Глава 2 — Гроза в стеклянной колбе

Глава 2: Гроза в Стеклянной Колбе Эрик Гойл вошёл в его кабинет — вернее, в стерильную комнату для сеансов — не как пациент, а как враг, занимающий выгодную позицию. Он не смотрел по сторонам с испугом или любопытством; его взгляд, серый и плоский, как море перед штормом, сразу нашёл камеру в углу и упёрся в неё. Он нёс в себе не хаос, а холодную, сжатую пружину насилия. Девиан почувствовал лёгкий, почти эйфорический трепет. Это не был «обычный псих». Это был образец высшей категории сложности. — Ну что, доктор Лектор, — голос Эрика был низким, хриплым, будто протёртым песком и дымом. — Уже присмотрели, с какого бока ко мне подойти? С яблочным соусом или без? Стерн, чей голос звучал в наушниках Эрикa, позволил себе сделать паузу, наслаждаясь моментом. — Здравствуйте, Эрик. Я доктор Стерн. Сравнения с вымышленным персонажем-каннибалом — интересный проективный механизм. Вы боитесь быть съеденным? — Я не боюсь фактов, — парировал Эрик, опускаясь на стул с такой грацией, что выдавало в нём человека, привыкшего к резким движениям. — А факт в том, что эта ваша «клиника» — консервный завод. А вы — главный шеф-повар. И не пытайтесь мне впарить свою психо-ахинею. Я не лгу. Никогда. Проверьте мои показания, если не верите. Каждое слово. И это была правда. Предварительная проверка, которую Стерн заказал, показала: Эрик Гойл, бывший капитан сил специального назначения, участник трёх самых грязных конфликтов последнего десятилетия. Идеальный солдат, пока на одной миссии, позже засекреченной, у него не случился «острый психотический эпизод». С тех пор он видел красную луну и каннибалов в белых халатах. И он не лгал о своём прошлом, о своих наблюдениях, о чём угодно. Это заставляло Стерна задуматься. Бред, построенный на фундаменте абсолютной правды? Фасцинирующе. — Я верю, что вы говорите правду, Эрик. Но правда — это то, что вы видите. А я предлагаю взглянуть на то, что есть на самом деле. — На самом деле, — перебил его Эрик с язвительной ухмылкой, — ваш голос в моей башке звучит так, будто вы пытаетесь продать мне элитную недвижимость на кладбище. Расслабьтесь, Ганнибал. Я уже в меню. Просто пока не решил, буду ли я даваться легко. Его раздражительность была мгновенной и взрывной, но так же быстро и таяла, сменяясь усталым, почти скучающим сарказмом. Он не был буен. Он был... измотан. Измотан собственным знанием. Сеанс продолжался в том же духе. Стерн бросал точные, выверенные вопросы, как скальпели. Эрик отбивался грубыми, но метафоричными ответами, как прикладом. Он был груб, но не глуп. Напротив, его умение находить слабые места в риторике Стерна говорило о блестящем, хотя и нестандартно работающем, интеллекте. После сеанса Эрика поместили в общую зону. И здесь Стерн, наблюдая через камеры, увидел нечто поразительное. Эрик не пытался подружиться. Он не лез с разговорами. Но он и не проявлял агрессии. Он держался отчуждённо, как волк в загоне для овец. Он проходил мимо Виталия, который нежно опрыскивал папоротник. Исполин-санитар кивнул ему. Эрик в ответ лишь коротко, по-военному, кивнул назад, его взгляд на мгновение задержался на могучих плечах русского, и Стерн уловил в этом взгляде не страх, а холодную оценку: «Сильный противник». Он видел, как Эрик наблюдал за Мейлин, бегающей между врачами. На её сладкую улыбку он не ответил ничем, лишь один раз, когда она, смеясь, задела его плечом, он отступил на шаг с такой стремительной чёткостью, что выдал в себе бойца. Его лицо исказилось не злобой, а... брезгливостью. Брезгливостью хищника к падальщику. Он видел, как Эрик смотрел на старика Грейса, ломающего голову над шахматами. И снова — не презрение, а нечто иное. Глубокая, почти отеческая жалость. Тот же взгляд он бросил на Стефана, уткнувшегося в книгу. Он смотрел на них, как на приговорённых к смерти, которые увлечённо играют в карты в камере смертников. Он никому ничего не объяснял. Не пытался их «спасти» или «образумить». Его цель, читаемая в каждом жесте, в каждом взгляде, была кристально чиста и проста. Он не собирался становиться частью этого заведения. Он изучал расположение дверей, режим смены охраны, слабые места. Он был в клетке, но его разум уже прокладывал маршрут побега. «Филиал ада», — сказал он во время сеанса. И наблюдая за ним, за этой одинокой, несгибаемой фигурой в центре его идеально отлаженного мира, Девиан Стерн впервые почувствовал не интерес, а лёгкий, холодный укол сомнения. Что, если этот «псих» не ломается, потому что он... видит то, что остальные, включая блестящего доктора Стерна, видеть не в состоянии? Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод