Активация «Золотого пальца» и неожиданное обретение предмета, похожего на магический артефакт, изрядно подняли Су Мо настроение.
Он взглянул на небо — было около пяти часов вечера. Самое время ужинать.
Достав из шкафа кусок вяленого мяса, он собрался отрезать ломтик, чтобы отпраздновать. Но стоило ему взять мясо в руки, как в голове тут же всплыли мумии из храма Бога Саранчи — точь-в-точь как это вяленое мясо. Его чуть не стошнило, и аппетит к мясу пропал напрочь.
Ладно, поем простого риса. Добавить щепотку соли, и двух больших мисок хватит до завтрашнего утра.
В империи Великая У соль стоила недёшево. Простой люд мог позволить себе только неочищенную соль грубого помола, морскую или каменную, полную примесей.
Су Мо не был химиком, но кое-какие представления об очистке соли у него имелись. Самый простой способ — растворение в воде и выпаривание. Преимущество в том, что особых усилий не требуется: растворил, отфильтровал и оставил испаряться. Недостаток — результат неидеален, качество уступает хорошей каменной или колодезной соли.
Су Мо, конечно, понимал, что это прибыльное дело. Вот только без связей и силы... Мелкое производство для себя, чтобы выдавать очищенную соль за колодезную и подзаработать на карманные расходы, — это ещё куда ни шло. Но если попытаться развернуть масштабное производство и разбогатеть, то, скорее всего, как только он поделится рецептом, в следующую секунду уже будет лежать в гробу.
Торговля солью и железом — слишком большие деньги, слишком много подводных камней. Что уж говорить о простом помощнике... Даже уездному начальнику или префекту пришлось бы не слаще. Тут нужна поддержка чиновников не ниже третьего ранга при дворе, причём целой клики, где все в доле, — только тогда есть шанс что-то сдвинуть с мёртвой точки!
Он как раз собирался разжечь огонь для готовки, когда в деревянную дверь постучали.
Су Мо нахмурился.
Он жил один как перст и вёл себя подчёркнуто тихо, чтобы не выдать себя. Общался он только с семьёй третьего дяди. Но дядя сейчас должен быть на службе. Кто ещё мог прийти?
Неужели Паршивый Чжоу заявил в ямэнь, и за ним пришли? Нет, вряд ли. Су Мо не раз ходил с Чэнь Пином и дядей на задержания. Неважно, виновен человек или нет, дверь всегда вышибали ногой, чтобы сразу показать, кто здесь главный. Исключение составляли лишь дома знати и богачей.
Подозревая неладное, Су Мо открыл дверь.
На пороге стояла молодая вдовушка Цинь.
Она переоделась в нежно-голубое платье-жуцюнь со складчатой юбкой и поясом, что придавало ей ещё больше кротости. В одной руке она держала плетёный короб для еды, а другой вела свою прелестную дочку Дянь-Дянь, похожую на фарфоровую куколку.
Увидев, что Су Мо смотрит на неё не отрываясь, вдовушка покраснела и тихо пояснила:
— Я сегодня готовила пельмени и случайно сделала на несколько штук больше. Подумала, что господин, должно быть, ещё не ужинал, вот и принесла...
— Ну что вы, право, не стоило! — с улыбкой сказал Су Мо, протягивая руку к коробу. — А если честно, я и сам давно не ел пельменей.
Ручка у короба была маленькая, и он случайно коснулся её руки.
Хм, немного шершавая. Целыми днями печёт блины, откуда ж рукам быть нежными. Но на ощупь приятная.
Вдовушку словно ударило током, она испуганно отдёрнула руку.
Только тут Су Мо опомнился. Это же сдержанная древность!
И пусть сейчас империей правит женщина-императрица, а женщины могут занимать посты, как та «NPC-квестодатель» — сотник Стражи. Но правило «мужчина и женщина не должны прикасаться друг к другу» передавалось из поколения в поколение, и так просто его не изменить.
Да что там века... Су Мо и сам был тому примером. Его мировоззрение, сформированное за двадцать с лишним лет в современном обществе, было очень упрямым. И хоть он пробыл здесь три месяца и унаследовал часть воспоминаний прежнего владельца тела, он всё равно чувствовал себя чужаком и боялся сказать лишнее слово.
Су Мо кашлянул пару раз и перевёл взгляд на трёх-четырёхлетнюю девочку.
— Это ваша дочь? Кажется, я помню, что её зовут Дянь-Дянь?
Молодая вдовушка Цинь тихо кивнула:
— Да. Дянь-Дянь, поздоровайся с дядей Су.
— Здравствуйте, дядя Су!
Девочка и вправду была очень послушной. Видимо, она редко видела незнакомцев. Поздоровавшись, она тут же спряталась за мать и, робко высунув пол-личика, с любопытством разглядывала Су Мо.
— И тебе привет! — улыбнулся Су Мо.
Он по привычке полез в рукав, чтобы нащупать пару монет. По обычаям его родных мест, если ребёнок впервые приходит в дом, ему нужно дать красный конверт с деньгами.
Но не успел он ничего достать, как раздался хриплый кашель.
Су Мо поднял голову. В нескольких метрах от них с мрачным лицом стоял Чэнь Цянь.
Вдовушка поспешно сунула короб в руки Су Мо.
— Молодой господин Су, я пойду.
