнате Хьюга Цзя Нань резко вырвался из сна, мгновенно сев на постели. Взгляд, полный испуга, быстро обрёл спокойствие, а разум, ещё затуманенный, прояснился. Сила души устремилась к голове.
Под её сканированием печать «Птица в клетке» вскоре предстала в его воображении, словно чертёж. Всё время нанесения этой печати он наблюдал за процессом с помощью своей духовной силы — ведь было неизвестно, как она скажется на его будущем росте. На пути к бессмертию нельзя позволить какой-то жалкой печати разрушить всё.
«Птица в клетке… Печать, в которую главная семья вживляет свою волю прямо в глаза. Они могут в любой момент, используя эту волю, разрушить мне мозг и глаза. Выходит, моя жизнь полностью в их руках. Тогда как я смогу свободно тренироваться? Получается, что я теперь не только заготовка для жатвы у Мудреца Шести Путей, Ооцуцуки Хагоромо, но и марионетка главной семьи Хьюга. Эх… вот так беда всегда приходит гуртом».
Цзя Нань сел в позу лотоса, испытывая бессильное раздражение. Не успел он разобраться с угрозой от Мудреца Шести Путей, как получил новые оковы от клана Хьюга.
«Похоже, я самый несчастный из всех попаданцев. Ладно… сначала решу вопрос с печатью “Птица в клетке” — это ведь угроза моей жизни номер один. А с ловушкой Мудреца Шести Путей разберусь позже, всё равно он ждёт, чтобы “срезать урожай”, у меня есть время».
Недолго подумав, он принял решение: сначала уничтожить чужую волю внутри печати. Думать о том, заметит ли главная семья потерю контроля, было уже некогда. Пусть узнают, когда узнают — лучше так, чем ждать, пока они решат казнить его.
Приняв позу для медитации, Цзя Нань замер, сосредоточил дыхание и направил мощную силу души в сторону печати в своём сознании. Он двигался по тем же линиям, что видел при создании печати, медленно проникая в её структуру.
Вскоре он достиг самого знака. Почти сразу ощутил, как в передней части мозга печать соединена с глазами подобно острому шипу, вонзившемуся в них.
Он слегка удивился: «Так вот почему у побочной ветви Бьякуган имеет слепую точку. Этот шип глубоко пронизывает глазное яблоко. Стоит главной семье активировать печать, и он мгновенно раздуется, разрывая глаз».
Обновлено: 03.02.2026