Глава 29 — Том 2. Глава 6

Глава 6 Утро 15 июля встретило меня издевательски ярким солнцем. Я стоял у кованых ворот «Горного Ручья», идеальный пациент для их исправительной системы: в спокойных брюках и светлой рубашке, с пластырем на носу и перевязанной рукой. За воротами простирался безупречный, стерильный мир. Встречающие — парень и девушка в одинаковых бежевых поло — при звуке моей фамилии переглянулись. Они были предупреждены. «Мы Вас ждем, господин Оттари, — с настороженной вежливостью сказал парень. — Директор Вейс и куратор Вэнс просили проводить Вас к ним». Меня повели по гравийным дорожкам, под любопытными взглядами других детей. Парень с разбитым лицом, которого в первый же день ведут под конвоем к директору — моя репутация уже начала работать. Через мгновение я уже был в кабинете директора. Массивный дубовый стол, панорамное окно с видом на всю долину. За столом — Аларик Вейс, седовласый, с добрыми глазами. Рядом — Элиара Вэнс в строгом сером платье. Их взгляды тут же впились в мои травмы. «Шин, добро пожаловать», — пророкотал директор своим бархатным голосом. — «Мы очень рады Вас видеть. Хотя, должен признаться, не ожидали увидеть Вас... в таком виде. Что с Вами произошло?» «Здравствуйте, господин Вейс, госпожа Вэнс», — я слегка поклонился. — «О, не беспокойтесь, неудачно упал. Но мои травмы никак не скажутся на моей продуктивности, уверяю вас». Мой ответ их удовлетворил. Директор жестом отпустил вожатых. «Шин», — продолжил он. — «Госпожа Вэнс рассказала мне о вашей беседе. И о Вашем... необычном предложении. Мы решили пойти на эксперимент. Мы дадим Вам слово. Сегодня вечером, на общем собрании. Пять минут». Элиара молча наблюдала, изучая мою реакцию. «Но», — добавил Вейс, — «мы ожидаем, что Ваша речь будет соответствовать духу нашего лагеря. Никакой агрессии. Только позитивный пример. Вдохновение. Надежда. Госпожа Вэнс поможет Вам подготовиться и хотела бы заранее ознакомиться с основными тезисами Вашего выступления». Цензура. Ожидаемо. «Конечно, я понимаю, спасибо вам», — я снова поклонился. Элиара встала. «Пойдемте, Шин. Ваш корпус — "Кедр". Помогу Вам разместиться. А заодно и обсудим детали выступления». Мы шли по залитым солнцем дорожкам. «Итак, Шин», — начала она своим ровным голосом. — «Давайте поговорим о Вашей речи. Какова, по-Вашему, должна быть ее главная мысль?» «Такие места», — я огляделся по сторонам, — «привлекают два типа людей: тех, кто хочет здесь быть, и тех, кто нет. Я хотел бы сосредоточиться на второй группе. Сейчас многие из них злы, расстроены. Нужно как можно скорее указать им правильный путь!» «"Указать им правильный путь"», — повторила она безэмоционально. — «Интересная формулировка. И какой же он, по-вашему, этот "правильный путь"?» «Они не в ссылке. Никто их не наказывает. Большая часть злости направлена на родителей. Нужно показать, что они здесь не потому, что родители их ненавидят, а наоборот, любят и дают им лучшее — это место. Конечно, слова это просто слова, поэтому я собираюсь привести себя в качестве примера». Она слегка кивнула. «Хорошо. Это правильное направление. Сфокусироваться на благодарности. На позитивном восприятии». Я прошел очередную проверку. Или мне позволили так думать. Мы подошли к корпусу «Кедр». «В каждой комнате живут по двое. Ваш сосед уже здесь», — сказала она, открывая дверь. — «Через час — общий сбор и ознакомительная прогулка. За это время, пожалуйста, набросайте на бумаге тезисы и передайте их мне». Она остановилась. «И да, Шин. Ваш телефон. По