— А ну, стой! — холодно хмыкнул Чэнь Цянь. — У меня к тебе разговор будет!
Лицо Цинь Би-эр исказилось от страха, она замерла на месте.
И пусть Чэнь Цянь был всего лишь старым помощником, но в огромном уезде Чанпин, где проживали сотни тысяч человек, он был не последней фигурой. Если не считать патрульных и судебных приставов, то в отряде быстрого реагирования было всего несколько десятков штатных служащих. На сотни тысяч жителей их, конечно, не хватало. Всю основную работу по поддержанию порядка, сбору налогов и организации повинностей выполняла огромная армия помощников и вольнонаёмных!
У старого служаки за годы службы, разумеется, накопились связи. В своём квартале Пинъань он был настоящим хозяином. В его распоряжении было несколько отъявленных головорезов, и одно его имя заставляло простых людей бледнеть!
Цинь Би-эр, хоть и отвадила своей решимостью немало хулиганов, перед старым служакой, представлявшим власть, была совершенно беззащитна и очень его боялась.
Чэнь Цянь смерил её мрачным взглядом, затем повернулся к Су Мо и хмыкнул:
— Так ты из-за неё избил Паршивого Чжоу?
Су Мо слегка нахмурился:
— Третий дядя, вы уже знаете?
— А то как же?! — снова тяжело хмыкнул Чэнь Цянь. — Паршивый Чжоу заявил в ямэнь! Если бы не мои связи и не то, что дело придержали в уголовном отделе, сюда бы пришёл не я, а стражники с ордером!
Он помолчал, потом махнул рукой:
— Заходи в дом, там поговорим!
Они втроём вошли в главную комнату.
— Иди в боковую комнату и жди! — без обиняков приказал Чэнь Цянь вдовушке.
Цинь Би-эр пискнула в ответ и поспешно потащила Дянь-Дянь в указанную комнату.
Когда она ушла, Чэнь Цянь взял глиняный чайник, налил себе миску холодной кипячёной воды, смочил горло и глухо спросил:
— Рассказывай! Что там у вас стряслось?
Су Мо, естественно, не стал ничего скрывать и рассказал всё как было.
Лицо Чэнь Цяня помрачнело.
— Глупо ты поступил! — хмыкнул он. — С каких это пор ты слышал, чтобы ямэнь при задержании требовал доказательств?
Он холодно усмехнулся:
— Стоит только затащить человека в тюрьму и применить «три деревянных орудия», и любые доказательства найдутся! Думаешь, эта вдовушка долго бы продержалась?
Су Мо застыл на месте!
— Ты уже не первый день служишь помощником! — Чэнь Цянь злился всё больше, глядя на Су Мо с укором, как на непутёвого сына. — Как можно быть таким тупым?! Если уж решил драться, то надо было доводить дело до конца! Думаешь, раз ты его пощадил, Паршивый Чжоу оставит тебя в покое?
От такой отповеди Су Мо стало не по себе.
— Так что же мне, убить его надо было?
Он уже некоторое время служил помощником и кое-что знал о законах Великой У. Он прекрасно понимал, что наказание за нанесение увечий и за убийство — это две большие разницы.
В начале правления династии У в стране царил хаос: наверху чиновники погрязли в коррупции, внизу народ нарушал законы, а за границей строили козни недобитые сторонники прежней династии. Поэтому основатель династии, император У, приказал пересмотреть старые законы и составить новый свод — законы Великой У, которые были чрезвычайно суровы.
Например, за нанесение тяжких телесных повреждений при прежней династии полагалось всего «тридцать ударов палками и ссылка на тысячу ли», да и то можно было откупиться, снизив наказание на три ступени.
По законам же Великой У за это полагалось «сто ударов палками и ссылка на три тысячи ли». А если простолюдин ранил чиновника, то наказание усугублялось. Более того, нанесение увечий считалось тяжким преступлением, за которое нельзя было откупиться!
И это только за увечья. За убийство же — жизнь за жизнь!
Услышав, что Су Мо заговорил об убийстве, Чэнь Цянь чуть не рассмеялся от злости.
— Кто сказал, что довести до конца — значит убить?
Он глубоко вздохнул:
— Тебе следовало тут же схватить Паршивого Чжоу и тащить его прямо в ямэнь, да так, чтобы видело как можно больше народу! Потом разорвать на вдовушке одежду, растрепать ей волосы и заставить её кричать, что Паршивый Чжоу средь бела дня напал на порядочную женщину!
Чэнь Цянь помолчал и холодно хмыкнул:
— Когда об этом будет знать весь город, то будь за спиной у Паршивого Чжоу хоть сам делопроизводитель Ма, он ни за что не посмеет его защищать!
— И более того! — продолжил он. — Если этот Ма Шишка окажется совсем уж бесстыжим... Покойный муженёк вдовы ведь несколько лет учился, был человеком образованным. Мы бы тихонько пустили слух, и неужели эти тупоголовые книжники, увидев, как унижают вдову их товарища, остались бы в стороне?
Чэнь Цянь глубоко вздохнул, и на его старом лице отразилось презрение.
— Думаешь, какой-то мелкий чиновник без ранга смог бы это замять?
Я Вечен
Трон Арканы
Лютый Татуировщик
Мой Белаз
Обновлено: 03.02.2026