правилам». Она протянула руку. Я достал свой "чистый" телефон — обои с Ван Гогом, иконки "Шахмат" и "Аудиокниг", никаких соцсетей. Она взяла его, бросила короткий взгляд на экран. Уголок ее губ едва заметно дрогнул в одобрительной усмешке. Она ушла. Я шагнул внутрь. Комната — идеальный порядок, две кровати, два стола. На одной из кроватей сидел парень и читал книгу. Рыжие волосы, веснушки, живые глаза. «Привет! Я — Лео. А ты, должно быть, Шин?» — он широко улыбнулся. — «Выбирай любую кровать, мне без разницы». Он казался абсолютно нормальным. Открытым. Дружелюбным. А значит, был либо идеальным продуктом системы, либо актером, не уступающим мне. «Приятно познакомиться, Лео. Что читаешь?» — спросил я, подходя ближе. В голове уже прокручивался план территории, который я пытался сопоставить с картой Авы. «"О дивный новый мир" Хаксли», — ответил он с восторгом. — «Директор Вейс порекомендовал. Говорит, это отличный пример того, как важно сохранять индивидуальность в упорядоченном обществе». Я кивнул. «Да, великая антиутопия. Хотя, как по мне, у Оруэлла вышло мрачнее». Пока я доставал тетрадь, чтобы набросать тезисы, он с любопытством спросил: «О, ты тоже пишешь?» В этот момент за окном раздается шум подъезжающего автобуса. Прибыла основная группа детей. Я выглядываю в окно. Большой, комфортабельный автобус останавливается у ворот. Из него начинают выходить подростки. Смеющиеся, шумные, ничего не подозревающие. И среди них я вижу ее - Аву. Она выглядит совершенно иначе. Длинное, скромное платье. Волосы собраны в аккуратный хвост. Никакой косметики. В руках — футляр с флейтой. Она — само воплощение "гармоничной" воспитанницы. Она уже в роли. А рядом с ней… Стоит девушка, как две капли воды похожая на "старую" Аву. Яркая одежда, уверенная поза, насмешливая улыбка. Она с любопытством оглядывается по сторонам. Она что-то говорит Аве, смеясь. Ава в ответ лишь сдержанно улыбается. Я прихожу в себя. - Да, хотя скорее пытаюсь. - улыбаюсь я, затем снова смотрю в окно, - Необычная девушка. - произношу я вслух и наблюдаю за реакцией Лео. Лео тоже подходит к окну, проследив за моим взглядом. Он смотрит на шумную группу вновь прибывших. «Какая из них?» — спрашивает Лео, искренне не понимая. — «Та, что в платье и с флейтой? Или та, что рядом с ней, слишком ярко одетая?» Я смотрю на него, нахмурив брови. - Для тебя что, любая девушка - необычная? - щурюсь я, улыбаясь. - Конечно, ярко одетая. Лео слегка краснеет от подкола. «Нет, просто...» — он запинается, — «...та, что в платье, больше подходит этому месту. Она выглядит... гармонично». Он произносит это слово так, словно цитирует устав лагеря. Затем он снова смотрит на девушку в яркой одежде, на мгновение хмурится. «А эта...» — говорит он, и в его голосе проскальзывают неодобрительные нотки, — «...слишком шумная. Слишком... вызывающая. Таким, как она, здесь бывает трудно. Им приходится много работать над собой, чтобы вписаться в коллектив». «А тебе какая больше нравится?» — внезапно спрашивает он, поворачиваясь ко мне. - Трудно устоять перед таким контрастом. - улыбаюсь я. Тем временем вожатые уже начинают выстраивать прибывших детей и вести их на регистрацию. "Старая" Ава и "новая" Ава растворяются в толпе. Лео слегка улыбается моему уклончевому ответу и мы идем заниматься своими делами. Я сажусь за стол и начинаю писать. Быстро, уверенно, каллиграфическим почерком, который тренировал последние недели. Я пишу именно то, что они хотят услышать. Про свет, тьму, благодарность и надежду.